О Солженицыне

Разное
Москва, 17.12.2018
«Эксперт» №51 (1102)

Фото: Эксперт

К прошедшему на днях столетию со дня рождения о нём понаписали как-то необычно много дурного. Оно бы и не диво: нас ещё в школе Лермонтов предупредил, что между «Вечный Судия дал всеведение пророка» и ближними, бросающими каменья, есть прямая связь, — но сгущение брани всё-таки поразило. Нечто подобное, дружная пальба по А. И. из орудий всех расцветок, наблюдалось и в 1995 году, но тогда кампания имела конкретную цель: вернувшегося на родину писателя надо было «поставить на место», прочно выдавить на периферию общественного внимания — что и было сделано общими усилиями всех тогдашних лагерей. Нынче же никакой конкретной цели скорее всего нет, хватило информационного повода. И ещё отличие: во время той атаки ещё не было соцсетей; теперь они очень даже есть — и добавляют атаке откровенности. То, что в медиа говорится (большей частью) с соблюдением хоть тени приличий, в сетях несут уже прямо и наотмашь: предатель, наймит, мракобес, трус, стукач, власовец… Разбитая в день установки мемориальная доска в Гусь-Хрустальном — ещё один такой злобный выкрик.

Выкрики эти оставляют тяжёлое впечатление. Солженицын, как и любой на свете человек, не мог быть любезен всем; больше того, долгие годы он будто нарочно делал всё, чтобы очень и очень многим всерьёз разонравиться, всё более чётко и резко высказывая свои далеко не общепринятые взгляды. Поэтому его можно сколько угодно не любить, его можно ненавидеть и бранить, но нельзя так явно не понимать, кого ты бранишь и как ты, ненавидящий, с предметом своей ненависти соотносишься. Моська, лаявшая на Слона, была по сравнению с хулителями юбиляра идеалом разумности: она-то ясно понимала, насколько меньше избранного объекта. Нынешние, похоже, вообще не видят разницы между юбиляром и собой (ну, кроме того, понятное дело, что он дурен, а они хороши) — они не чувствуют масштаба личности, масштаба атакуемого явления. Между тем, хорошо это явление или плохо, оно столь безусловно крупно, что не ощутить этой экстраординарной величины не так-то просто. И если столь многие это умеют, если менее чем рядовые (во всяком случае, судя по их текстам) люди плюют в гиганта пошлой бранью, а второсортные литераторы через губу роняют замечания о его «весьма ограниченных дарованиях» и «обскурантизме», то это называется одичанием. Целый парад одичания.

Отдельное удивление вызывает качество брани. Честное слово, по сравнению с началом 1970-х годов, когда на Западе вышел «Архипелаг» и Солженицына во всю мочь поносила советская пропагандистская машина, убедительности и доказательности в поношениях не только не прибыло, а сильно убыло. Заметьте, у тех «обличителей» была практически полная монополия на высказывание: если они «вбрасывали» что-нибудь про трусость Солженицына на фронте или про предательство Родины, то возражающее слово ни прочесть, ни услышать было решительно негде. Тем не менее гебешные писатели старались как могли, пытались увязать концы с концами, наводили на свои пасквили хоть какое-то правдоподобие. Сегодня у хулителей А. И.

У партнеров

    «Эксперт»
    №51 (1102) 17 декабря 2018
    Бунт призренных
    Содержание:
    Революция в шести актах

    «Желтые жилеты» готовы до последнего драться с правительством Макрона по заветам покойного французского комика

    Реклама