Энергетическая политэкономия

Экономика и финансы
Москва, 20.01.2020
«Эксперт» №4 (1148)
Можно ли создать ситуацию экономического роста, увеличивая потребление энергии? И не является ли нынешний экономический кризис кризисом затянувшегося дефицита энергии?

Политическая экономия переживает экзистенциальный кризис. Это стало ясно давно. Настолько давно, что некоторые отчаявшиеся представители классических экономических школ начали выдавливать из себя соответствующие признания: «Ждем нового Фридмана или Кейнса» (французский экономист Ален Минк), «старый инструментарий не работает» (президент Сбербанка Герман Греф), «неолиберализм умер» (американский экономист Джозеф Стиглиц) и т. д.

Те, кто руководит мировой экономикой, еще никогда не переживали опыт «количественного смягчения». И если сначала еще раздавались голоса, что вскоре эти программы будут свернуты и произведенная из воздуха ликвидность будет извлечена с рынков, то теперь понятно, что свернуты они не будут. Никогда не читали эти руководители в своих учебниках экономики и главу «Отрицательные ставки». А жить и работать многим приходится именно при них.

Одним словом, мировая экономика находится в руках людей, которые не понимают, что происходит. Это не внушает особого оптимизма. Но и выхода нет. Новую теорию или новую версию старых теорий никто не подготовил. Еще недавно «новая денежная теория» вызвала бы только смех. Но сегодня полное безрыбье и ее активно обсуждают; не исключено, что вскоре от отчаяния даже начнут применять на практике.

Однако научный подход должен состоять не в том, чтобы мы бросились в объятия новой теории. Мы должны для начала определить, что же не так с нашими старыми добрыми кейнсианством, либерализмом и марксизмом.

Забытый Шарль Дюпен

Французский эксперт в области энергетики Жан-Марк Жанковиси предлагает вернуться в 1827 год. Тогда французский экономист, инженер и математик барон Шарль Дюпен выпустил книгу «Производительные и торговые силы Франции». Большой знаток Великобритании, он сравнил французскую и британскую экономику. Но не только по стоимости товаров, которые они производят, а и по объему работы, которую могут производить их экономические агенты. То есть Дюпен толковал выражение «производительные силы» в прямом, физическом значении.

В итоге у него получилось, что число «живых участников» — мужчин, женщин (которых Дюпен учитывал как половину мужчины) и лошадей (одна лошадь равна семи мужчинам) в промышленности и торговле Франции и Англии примерно одинаково — 6,3 млн и 7,2 млн соответственно. Но если учесть работу, которую выполняют «неодушевленные» ветряные и водяные мельницы, корабли и паровые машины, то преимущество Англии несомненно — 28,1 млн «мужских» сил против 11,5 млн у французов.

Такого превосходства англичане добились в основном за счет преимущества в мощности британского флота и паровых машин. Проведя аналогичные расчеты и для сельского хозяйства обеих стран, барон Дюпен пришел к важнейшему выводу: «Эти расчеты доказывают, что производство сельскохозяйственной продукции пропорционально производительным силам, примененным в сельском хозяйстве, а совокупность промышленных сил аналогично пропорционально совокупности произведенной продукции и стоимости, созданной в торговле».

Пойди политическая экономия

У партнеров

    «Эксперт»
    №4 (1148) 20 января 2020
    Конец неолиберализма в России
    Содержание:
    Конституционный госповорот

    Как президент России за 15 минут нарисовал образ будущего и обманул либералов

    Реклама