Неправедная собственность

Как практикуется отчуждение собственности в случае ее асоциального использования? Очень по-разному: от принудительного выкупа до грубого отъема, включая разгром бизнеса и посадки в тюрьму

Что делать, если своей собственностью, хозяйственными активами, бизнесом их владельцы распоряжаются во вред людям? Оставляют без зарплаты, массово увольняют, губят природу? Вот разлетевшиеся на всю страну высказывания Владимира Путина:

«Не вижу вашей подписи. Идите сюда. Подпишите. Идите. Вот договор… Ручку-то верните».

«Доктора придется послать и зачистить все эти проблемы».

«Компания ЮКОС имеет сверхзапасы. Как она их получила — это вопрос».

Что произошло дальше, все знают. Но ведь на окриках президента постоянно жить нельзя…

Две практики

В мире сложились две практики согласования эффективной хозяйственной собственности (бизнеса) и общественных интересов. Первая — по закону: если что не так — банкротство, законы о труде, налогах, о неисполнении решения суда. Вторую предложил бывший генсек ООН Кофи Аннан — устойчивое развитие, когда бизнес обсуждает и согласовывает свои действия с «группами интересов»: местными сообществами, трудовыми коллективами, властями.

Обе практики вполне рабочие, но требуют скрупулезности, налаженной правовой системы и времени. Скажем, процедура банкротства может длиться два года и дольше. А если времени не хватает, люди сидят без денег, гибнет окружающая среда, назревают конфронтация, напряженность, враждебность?

Тогда в отношении безответственного собственника власти принимают те или иные оперативные меры, где-то правовые, а иной раз и не очень. Угрозы и шантаж на службе справедливости — такое случается сплошь и рядом.

Специалисты по-разному относятся к этой «промежуточной» практике, но в отношении нашей страны общая позиция примерно такая:

— отношения собственности в России не устоялись, на это просто не хватило исторического времени;

— сейчас принудительное отчуждение неправедного бизнеса неизбежно, причем не только у нас, это практикуется и в развитых правовых системах;

— правовой основы, готовых норм для этого у нас может и не оказаться, но их создание крайне актуально, и это большая и неотложная работа для экономистов и правоведов;

— все процедуры отъема должны быть максимально прозрачными, обсуждаемыми между группами интересов («стейкхолдеры»), защищенными от рейдерства, коррупции, политики.

Кстати, что касается политики, то это не факт. Когда концерн Renault повел себя предательски, президент Шарль де Голль нисколько не колебался: р-р-раз! — хозяев выгнали, а автозавод национализировали. Так как же действуют власти у нас и как на Западе? Вот самые яркие примеры.

ЛГОК и «Русский вольфрам»

Лермонтовский горно-обогатительным комбинат (ЛГОК) прогремел на всю страну в апреле 2009 года, когда его рабочие решили объявить голодовку и чуть было не парализовали движение на трассе Владивосток — Хабаровск.

К тому времени они уже почти год не получали зарплату и каждый день с детьми на руках выходили на митинги с плакатами «Путин, помоги!». «Почему же вы бросили людей на произвол судьбы? И почему не можете найти собственника?» — выговаривал Владимир Путин тогдашнему губернатору Приморья Сергею Дарькину.

На ЛГОКе все уперлось

У партнеров

    «Эксперт»
    №4 (1104) 21 января 2019
    Либерализму нужна демократия
    Содержание:
    Либерализм нуждается в демократии

    К концу 20-х годов нового столетия в России наконец рождается демократия, способная противопоставить неолиберальной элите полнокровную концепцию развития суверенного государства. Ее фундамент — гражданское общество, национальная элита, эффективная налоговая система и развитый внутренний рынок

    Реклама