Агроненастье-2017: за все заплатит потребитель

Александр Лабыкин
обозреватель журнала «Эксперт»
26 июня 2017, 00:00

Российские сельхозпроизводители компенсируют потери урожая, вызванные плохой погодой, повышением цен на продукцию. «Погодная» инфляция могла быть меньше, если бы аграрии не разуверились в механизмах господдержки и страхования

ТАСС

Поздняя посевная кампания, проблемы со всходами озимой пшеницы, слабая опыляемость растений и плодовых деревьев, болезни овощных культур — все это результат атаки на агросектор арктического циклона, принесшего нам самый холодный в этом веке май и почти побивший тот же рекорд июнь. Поэтому, объясняя понижение ключевой ставки ЦБ лишь на 0,25 процентного пункта (п. п.) вместо ожидаемых как минимум 0,50 п. п., аналитики ЦБ ссылались главным образом на охватившую европейскую часть страны холодную дождливую погоду, которая приведет к потере части урожая и, как следствие, к повышению стоимости продовольственных товаров, в первую очередь плодоовощной продукции. Некоторые плодоовощные хозяйства уже оценивают свои потери урожая в среднем в 20–30%, но рассчитывают окупить убытки за счет симметричного повышения цен на продукцию в связи с ее ожидаемым (а по ягоде уже очевидным) дефицитом. Производители зерна хотя и сетуют на возможные потери, но этому рынку помогут хорошие остатки с прошлого года и отчасти экспорт, который становится более выгоден при ослаблении рубля. В целом, похоже, российские аграрии научились переживать последствия стихии, опираясь на собственные силы и не рассчитывая на систему агрострахования.

Закрома покроют потери

В европейской части России и на Ставрополье урожай зерновых в этом году не будет таким же рекордным, как в прошлом, — в основном из-за скверной погоды. Если раньше Минсельхоз не планировал существенно ронять рекордную прошлогоднюю планку — 120,7 млн тонн зерновых (это было на 15% больше урожая 2015-го), то в начале лета спрогнозировал на этот год лишь 100 млн тонн с небольшим. С одной стороны, общие посевные площади в этом сезоне не сократились (30,6 млн га на 15 июня, или 98,7% от уровня прошлого года), а по кукурузе, сое, подсолнечнику, рапсу и сахарной свекле даже выросли. Но с другой стороны, в начале июня Росстат констатировал, что озимые агрокультуры в сельхозорганизациях погибли на площади 204,9 тыс. га, или 3% их посева, в том числе по климатическим причинам. Из-за плохой погоды в некоторых регионах техника поздно выходила в поля, в том числе поэтому общий посев яровых оказался меньше уровня прошлого года на 3,2% (18,2 млн га).

Наиболее крепко заморозки ударили по посевам подсолнечника в Воронежской, Ярославской и Костромской областях, где ожидается снижение урожайности на 10–15%. В Ставропольском крае, который входит в пятерку лидеров по производству зерна, в мае и вовсе паводками смыло около 8000 га посевов, а свыше 10,5 тыс. га долго оставались под водой. Только в этом регионе предварительная сумма ущерба агросектора от стихии оценивается местными властями в 175 млн рублей (включая погибших животных). Всего, по данным космического мониторинга Национального союза агрострахователей (НСА), почти на всей площади Свердловской, Челябинской областей и в западных районах Курганской области темпы роста сельскохозяйственных культур находятся на 10–20% ниже средних многолетних значений.

Однако критического дефицита зерна на рынке в будущем сезоне не ожидают, в основном благодаря запасам, сделанным за счет прошлогоднего подарка природы, когда средняя урожайность зерновых и зернобобовых культур с одного гектара убранной площади впервые составила 26,2 ц/га против 23,7 ц/га в 2015 году.

«У наших хозяйств, например, были посевы с запасом, поэтому мы не прогнозируем больших потерь, — пояснил “Эксперту” генеральный директор “Русагро” Максим Басов. — Озимые чувствуют себя хорошо, вот только по сахарной свекле мы можем немного запоздать, но свекла — пластичный продукт, и при хорошей погоде в дальнейшем она достигнет своей кондиции. Немного есть по яровым культурам проблем, но озимые перекроют эти объемы».

В начале июня Росстат констатировал, что в сельскохозяйственных, заготовительных и перерабатывающих организациях страны еще имеется 18,5 млн тонн зерна — на 31,4% больше, чем на 1 июня 2016 года. Придержав остатки в начале года, зернопроизводители добились от экспортеров большей цены (с января по май она выросла в среднем на 5%), которую теперь еще больше на внешнем рынке разогрели данные о снижении прогнозов по урожаю как в России, так и на Украине, тоже пострадавшей от непогоды. По мнению директора центра «СовЭкон» Андрея Сизова, если в текущем сезоне 2016/17 годов экспорт зерновых в целом ожидается на уровне 37,1 млн тонн (на начало июня, по данным ФТС, продано 33,9 млн тонн), то в сезоне 2017/18 годов можно ожидать даже его увеличения до рекордных 39,9 млн тонн. То есть, несмотря на климатические и прочие потери, урожая в 100 млн тонн и нынешних запасов будет достаточно для внутренних потребностей и наращивания экспорта. «Повышение стоимости доллара до 60 рублей позволит нам покрыть убытки от экспорта зерна, которые мы понесли в первом квартале из-за высокой конкуренции на внешнем рынке ввиду крепкого рубля, — говорит Максим Басов. — Если курс будет держаться, а Турция и Египет останутся открытыми для экспортеров, мы за счет экспортных продаж сможем по итогам года нарастить инвестиции в основной капитал».

За погоду заплатит потребитель

Дожди и ураганы помешают России продолжать бить рекорды по производству овощей (исключая картофель), валовые сборы которых по итогам 2016 года увеличились в целом с 2000-х годов в полтора раза, до 16,3 млн тонн, и на 10,6% по сравнению с досанкционным годом). Уже сейчас участники рынка заявляют о повсеместных потерях урожая в размере 20–40%. Если в прошлом году Центробанк констатировал, что снижению годовой инфляции в январе–марте мы были обязаны главным образом снижению темпов роста цен на плодоовощную продукцию, то с начала 2017 года стоимость продуктовой корзины из-за овощей и фруктов выросла на 5%, что оказалось даже выше уровня годовой инфляции (4% в апреле и 4,1% в мае). В январе–марте прошлого года овощи подешевели к аналогичному периоду 2015-го на 7,6%, и больше всего (на 39,8%) снизились цены на картофель, которого в предшествующем сезоне собрали беспрецедентно много. В этом году, после того как традиционно высокий праздничный спрос пошел на спад, с начала года по март темпы роста цен снижались почти вдвое медленнее, чем в прошлом году. Зато сезонный рост цен в связи с подопустевшими овощехранилищами оказался более активным: уже в апреле стоимость плодоовощной продукции, по данным Росстата, поднялась на 4,7%, а в мае — на 5,8% к апрелю. По некоторым видам культур в июне цены выросли сразу на 20–40%. Больше всего дорожали ягоды, несезонные фрукты и овощи борщевого набора.

«Если в прошлом году мы продали земляники садовой на 270 миллионов рублей, то в этом году хорошо если выйдем на 200 миллионов, даже при нынешнем росте цен, — говорит генеральный директор ЗАО “Совхоз имени Ленин” Павел Грудинин. — В холодную погоду ягода не вызревает, поскольку пчелы не опыляют цветы. Потери уже составляют 20 процентов урожая, а какими они будут в сезоне, покажет погода».

 22-02.jpg ТАСС
ТАСС
 22-03.jpg

Власти Крыма сообщили о гибели от холодов пятой части урожая плодоносящих плодовых насаждений. Запоздалый и неполный урожай сейчас и на Кубани. «Земляники мы уже потеряли в целом по стране 30 процентов по сравнению с прошлым годом, далее погода покажет, — говорит президент Ассоциации садоводов России Игорь Муханин. — Хотя черешня недавно начала дешеветь в связи с поставками из Краснодарского края, половины ее урожая мы тоже недосчитаемся. Поэтому закономерно видим увеличение импортных поставок».

Если за первые четыре месяца 2014 года, по данным ФТС, Россия закупила за рубежом 10,4 тыс. тонн ягод на 14 млн долларов, в прошлом году — 7000 тонн ягод на 10 млн долларов, то в этом году мы уже импортировали 16 тыс. тонн на общую сумму 17 млн долларов. Лидерами «антиимпортозамещения» оказались клубника с ростом закупок в 1,6 раза и смородина — почти в 3,6 раза.

Картофелеводы хотя и собрали в прошлом году на 7,5 млн тонн картофеля меньше (31 млн тонн), чем в 2015-м, засилья импорта тем не менее они пока не опасаются: «На 15 июня отставание к уровню посадок прошлого года составляет 27 тысяч тонн, что и провоцирует повышение цен на картофель, — уверен исполнительный директор Картофельного союза России Алексей Красильников. — Но здесь пока дело не в погоде: часть производителей в регионах пресытились рекордными урожаем сезона 2015–2016 годов и теперь уменьшили площади посадки картофеля, измучившись от низкой рентабельности бизнеса. Остальные попытаются заработать за счет сокращения рынка. И хотя теперь из-за холодов ожидается другая напасть — болезни и плохие всходы, думаю, в целом нам своего урожая хватит, чтобы импорт не превысил значений 2014 года».

По наблюдению исполнительного директора Национального союза производителей овощей Михаила Глушкова, сейчас потери по сбору овощей открытого грунта борщевого набора в среднем уже составляют до 15%, примерно на столько же в среднем растут и цены на них, что, впрочем, компенсирует потери только отчасти. «Наиболее пострадавшими окажутся те, кто игнорирует агрострахование, — говорит Михаил Глушков. — Сейчас можно получить до ста процентов возмещения затрат при страховом случае, если правильно оформить договор».

«Из-за непогоды и плохого урожая мы ожидаем до 15–20 процентов банкротств среди некрупных сельхозтоваропризводителей, — пояснил президент Национального союза агрострахователей Корней Биждов. — Страховые организации при этом должны справиться с нагрузкой, поскольку имеют серьезную перестраховочную защиту этих рисков. Здесь также может быть использован стабилизационный резерв, который сформирован страховыми компаниями и в целом по рынку составляет около девяти миллиардов рублей».

Проблема в том, что доверие аграриев к агрострахованию снижается из-за неотработанных механизмов господдержки и недобросовестности некоторых страхователей. По данным Центробанка, в первом квартале 2017 года было заключено всего чуть более 20 тыс. договоров страхования сельскохозяйственных рисков, на 20% меньше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом наиболее заметный спад — почти на 70% — зафиксирован по страховым договорам с государственной поддержкой (компенсируют страховщикам низкую комиссию и прочее). «Не удивительно, что страховаться никто хочет, страховщики львиную долю выплат умудряются оставить себе разными хитрыми способами», — говорит Павел Грудинин. С ним согласен и Игорь Муханин: «Не помню по нашей подотрасли ни одного заметного случая выплаты страховки, кроме, разве что, “Садов Придонья”. В основном выставляют нереальные условия. Например, в карачаевском плодоовощном питомнике почти все яблоки побило градом. Так страховщики заставляли все 20 тысяч тонн собрать с земли, что единовременно невозможно сделать усилиями всей области. Чтобы не терпеть таких издевательств, аграрии и предпочитают покрывать убытки от неурожая за счет повышения цен».