Упал, отжался, захромал

Разворачивание второй волны эпидемии коронавируса привело к возобновлению спада на рынках услуг и многих b2c-бизнесов. Тем не менее в экономике достаточно очагов роста, которые не дадут ей скатиться в новый кризис. Кроме того, Банк России ведет грамотную контрциклическую политику, поддерживающую хозяйство деньгами

К концу третьего квартала 2020 года восстановительный рост российской экономики резко замедлился. В августе и сентябре она выросла лишь на 0,4% к предыдущему месяцу после роста на 1,7% в июле и феноменального отскока на 3,1% в июне (оценки со снятой сезонностью Института исследований и экспертизы ВЭБ.РФ). В результате к началу развертывания осенней волны эпидемии наш ВВП успел компенсировать чуть более половины весеннего провала и фактически остановился.

За три квартала текущего года экономика сократилась на 3,4%. Глава Минэкономразвития Максим Решетников заявил на прошлой неделе, что нет оснований для пересмотра сентябрьского прогноза развития экономики: согласно документу, спад ВВП России в текущем году составит 3,9%. Институт ВЭБ.РФ прогнозирует спад по году не глубже 4%. Это лучший результат среди всех развитых экономик (МВФ ожидает спада ВВП США на 4,3%, Японии — на 5,3%, еврозоны — на 8,3%, Великобритании — почти на 10%), а также стран БРИКС, если не считать Китай, экономика которого умудрится вырасти на 2% даже в пандемийном году.

Тем не менее наблюдаемое затухание российского роста вызывает озабоченность. Можно ли нынешнюю заминку экономической динамики рассматривать как прелюдию ко второй волне экономического кризиса? Или это лишь небольшая пауза в восстановительном росте? Мы собрали разнообразные макроэкономические данные, мнения экспертов и хозяйственных игроков разных отраслей, чтобы попытаться понять, действительно ли мы входим в новый раунд хозяйственных потрясений.

Сразу скажем: наш ответ на этот вопрос все же отрицательный. Хотя риски разворачивания второй волны кризиса, безусловно, существуют. Самый серьезный риск — ненулевая вероятность нового локдауна во всей стране или в важнейших регионах, вызванного неблагоприятным развитием медицинской обстановки. Закрытие непродовольственной розницы быстро и сильно бьет по производителям (так, весной очень сильно пострадали мебельщики) и дает негативный импульс по межотраслевым цепочкам.

Есть и макроэкономические триггеры кризиса, ключевым из которых является новый виток девальвации, обрубающий импорт оборудования и материалов для отечественных производителей и провоцирующий инфляционный всплеск.

Но в целом, повторим, ситуация не выглядит как предкризисная. Сейчас уже можно сказать, что пандемия сделала нежизнеспособными не такое большое количество бизнесов, как казалось в первые месяцы ее нарастания. Большинство пострадавших компаний готовы вернуться к нормальному развитию после снятия ограничений (там, где таковые сохраняются) и восстановления спроса. Самые распространенные модели адаптации компаний к пандемии — онлайн-продажи (сейчас на них приходится примерно 8% совокупных продаж) и удаленная занятость (сейчас это 7% всех занятых в экономике, на пике было свыше 10%).

Спад без локдауна

Вспомним вкратце, как развивались события в потребительской сфере экономики с начала неприятностей с коронавирусом.

На пике первой волны эпидемии, который пришелся на начало апреля, потребительские про

Новости партнеров

«Эксперт»
№47 (1185) 16 ноября 2020
Кризиса никто не ждет
Содержание:
Упал, отжался, захромал

Разворачивание второй волны эпидемии коронавируса привело к возобновлению спада на рынках услуг и многих b2c-бизнесов. Тем не менее в экономике достаточно очагов роста, которые не дадут ей скатиться в новый кризис. Кроме того, Банк России ведет грамотную контрциклическую политику, поддерживающую хозяйство деньгами

Экономика и финансы
Реклама