«Мы были вынуждены принимать болезненные меры»

Тема Номера
Москва, 23.12.2019
«Эксперт» №1-3 (1147)
О том, как надо подправить бюджетное правило, с чем связан ступор в финансировании нацпроектов и почему не надо корректировать политику таргетирования инфляции, «Эксперту» рассказал Сергей Дробышевский, директор по научной работе Института Гайдара

— Сергей Михайлович, есть ощущение острой неадекватности бюджетной политики. Мы имеем хроническое недофинансирование здравоохранения и образования, в этом году реальные бюджетные расходы в отраслях формирования человеческого капитала лишь возвращаются к уровню 2012 года. И все это на фоне трехтриллионного профицита федерального бюджета. Очень существенное отставание в раскассировании расходов на национальные проекты. Что происходит с нашим бюджетом? Политика бюджетной консолидации продолжается? Имеет ли она хоть какой-то смысл?

— Давайте начнем с определений. Бюджетная консолидация — одна из разновидностей жесткой бюджетной политики. Этим термином стала именоваться фискальная политика в Европе после кризиса 2008–2009 годов, когда выяснилось, что бюджеты ряда стран, особенно периферии ЕС, не соответствуют жестким маастрихтским критериям: бюджетный дефицит существенно превышал три процента ВВП, неконтролируемо росли госдолг и расходы на его обслуживание. Была поставлена задача выправить бюджетный баланс, причем одновременно с двух сторон. Сокращались расходы по направлениям, где они признавались избыточными, в частности сельскохозяйственные субсидии и дотации новым членам ЕС. Одновременно увеличивалось налоговое бремя, иногда как результат налогового маневра — повышения НДС и снижения налога на прибыль.

В России ситуация несколько иная. Бюджетная консолидация, стартовавшая в 2016 году, была вызвана необходимостью адаптировать федеральный бюджет к новому, существенно более низкому уровню цены на нефть. Без такой подстройки острый бюджетный кризис был бы неминуем, накопленные в нефтегазовых фондах резервы могли лишь отсрочить его на год-два. Тем не менее наличие определенной подушки безопасности в виде Резервного фонда позволило нам провести бюджетную консолидацию довольно мягко, урезать расходы по 1,5 процентных пункта процент ВВП ежегодно. В европейских странах интенсивность свертывания расходов варьировалась от 0,5–1 процентного пункта ВВП в год до 11 процентных пунктов ВВП в Греции (см. график 1 — «Эксперт»).

— То есть да, живодерня, но были места и похуже?

— У нас консолидация была, если так можно выразиться, социально ориентированная. Да, было остановлено строительство новых школ, больниц. Но в отличие от европейских стран пенсии и социальные выплаты не сокращались в абсолютном выражении.

— Многие больницы и фельдшерско-акушерские пункты в глубинке как раз закрывались. А врачи и медсестры в результате реформы здравоохранения, чтобы кормить семьи, вынуждены пахать на износ. И это вы называете социально ориентированной политикой?

— Мы не находились в состоянии выбора между хорошей и плохой политикой. Мы были вынуждены принимать болезненные меры в бюджетной сфере из-за резко изменившейся макроэкономической ситуации. И к 2018 году цели бюджетной консолидации в России были достигнуты. Теперь мы имеем существенно более устойчивую бюджетную конструкцию: бюджет балансируется при цене нефти 40–45 долларов за баррель, а не 110 долларов за баррель, как в

У партнеров

    «Эксперт»
    №1-3 (1147) 23 декабря 2019
    ВЕРОЯТНОСТИ 2020
    Содержание:
    Реклама