«Дядя Ваня» как заря русского экоактивизма

Культура
Москва, 23.09.2019
«Эксперт» №39 (1135)
Стефан Брауншвейг поставил в Театре Наций пьесу Чехова «Дядя Ваня» с Евгением Мироновым в главной роли, сделав акцент на звучащих в ней экологических мотивах

CAROLE BELLAÏCHE

Стефан Брауншвейг — руководитель театра, режиссер, сценограф и переводчик, обладатель званий Рыцаря Почетного легиона и Кавалера ордена Искусств и Литературы Франции. Его репертуар варьируется от греческой трагедии, Шекспира и Расина до классики последних двух столетий (Бюхнер, Ибсен, Чехов, Брехт) и современной драмы (Ханох Левин и Арне Люгре). Брауншвейг ставил оперы в миланском Ла Скала, парижских Опера-Комик и Театре Елисейских полей, Королевской опере в Мадриде, а также участвовал в театральных фестивалях Эдинбурга и Вены. Возглавлял Национальный театр Страсбурга, парижский La Colline, а в настоящее время руководит парижским театром «Одеон».

— Судя по тому насколько часто на пресс-конференциях Театра Наций стали говорить об экологических проблемах, вы сильно идеологически повлияли на его коллектив. Как вам это удалось?

— Работа режиссера — взять текст и подумать, о чем он нам рассказывает сегодня. Я начал ставить пьесы Чехова в 1993 году и с тех пор поставил «Вишневый сад», «Три сестры» и «Чайку». И понял, например, что в «Трех сестрах» речь идет о молодости и энергии жизни, которые не находят себе применения, у которых нет будущего. О «Дяде Ване» я размышлял давно и много: это прекрасная, сильная пьеса — и в то же время очень долго не мог найти к ней ключ. И вот, в очередной раз ее перечитывая, я думал: она рассказывает о людях, у которых не удалась жизнь, пропустивших в ней важное, но вдруг обнаружил в высказываниях Астрова сильный экологический посыл и понял: в этой пьесе столетней давности обсуждаются вещи, актуальные и по сей день. С одной стороны, у нас есть убеждения доктора Астрова, с другой — дядя Ваня, полностью утративший свои прежние убеждения. Он работал на человека, которому верил, и вдруг понимает, что это абсолютно абсурдно. Это подходит и нам: мы, так же как Астров, можем сказать, что человек, вместо того чтобы созидать, все разрушает. И поэтому пьеса созвучна нашей эпохе.

Я отношу себя к режиссерам, которых можно назвать переводчиками текста на театральный язык: беру текст и верно ему следую. Не нужно ожидать, что я буду выступать с какими-то яркими высказываниями в пользу экологии. Мне важно, чтобы сегодняшние зрители смогли услышать этот текст и чтобы у них возникли вопросы по отношению к тому миру, в котором мы живем.

Про Чехова

— В какой степени акцент, который вы делаете в спектакле на доктора Астрова, соответствует вашим личным убеждениям?

— Доктор Астров для меня очень сложный персонаж. Он находится в центре треугольника. С одной стороны, он врач, с другой — занимается лесами. Кроме того, он хотел бы, чтобы его личная жизнь стала несколько интереснее, чем сейчас. Поэтому нельзя сказать, что Астров только экологический активист; он еще в очень большой степени мизантроп: уже в самых первых сценах говорит, что не выносит работу врача. Он, я бы сказал, пребывает в состоянии экзистенциального кризиса — как и дядя Ваня, и мне интересно показать эту сложность. Астров и гордится тем, что сажает леса, и сомневается в том, чт

У партнеров

    «Эксперт»
    №39 (1135) 23 сентября 2019
    БАРРЕЛИ ВОЙНЫ
    Содержание:
    Горячо!

    Ближний Восток на грани новой войны. Иран и американская коалиция делают ставку на дорогую нефть и регулярные провокации, пока у кого-то не сдадут нервы

    Реклама