Растущая неопределенность глобальной экономики создает благодатную почву для «прорывных» теорий, способных решить макроэкономические проблемы, над которыми лучшие ученые-экономисты бьются десятилетиями. Новая чудесная доктрина — «современная теория денег» (Modern Monetary Theory, ММТ). В чем ее привлекательность и что будет, если ее рецепты будут претворены в жизнь?

Иллюстрация: Игорь Шапошников

Распространение конъюнктурных экономических теорий — частое явление, когда обстоятельства меняются или политики не знают, что делать. В конце 1990-х в Штатах стала невиданно популярной идея об окончании бизнес-циклов. Невиданный по продолжительности в послевоенной истории США экономический подъем (фаза роста продолжалась 120 месяцев — ровно десять лет; нынешний подъем, к слову, этот рекорд побил) был трактован как избавление от рецессий. Иллюзия рассеялась после холодного душа краха доткомов 2001 года, после которого «новые» теоретики замолкли.

При председателе совета управляющих ФРС США в 1987–2006 годах Алане Гринспене было популярно говорить, что низкие процентные ставки и расширение доступности жилья для всех — новая реальность, созданная ростом производительности труда, увеличением продолжительности жизни и проч. Сам же Гринспен во многом поспособствовал мыльному пузырю на рынке ипотеки ради «американской мечты». Когда пирамида производных бумаг вокруг рынка сабпрайм-ипотеки в 2007–2008 годах рухнула, разразился мировой финансовый кризис.

Дивный новый мир

Синдром «новых» теоретиков с лозунгом «на этот раз все будет иначе» коренится в убеждении, что кризисы и спады — это то, что случается в других обстоятельствах, в других странах, в другие времена и при другом руководстве страны. Но только не у нас, где решения оптимальны, а экономическая политика эффективна. Этой теме известные экономисты Кармен Рейнхарт и Кеннет Рогофф посвятили целую книгу «На этот раз все будет иначе: восемь столетий финансового безрассудства», переведенную на русский язык. Однако, как писал еще Гегель, «народы и правительства никогда ничему не научились из истории» — теперь пришла очередь современной (или новой) денежной теории.

Политические, научные и финансовые круги в США, Евросоюзе и Японии обсуждают казавшиеся ранее абсурдными, но крайне привлекательные идеи. В частности, что бюджетный дефицит в экономике с резервной валютой не имеет большого значения. Или что денежный станок способен покрыть разницу между госрасходами и налогами, не вызывая инфляцию. Или что правительство, а вовсе не центральный банк, должно заниматься денежно-кредитной политикой. В сентябре Марио Драги на своем последнем публичном выступлении в роли председателя ЕЦБ затронул тему MMT. Отвечая на вопрос депутата Европарламента о «вертолетных деньгах» и наилучших способах направления денег в экономику для решения проблемы неравенства, Драги отметил, что совет управляющих ЕЦБ должен быть открыт для таких идей, как MMT, хотя они стоят ближе к налогово-бюджетной политике и должны дирижироваться правительствами.

ММТ остро критиковали именитые экономисты, принадлежащие разным лагерям, от Кеннета Рогоффа и Лоуренса Саммерса из Гарвардского университета до Пола Кругмана из Городского университета Нью-Йорка. Страсти достигли такого невероятного накала, что в мае 2019 года Сенат США впервые в истории пошел на беспрецедентный шаг и принял резолюцию по отдельно взятой экономической теории. Сенат осудил MMT,

У партнеров

    «Эксперт»
    №41 (1137) 7 октября 2019
    Сверхсвязный мир
    Содержание:
    Не теряя жесткости

    Несмотря на рост расходов и даже на нацпроекты, в ближайшие три года наш бюджет останется прежде всего стабильным, профицитным и не тратящим в реальном выражении больше, чем в 2012 году. Это не бюджет развития и лишь с очень большой натяжкой «социальный» бюджет

    Главная новость
    Реклама