Просвещение без лицензии будет запрещено

22 февраля 2021, 00:00
№9
СЕРГЕЙ ФАДЕИЧЕВ/ТАСС
Госдума игнорирует возражения академиков против закона о просветительской деятельности

На 9 марта назначено второе чтение законопроекта о просветительской деятельности, вызвавшего критику представителей РАН, культурно-просветительских организаций и учебных заведений. Депутаты, похоже, проигнорируют предложенные общественностью правки.

На открытом заседании 17 февраля руководитель комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав Никонов напомнил, что законопроект о просветительской деятельности, внесенный в Думу в ноябре 2020 года, «входит в пакет, связанный с противодействием западным государствам по вмешательству в наши внутренние дела». Среди его инициаторов — председатель комиссии Совета Федерации по защите государственного суверенитета Андрей Климов и глава комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Василий Пискарев. А в пояснительной записке авторы как раз настаивают на опасности пропагандистских мероприятий, которые «антироссийские силы» проводят среди студентов и школьников под видом просветительской деятельности.

Законопроект вносит изменения в федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации». Документ вводит понятие просветительской деятельности и предлагает ее лицензировать. Причем, с точки зрения критиков, это понятие дано очень широко. В законопроекте сказано: «Просветительская деятельность — осуществляемая вне рамок образовательных программ деятельность, направленная на распространение знаний, умений, навыков, ценностных установок, опыта и компетенции в целях интеллектуального, духовно-нравственного, творческого, физического и (или) профессионального развития человека, удовлетворения его образовательных потребностей и интересов…» То есть под регулирование, похоже, подпадут и самые разные неформальные просветительские проекты, а также музеи, вузы, коммерческие или некоммерческие просветительские проекты и даже школы.

«Многие просветительские проекты, основанные в первую очередь на энтузиазме их участников, могут оказаться под угрозой исчезновения из-за появления многочисленных бюрократических требований», — заявляет астрофизик, ведущий научный сотрудник Государственного астрономического института им. П. К. Штернберга МГУ профессор РАН Сергей Попов в своей петиции «Против поправок о просветительской деятельности», которую подписали более 220 тыс. человек. Популяризатор космонавтики, инженер-конструктор космического приборостроения ЦНИИ РТК (Санкт-Петербург) Александр Хохлов отмечает, что бюрократия умудряется губить просветительские проекты и без нового закона, который может вступить в силу уже 1 июня 2021 года. В пример он приводит детские кружки Политехнического музея, которые решили приравнять к образовательным, то есть требующим от лекторов педагогического образования, а от музея — лицензии на образовательную деятельность. «Тогда удалось отбиться, но это пример того, что ждет нас после принятия законопроекта о просветительской деятельности», — говорит он.

Против закона высказались многие ученые — например, в Декларации ученых и популяризаторов науки. В этом документе более тысячи ученых и популяризаторов заявляют о неправомочности ограничительных мер, об отказе от лицензирования своей просветительской деятельности и предоставления текстов собственных выступлений в госорганы для согласования.

От Минобрнауки и Минпросвещения России, которые предположительно будут лицензировать просветительскую деятельность, пока никаких возражений против законопроекта не поступало. Наоборот, на заседании комитета Госдумы 17 февраля замминистра просвещения РФ Андрей Корнеев обещал депутатам справиться с потоком международных договоров подведомственных учреждений, которые им придется лицензировать после вступления в силу поправок. А вот президиум РАН, для которой просветительская деятельность является уставной, направил письмо с замечаниями председателю Госдумы Вячеславу Володину. Однако, по словам вице-президента РАН Алексея Хохлова, никто так и не связался с ними для обсуждения текста законопроекта. Обсуждаемый во втором чтении текст фактически не отличается от внесенного в Госдуму осенью.