Плутократия на марше

Петр Скоробогатый
заместитель главного редактора, редактор отдела политика журнала «Эксперт»
24 июля 2017, 00:00

Растущее глобальное неравенство сдерживается ростом азиатских экономик. Но разрыв между богатыми и бедными в развитых странах способен перевернуть мировой порядок

Мы живем в мире исчезающих возможностей и в некотором смысле возвращаемся в доиндустриальную, классовую эпоху. С каждым днем страна, место рождения и статус родителей все больше определяют ход всей жизни: ваши доходы, связи, здоровье, смерть. Вы либо получаете «бонус за гражданство», если родились в развитой стране, либо платите «налог на гражданство», если вам не повезло родиться в государстве третьего мира, поскольку разница в качестве жизни будет принципиальной. Место рождения определяет до двух третей дохода всей жизни, тогда как еще сто лет назад «удачно родиться» означало родиться в группе с высоким доходом и не важно где — хоть в России, хоть в Китае.

Но не все так просто и у «золотого миллиарда». В развитых западных странах исчезают социальные лифты и расширяется пропасть между богатой верхушкой и трудовыми низами. Хороший доход зависит от хорошей работы, работа зависит от хорошего образования, образование — от хорошей школы, хорошая школа — от достатка и сообразительности родителей, и так по кругу. Богатство вновь становится привилегией от рождения, поскольку переходит по наследству. Больше никакой американской мечты. Миром правит плутократия, и она не заинтересована в иной парадигме развития.

Бранко Миланович в книге «Глобальное неравенство» и пугает, и обнадеживает. Эта насыщенная данными энциклопедия неравенства в мире от начала промышленной революции и до наших дней представляет не только интересный анализ уникальной статистики (понятный, впрочем, и дилетанту в экономике), но и предсказывает некоторые тренды ближайшего будущего.

Миланович расширяет и дополняет гипотезу нобелевского лауреата Саймона Кузнеца, которая гласит, что по мере того, как страны переживают процесс индустриализации и доходы в них растут, неравенство сначала растет, а потом снижается. Но как объяснить новый скачок неравенства в богатых западных странах последних десятилетий? Миланович считает, что для последних пяти столетий истории характерны волны Кузнеца, то есть периоды повышения и понижения неравенства, и перечисляет факторы, которые на них влияют. 
Возьмем для примера технически развитые страны с растущими средними доходами. Первая волна Кузнеца охватывает период от начала промышленной революции до 1980-х годов: неравенство растет вплоть до начала XX века, а потом плавно снижается. Вторая волна начинается с периодом глобализации и вновь характеризуется ростом неравенства. Обе волны становятся следствием технических инноваций, замещения труда капиталом и переходом рабочей силы из одного сектора в другой (сначала из сельского хозяйства в промышленность, затем из промышленности в сектор услуг). Есть и другие факторы. Скажем, разрушительные войны, усиление и деградация профсоюзного движения, популярность и забвение коммунистического проекта и левых партий и так далее. Почему, несмотря на рост доходов и теорию Кузнеца, неравенство в развитых странах растет последние три десятилетия? Миланович выделяет три группы факторов: технологическая революция, глобализация как развитие широких производственных сетей и снижение издержек производства и, наконец, политика — снижение налогообложения капитала вследствие влияния богатых на политику.

Кто выиграл от глобализации? С одной стороны, жители азиатских стран, которые приближаются по своим доходам к мировому среднему классу. Благодаря этому снизился показатель глобального, общемирового неравенства. С другой стороны, в выигрыше от глобализации оказались богатые люди западного мира, а вот бедные проиграли (44% глобального дохода в 1988–2008 годах ушли к 5% богатейших людей планеты, 1% супербогатых достались 19%!). Внутристрановое неравенство в богатых странах сильно выросло — в основном за счет среднего класса.

С ростом средних доходов в азиатских странах разрыв в неравенстве между странами стал сокращаться. А число гипербогатых с 1987 по 2013 год выросло в пять раз (со 145 до 735), их совокупное богатство как доля в мировом ВВП более чем удвоилось (с 3 до 6%). И уже очень скоро, предсказывает Миланович, мы можем вернуться на два века назад, когда глобальное неравенство будет определяться разрывом доходов бедных и богатых жителей отдельных стран, а не разницей между развитым и развивающимся миром. То есть решающее значение будет иметь класс, а не география.

Это лишь одно из предположений исследователя, который, скорее, призывает сосредоточиться на рисках усиления как глобального, так и национального неравенства, а не рисовать апокалиптические картины будущего. Тем более что в среднесрочной перспективе неравенство не угрожает самой капиталистической системе, которая впервые в истории доминирует на планете. А вот с устойчивостью демократии могут быть проблемы. И прежде всего из-за упадка глобального среднего класса (одна пятая от тех, кто в 1979 году был средним классом, больше им не является, причем большинство опустилось вниз). Это снижает его экономическое, политическое и социальное значение: производство сдвигается в сторону предметов роскоши, а социальные расходы перераспределяются от образования и медицины к полиции. Среди других рисков — усиление плутократии в таких странах, как США, и популизма с национализмом в странах Европы.

Исчезнет ли в будущем неравенство благодаря глобализации? Нет, заключает Миланович в последнем предложении книги: «Выигрыш от глобализации никогда не будет распределен справедливо».

 

Бранко Миланович. Глобальное неравенство. Новый подход для эпохи глобализации / Пер. с англ. А. Шестакова. — М.: Изд-во Института Гайдара, 2017. — 336 с.