Лауреатом Национальной премии по прикладной экономике 2018 года стала американский экономист Ина Гангули. Жюри отметило цикл ее работ, посвященный различным аспектам постсоветской научной эмиграции

ПРЕСС-СЛУЖБА НИУ ВШЭ

Тема научной эмиграции была и остается в российском дискурсе политизированной, часто освещается в тревожно-алармистской тональности, изобилует предложениями, как «остановить», «возвратить» и даже «не пустить». Поэтому российские работы, за редким исключением, пристрастны, а тема окружена мифами и домыслами. Особенно это касается оценок масштабов оттока, а теперь еще и возвращения в страну. И то и другое свойственно преувеличивать, первое — для острастки, второе — для демонстрации прогресса. Поэтому спокойный взгляд стороннего исследователя особенно ценен.

Исследования Ины Гангули — количественные, тщательно и честно выверенные. Она скрупулезно описывает тип данных и работу с ними, используемые методы расчетов и их ограничения. Поэтому получаемым в итоге оценкам можно верить. Иной вопрос — как найти им правильное объяснение. Гангули старается интерпретировать иногда парадоксальные результаты так же логично, как делает свои расчеты. При этом качественный анализ намеренно остается за кадром. Такой нарочито объективированный подход несколько ограничивает, на наш взгляд, возможности разобраться в реальной ситуации.

Не просто за длинным долларом

В работе «Кто уезжает и кто остается? Свидетельства отбора иммигрантов после краха СССР» (Who Leaves and Who Stays? Evidence on Immigrant Selection from the Collapse of Soviet Science) рассматривается интереснейшая тема сравнения уехавших из России ученых с теми, кто остался. В России утвердилось два мнения: 1) уехали самые талантливые, а значит, самые продуктивные; 2) уехали не столько талантливые, сколько энергичные.

Основой анализа стала информация о 15 тысячах российских ученых, которые публиковались в топовых советских журналах как раз перед распадом СССР. В рассуждениях о причинах отъезда рассматривается модель, согласно которой эмигрируют скорее те, кто может получить в новой стране более высокую зарплату. В частности, такая модель объясняет преимущественный отток в США, где зарплата ученых выше, чем в Европе.

Конечно, для постсоветской ситуации это упрощение. Если бы для ученых зарплата была определяющим фактором, то большинство из них после распада СССР перешло бы на работу в бизнес, тем более что в то время он как раз начинал развиваться. Это действительно происходило, и оценки показывают, что переход из науки в другие сектора экономики был значительно интенсивнее, чем отъезд за рубеж*.

Безусловно, были не только экономические, но и научные, политические и этнические мотивы миграции ученых — например, именно последними можно объяснить высокий уровень оттока ученых и инженеров в Израиль. Исследования отечественных ученых середины — конца 1990-х годов показали, что наряду с низкой зарплатой основными мотивами эмиграции были: 1) отсутствие необходимых условий для работы, плохое материально-техническое обеспечение и проблемы с доступом к информации; 2) низкий престиж науки в обществе, невостребованность научных результатов; 3) общеэкономическая и политическая нестабильность в стране, неуверенность в буд

У партнеров

    «Эксперт»
    №17-19 (1073) 23 апреля 2018
    Зов предков
    Содержание:
    Как россияне делали цивилизационный выбор, или Явь простого человека

    Однажды на полупериферии мир-системы капитализма, но в самом центре православно-христианской цивилизации собрался народ, чтобы подумать над выбором пути национального развития. Заглядывали и олигархи, но ненадолго. Чем все закончится, не мог заранее предположить никто

    Главная новость
    Реклама