Два лица американского капитализма

Дмитрий Евстафьев
политолог, к.п.н., профессор НИУ ВШЭ
14 ноября 2016, 00:00

Президент Трамп покажет миру альтернативу привычному, хотя и довольно унизительному для всех американскому либеральному глобализму

Смысл выборов в США, вероятно, был не в том, что реализовалось заложенное в 1990-е годы и становившееся все более жестким разделение на «одноэтажную Америку» и «Америку постмодерна». В лице Хиллари Клинтон и Дональда Трампа американцам, а главное, всему миру показали два лица, две модели американского капитализма. Первая — американский глобалистский капитализм, к которому мир уже привык и который основывается на американской военно-силовой и политической гегемонии, которые в свою очередь зависят от характера союзнических отношений. Вторая — «капитализм Трампа», во всяком случае в том виде, как его формулировал бизнесмен-шоумен, демонстрируя в качестве приоритетных внутренние, а не внешние источники могущества США, а значит, переброску ресурсов на реструктуризацию внутренних обязательств и снятие наиболее болезненных симптомов нездоровья современной Америки.

Лозунг Трампа «Сделаем Америку вновь великой» означал по сути одно: сейчас, по состоянию на 2016 год, Америка «великой» в том смысле, сколь великой должна быть «единственная сверхдержава», не была. И должно было пройти какое-то время, чтобы она, прибравшись дома, смогла вновь демонстрировать всему миру свое величие. Наивны попытки увидеть у Трампа признаки изоляционизма. По сути, разница между позициями Клинтон и Трампа была проста: глобальное лидерство сегодня или послезавтра. Но у обеих есть общее — великодержавное настоящее. Сомневающимся достаточно почитать программную речь избранного президента США в Геттисберге, которая, вероятно, скоро будет считаться «исторической».

Но проблема не в том, что американцы и американцам показали «два капитализма» — капитализм «белых воротничков» и капитализм «синих воротничков». Считать Дональда Трампа выразителем интересов американского среднего класса может только очень наивный человек. А два лица капитализма в США существовали всегда, более того, именно капитализм «внешний» всегда был источником ресурсов для того, чтобы компенсировать социальные уязвимости и неэффективность капитализма «внутреннего», символом которого стали такие города, как Буффало, Детройт и Питтсбург, превратившиеся в памятники былой индустриальной мощи Америки, о чем неоднократно говорил Трамп.

Относительно благополучное «восьмилетие Обамы» после не вполне удавшейся «реиндустриализации Буша» было обеспечено исключительно благодаря массированному и непрекращающемуся притоку средств в американскую экономику из-за рубежа, которые фактически проедаются американским обществом.

«Глобальный американский» капитализм представляет собой сочетание системы взимания «технологической ренты» и еще более важной системы стимулирования притока в США капитала. Причем первая система базируется на непревзойденных возможностях глобальных коммуникаций и маркетинга, а вторая — на столь же глобальных возможностях проецирования военной силы и политического влияния (в том числе сильно за пределами пресловутой «мягкой силы»).

Современная Америка такова, что для нее проблемы внутренние сейчас уже почти неотделимы от проблем внешней политики. Американская экономика за последние тридцать лет слишком глобализировалась, чтобы можно было даже думать о реструктуризации экономики внутренней, не затрагивая внешнеэкономических, а с ними и внешнеполитических обязательств и «обстоятельств». Не стоит думать, что элитные группы, которые стояли за Хиллари Клинтон, не видели проблем «одноэтажной Америки», игнорировали их или считали, что «само рассосется». Просто они не предполагали, что ситуация настолько остра, и сделали слишком большую ставку на «продвинутую» часть американского общества, лишив себя поддержки «настоящих американцев». Но то, что американская элита всерьез готовилась к тому, чтобы создавать возможности хотя бы для имитации «возрождения Америки», несомненно.

Выборы на экспорт

Конечно, никакой американский президент, да и американская политическая элита в целом не могут позволить себе сменить традиционную модель развития, если только ситуация не станет совсем критической. А она, при всей сложности стоящих перед современной Америкой вызовов, критической не является, хотя тревожные звоночки уже раздаются. Например, неспособность реализовывать локальные программы «возрождения» (например, в Детройте и Новом Орлеане, значительная часть которого остается заброшенной после урагана Катрина, случившегося более десяти лет назад) и обеспечивать социальную стабилизацию («стабилизацию бездельем», если хотите) в безнадежно депрессивных пригородах, где уже начинают — впервые с 1970-х — постреливать борцы за светлое афроамериканское будущее.

Проблема в том, что в новых условиях затормаживающейся глобализации два капитализма не могут сосуществовать одновременно — возможности США обеспечивать их сосуществование «в кредит» близки к исчерпанию. А значит, и возможности США быть «глобальным стабилизатором» на прежнем уровне «силовой ренты» исчерпаны. Чтобы играть свою глобальную роль, США потребуется гораздо больше ресурсов. Если внутренние проблемы Америки станут фактором глобальной политики, это приведет к катастрофическим последствиям для сложившегося за последние тридцать лет — и весьма комфортного для большинства игроков — мирового баланса сил.

Что бы ни говорили сторонники многополярного мира, США продолжают обладать большими возможностями определять если не будущее мира как таковое, то как минимум набор моделей, по которым это будущее может начать развиваться. Согласимся, мир эпохи торможения глобализации с активным участием США и без оного — это два очень разных мира, даже если никому из стран-претендентов не удастся дорасти до статуса полноценного «полюса силы».

Обратим внимание на то, как были распределены информационные роли в американской избирательной кампании до того, как она окончательно потеряла управляемость и чувство меры. Клинтон в основном напирала на внешнюю политику, но акцентировала социальные проблемы современной Америки, исподволь проводя линию, что сейчас лучше ничего не менять, «а то будет хуже», и лучше заниматься лечением симптомов, нежели пытаться «переделать мир». Трамп во внешней политике вбрасывал идеи переустройства системы внешних связей Америки, а во внутренней обозначал как раз возможность коренных перемен и необходимость форсированно заняться решением ключевых, прежде всего социальных, проблем.

У Хиллари Клинтон фактически не было внутриамериканской программы. Она говорила о том, что приоритетом должны оставаться отношения с союзниками. Однако в целом избирательная кампания внедряла в умы глобалистов и атлантистов во всем мире нехитрую мысль: в мире замедляющейся глобализации затягивать пояса должны кто угодно, но только не американцы. А если они вдруг начнут концентрироваться на внутренних проблемах, о чем самозабвенно рассказывал Дональд Трамп, то плохо будет всем, не исключая и те страны, которые позволяют себе критическое отношение к «единственной сверхдержаве».

Во многом превращение «чертика из табакерки» Дональда Трампа из маргинала в реального претендента на пост президента, в том числе с точки зрения американских СМИ, подозрительно совпало с фактическим если не провалом, то явным торможением широко разрекламированных геоэкономических проектов периода Барака Обамы.

Что касается Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств, то американские партнеры-сателлиты, даже такие сверхлояльные, как Германия и Франция, почувствовали потребность США в этих проектах и начали выдавливать из Вашингтона уступки. Вероятно, именно тогда и возникла идея показать миру альтернативу привычному, хотя и периодически унизительному для союзников, американскому либеральному глобализму.

«Уступок больше не будет: у самих дела сложные». Собственно, это и хотела сказать всему миру американская элита. Надо сказать, у нее это вполне получилось.

«Цивилизованный мир» и правда был напуган перспективой перерастания проблем Америки в глобальные проблемы. Ибо «условно западный мир» в принципе не способен противостоять становящимся все более острым глобальным вызовам. Максимум, на что способны Европа, Япония и сателлиты США из других регионов, — тактически выигрывать время в ожидании того, когда придут американцы и начнут всех спасать даже ценой полного разгрома всего и вся. Как, например, это делает Саудовская Аравия, оказавшая неспособной, несмотря на колоссальный военный бюджет, справиться с полуодетыми хуситами.

Квинтэссенцией стала истерическая статья бывшего генсека НАТО Андреаса Фог Расмуссена о том, что США должны сохранять и даже укреплять статус «мирового жандарма», расширяя политику интервенционизма, сторонником которого провозглашается Хиллари Клинтон. Понятно, что, говоря о США как о мировом жандарме, обладающем монополией на интервенционизм, Расмуссен не мог не понимать, что это будет означать подчинение интересам американского глобального лидерства геоэкономических возможностей американских союзников. А главное, что, если вдруг победит «одноэтажная Америка», «цивилизованному миру» придется раскошеливаться в гораздо больших масштабах.

«Миру глобализации» стало очень некомфортно, когда ему показали перспективу оказаться на «геополитическом морозе», когда США, образно говоря, решат, что сейчас для них будет более правильным заниматься внутренними вопросами, прежде всего расчисткой системы избыточных социальных обязательств. Даже с учетом того, что многие понимали: на практике у Дональда Трампа все будет гораздо более скромно и спокойно и никакого «погрома» сложившихся обязательств в Европе (хотя разговор с партнерами будет гораздо более жесткий) и тем более в Восточной Азии не произойдет.

Важно и то, что теперь, когда начал осуществляться сценарий «немыслимое», у новой американской администрации руки в отношении постановки своим союзникам определенных условий полностью развязаны.

Два мира — две морали

Американская элита оказалась не готова к избранию Трампа президентом США. Господствовавшая в США на протяжении последних тридцати лет элита, для которой разделение на «демократов» и «республиканцев» уже давно стало условностью, оказалась прежде всего не готова к тому, что меняться придется условно «завтра». Вероятно, по отношению к американскому правящему классу и «обслуживающим» слоям применима формула одного из советских лидеров: они не знали страны, в которой жили. И проблема не в том, что США не обладают достаточными ресурсами даже для частичного выполнения «мандата Трампа», а без серьезной перетряски американской экономической системы взять эти ресурсы негде. И не факт, что «Боливар» американской экономики, который «не выдержал» два американских капитализма, сможет выдержать серьезную «перетряску», даже если она не перерастет в «перестройку».

Проблема в том, что американские союзники ни политически, ни экономически не готовы к тому, чтобы существенно изменить систему распределения обязательств и финансировать решение новым американским президентом застарелых и считавшихся ранее неважными на фоне построения общества глобального постмодерна экономических проблем.

И не потому, что не хотят, а потому, что этих ресурсов уже почти нет: запас прочности у мировой экономики может оказаться даже меньше, нежели у американского «капитализма белых воротничков». Думаю, ни Дональд Трамп, ни говорливые европейские лидеры, ни их молчаливые азиатские коллеги, ни эксперты пока еще не осознают, насколько мир стал ближе к обрушению тех базовых принципов, которые и составляли глобализацию.

Ибо «одноэтажная Америка» в действительности проголосовала не за Трампа и не против Клинтон. Она проголосовала против того общества, которое и было порождено глобализацией, которую именно США с упорством, достойным лучшего применения продвигали последние тридцать лет.