Обретение экономической динамики

Марат Узяков
24 октября 2016, 00:00

Экономика России зажата, никто не хочет рисковать. Умерла вера в будущее, вера в то, что завтра будет лучше, чем сегодня. Вывести хозяйство из ступора по силам только государству. Оно должно начать тратить деньги

 108-01.jpg МИТЯ АЛЕШКОВСКИЙ
МИТЯ АЛЕШКОВСКИЙ

Экономический рост в России традиционно никак не связан с деятельностью системы управления. Просто, видимо, пока не существует, не создано действенных механизмов — приводных ремней, которые проецировали бы активность в сфере управления на активность экономики. А значит, нет никаких оснований предъявлять кому-либо претензии по поводу затянувшегося экономического кризиса. Собственно, никто и не предъявляет.

 108-02.jpg

Складывается впечатление, что экономика России — это такая терра инкогнита, которую можно исследовать, интерпретировать, выстраивать ожидания, пытаться понять. Возможно, наша экономика действительно некая вещь в себе, которая ну просто не поддается управлению. Может быть, и поддается, но… не растет. По крайней мере, в стране не наблюдается экономического роста уже практически два года.

В этой ситуации проще всего абстрагироваться от действий экономических властей и исходить из того, что экономика, как это уже было в 1998 году, будет сама пытаться выбраться из кризиса. Весьма реалистичный сценарий!

При этом важнее понять даже не то, что именно и каким образом ввергло ее в ступор, а то, почему она не хочет расти в условиях, когда ресурсы и мощности в экономике есть, внешний спрос увеличивается, низкий уровень инфляции бьет все рекорды.

Страшно тратить

Доходы, порождаемые российской экономикой, как правило, всегда больше внутреннего спроса. То есть за счет стабильного положительного сальдо внешней торговли порождаемые экономикой доходы теоретически в состоянии предъявить существенно больший спрос, чем тот, что по факту предъявляют российские субъекты рынка.

Это означает, что проблема не в том, чтобы как-то «накачать» доходы, а в том, чтобы население и бизнес захотели и начали тратить, причем желательно на приобретение российских товаров и услуг. Текущий объем доходов, тем более с учетом имеющихся сбережений, позволяет, повторим, наращивать расходы. Но ни экономика, ни население не хотят расти. Так что проблема не в ресурсах, не в мощностях, не в институтах, не в доходах и денежной массе. Проблема в отсутствии желания тратить.

Последнее же — результат отсутствия веры в то, что, потратив сегодня, мы сможем достаточно заработать завтра, чтобы продолжить экспансию расходов в будущем. Экономика зажата, никто не хочет рисковать. В России умерла вера в будущее, вера в то, что завтра будет лучше, чем сегодня. В результате обвального падения мировых цен на нефть и столь же стремительного снижения курса рубля экономике и населению была нанесена серьезная психологическая травма, которая не излечивается за месяц или квартал.

Таким образом, главный вопрос экономической политики сейчас в том, как вернуть веру в будущее. Устойчивый экономический рост, конечно же, может вернуть эту веру, но, как мы видим, само начало экономического роста без веры в будущее невозможно. Заметим, что веру в будущее уж точно невозможно вернуть заклинаниями о неизбежном десятилетии стагнации и об отсутствии у российской экономики какого-либо потенциала роста.

Вера в будущее взрастает на стабильности, на определенности, на множащихся примерах успеха и движения вперед, на уверенности в себе. Как создать необходимую критическую массу факторов стабильности? Что может подтолкнуть субъектов экономики к раскрепощенному поведению на рынке?

Главное для нашей экономики, конечно же, по-прежнему мировые цены на нефть, валютный курс и инфляция. И здесь, как мы видим, определенность и стабильность достаточно уверенно возрастают, это факт. Период снижения мировых цен на нефть пройден, нас ожидает как минимум десятилетие растущего тренда нефтяных цен и стабильного, постепенно укрепляющегося курса рубля. Золотовалютных резервов России и имеющихся инструментов ЦБ достаточно, чтобы демпфировать последствия возможных коротких периодов снижения мировых цен на углеводороды в пределах 15–20%. В этих условиях естественно ожидать и дальнейшего снижения инфляции.

Но стопроцентной гарантии все же нет. Экономика хочет поверить в неизбежность выхода из кризиса, но пока не решается. Слишком свежи воспоминания о катастрофическом обвале на нефтяном и валютном рынке. То есть имеющихся факторов стабильности пока недостаточно. Тем не менее, как мы видим, темпы спада резко снизились.

Чтобы переломить ситуацию, необходимо бросить на весы еще какие-то гирьки, и искать их нужно внутри нашего народного хозяйства.

 108-03.jpg

Ловушка самоподдерживающегося спада

Экономика, как мы отмечали, продолжает регулярно порождать доходы в большем количестве, нежели необходимо для воспроизводства расходов. При этом, как мы знаем, расходы и населения, и государства, и бизнеса последние два года воспроизводились в постоянно уменьшающемся объеме. Кроме того, в этот же период российский бизнес погасил весьма значительный объем долгов перед внешним миром. Все это означает, что в экономике стали накапливаться финансовые ресурсы, сбережения, значительная часть которых есть не что иное, как отложенный внутренний спрос.

Его трудно оценить, но, думаю, он достаточен, чтобы уже в этом году экономика пошла в рост. Самый интересный вопрос, с какой скоростью будет расти российская экономика в последующие годы.

Большинство прогнозов не ожидает более 1% роста ВВП в 2017 году. Однако очевидно, что это очень консервативная оценка — после сокращения за два года более чем на 4% увеличение ВВП всего на 1% может быть только результатом титанических усилий. И можно догадаться, усилия какого рода снижают возможность роста в следующем году более чем в четыре раза.

Нам говорят об исчерпанности потенциала быстрого роста, об ограничениях со стороны труда и капитала, о неразвитости институтов. Но, как известно, любые ограничения преодолеваются лишь в процессе движения. В застывшей экономике развитие невозможно.

Проблема не столько в том, что у нас перестали расти экспортные доходы, сколько в том, что перестал работать мультипликатор доходов: в цепочке «производство — доходы — расходы — производство» возникли устойчивые утечки, связанные как со смещением интереса в сторону сбережений, так и с увеличением непроизводительных (с точки зрения внутренней экономики) расходов. Производство лишь адаптируется к изменению динамики и структуры конечного спроса. Беда, однако, в том, что снизившееся производство подорвало доходную базу и населения, и государства, и бизнеса.

Ужесточившиеся в этих условиях требования повышения эффективности производства отчасти демпфировали эти процессы, по крайней мере для бизнеса. Однако этого по-прежнему недостаточно для возвращения к расширенному производству.

Государство как источник импульса роста

Экономике необходим дополнительный импульс, ее следует, если угодно, разогреть, придать ей силы вырваться из воронки сужающегося воспроизводства.

Для этого в экономике должен быть сознательный, не перепуганный, не парализованный страхом и равнодушием субъект, который понимает ситуацию и готов тратить, осознавая и просчитывая все возможные последствия.

Боится тратить лишь тот, кто не понимает последствий своих действий. Но если я знаю, что затраченный мной сегодня миллиард принесет завтра два миллиарда, я буду тратить, и для меня нет проблемы, где взять этот исходный миллиард, потому что я понимаю, как и когда я смогу его вернуть. В нашей экономике достаточно много компаний и бизнесменов, реализующих соответствующую стратегию развития, но, видимо, их пока недостаточно.

Ровно так должно работать и государство. Именно государство является тем субъектом, который теоретически, особенно в кризисный период, может и должен взять игру и ответственность на себя.

Конечно, на макроуровне не все так просто. И главная проблема в том, что никто точно не знает, как дополнительные расходы скажутся на экономической динамике и на инфляции.

Мы тоже точно не знаем. Но приблизительно это можно оценить с помощью модельных построений.

Расчеты по квартальной макроэкономической модели показывают, что в ближайшие два-три года возможно повышение темпов экономического роста до 3–4%. Дальнейшая динамика в существенной степени будет зависеть от того, в какой мере удастся поддержать этот естественный для восстанавливающейся экономики первоначальный импульс.

Для такого рода восстановительного роста надо обеспечить положительную в реальном измерении динамику государственных расходов. Предлагаемое Министерством финансов замораживание расходов бюджета на текущих номинальных значениях имеет своим результатом вычет из темпов роста ВВП до 1,5 процентного пункта в год.

Важно также отметить, что эксперименты по моделированию инфляции с включением основных объясняющих переменных показывает, что положительное воздействие на инфляцию оказывают инфляционные ожидания, обменный курс рубля к доллару, расходы населения, тарифы естественных монополий. А отрицательно воздействуют темпы роста ВВП, что ожидаемо, и, как ни странно, динамика расходов бюджета. Так что утверждения о катастрофических инфляционных последствиях дополнительных расходов государства — как минимум преувеличение.

По нашим оценкам, рост государственных расходов в реальном выражении, учитывая их позитивное воздействие на экономическую динамику и налоговую базу, не потребует увеличения бюджетного дефицита более чем до 3% ВВП.

При этом для финансирования бюджетного дефицита вряд ли целесообразно забирать сегодняшние деньги у субъектов внутреннего рынка, поскольку, добавляя в госрасходы, мы отнимаем у инвестиций. С точки зрения текущего конечного спроса это игра с нулевой суммой, а с точки зрения возможностей будущего роста — потеря капитала.

В этом смысле предпочтительнее внешние заимствования, обслуживание которых есть функция будущих доходов, а привлечение не связано с отвлечением средств из экономики России. Учитывая ожидаемое укрепление рубля, внешние заимствования могут вообще оказаться бесплатными.

Ловушка среднего дохода — ерунда

Сила и отчасти тайна экономики состоит в том, что она работает совсем не так, как бухгалтерский баланс, хотя и имеет с ним определенное внешнее сходство. Экономика — это сложная система потоков и запасов, ожиданий и предпочтений, осознанного экономического поведения и бессознательного риска. Связи здесь не являются абсолютно жесткими, всегда есть возможность для разумного маневра и изменения приоритетов и акцентов в политике. Эластичности здесь могут быть меньше и много больше единицы. Есть процессы сходящиеся, а есть, наоборот, раскручивающиеся в бесконечность. Экономика так и остается до конца непознанной, но это не значит, что мы должны взирать на нее с благоговением и страхом, сверяясь с неизвестно кем написанным кондуитом священных табу.

Экономика — это партнер, и с ним нужно взаимодействовать, нужно искать новые формы и новые возможности, нужно пробовать. Конечно, экономика — серьезный и жесткий партнер, и с ней необходимо быть аккуратным. Однако экономика, как женщина, увядает, если ею совсем не заниматься.

И все же самого по себе роста государственных расходов, видимо, явно недостаточно для обретения значимой экономической динамики. Необходим замысел более широкий, чем экспансия расходов, более содержательный, чем догмы низкой инфляции и нулевого бюджетного дефицита.

Необходимо переформатировать систему ценностей и стратегических приоритетов экономической политики.

Мы достигли важной цели — построили рыночную экономику, немного недоделанную, местами уродливую, но задача в целом решена. Вопрос, куда двигаться дальше. И дело не в том, чтобы теперь лихорадочно броситься развивать всевозможные институты, которые, вообще говоря, развиваются и должны развиваться естественным образом по мере развития экономики.

Нам нужны действенные драйверы долгосрочного роста. Такого рода драйверы — это всегда люди. Люди, которые хотят и могут большего. У нас их мало. И дело не только в узости класса предпринимателей. Важно, чтобы все жители страны хотели (и могли) большего. Как много унылых и усталых лиц можно увидеть в наших вагонах метро! Еще пять лет назад их было много меньше. Это от безысходности. Этого быть не должно!

Нам говорят о ловушке среднего дохода. Какая ерунда! Реальными объясняющими переменными в экономике являются не средние величины, а переменные, характеризующие уровни разрывов и напряжений. Может быть, главная причина торможения экономического роста в России — огромная дифференциация по доходам, существенно большая, чем в любой стране Евросоюза. Малая и самая обеспеченная часть населения не хочет больше тратить — некуда. Остальное население не может больше тратить — не из чего. Вот и вся недолга.

В связи с этим главный структурный маневр, который предстоит сделать в ближайшие годы российской экономике, — это маневр доходов. Общество созрело: все понимают, что уровень социальной и экономической стратификации в стране зашкаливает, что создаваемые экономикой доходы распределяются далеко не оптимальным образом. Это значит, что введение прогрессивного подоходного налога — безальтернативно, причем не столько из соображений пополнения доходов бюджета, сколько в силу необходимости обеспечения в стране большей социальной справедливости. Обеспеченные люди в России не жлобы и, как правило, готовы делиться. Россия же, будучи европейским государством, не может не сдвигаться в сторону большей социальной ориентации своей экономики. Этот сдвиг не только эффективен, но и востребован обществом.

Конечно, все это не делается быстро, но важно четко обозначить новый вектор движения. Это невозможно сделать иначе, чем принятием государством на себя дополнительных обязательств.

Понятными для населения могли бы стать следующие обязательства государства:

— ежегодная индексация пенсий на уровень инфляции плюс 2 процентных пункта;

— снижение ставки по ипотечным кредитам со следующего года до 5%;

— увеличение вводов жилья в стране до 1 кв. м на человека;

— двукратное увеличение инвестиций в дорожное и инфраструктурное строительство в течение двух лет.

Невозможно сдвинуть с места экономику, беря на себя только заведомо выполнимые обязательства. Как говорил академик Юрий Васильевич Яременко, «необходимо ставить перед собой сверхзадачу и при ее решении стремиться дойти до упора».

Откуда для всего этого взять деньги? Деньги берутся из экономики, из экономики, которая растет.

Вера в будущее, обязательства и надежность государства, мотивации, а также соблюдение законов — главные движители экономического развития.