Зачем нам новый парламент

13 сентября 2021, 00:00
№38
Сергей Мальгавко/ТАСС

Часто говорят, что демократия в России закончилась после расстрела Белого Дома в 1993 году. Но еще чаще доводилось слышать, что, если бы сегодня в Белом доме заседало не правительство, а депутаты, то есть парламентская модель победила бы президентскую, российское государство и вовсе могло не сохраниться. Сослагательное наклонение лишает нас определенности и оставляет пространство для домыслов. Предположим, впрочем, что выстроить устойчивую и репрезентативную представительную ветвь власти нам бы не удалось в любом случае.

Лишенная традиций и корней юная партийно-политическая система России изначально была оторвана от электората и гражданского общества, а с другой стороны, вбирала все проблемы социально-классового переформатирования народных масс. С третьей — отражала мировой кризис доверия между элитами и населением, а также деградацию привычного языка модерна с разделением на архаичные правые и левые идеологические конструкции.

Когда парламентская эклектика 1990-х сменилась более или менее содержательной законотворческой деятельностью в середине 2000-х, государство впервые задумалось о том, какой полезный функционал может нести представительный орган власти, если убрать его непредсказуемость и влияние олигархата на депутатские группы.

С тех пор каждый созыв характеризовался полезным для страны функционалом. В «нулевые» — крепил восстанавливавшуюся систему власти пакетами законов, которые устанавливали для всех элитных групп более или менее понятные и равные правила игры. На сходе «нулевых» — помогал восстанавливать посткризисную экономику. Следующий парламент, образца 2011 года, стремительно «печатал» законы в защиту суверенитета и традиционных ценностей. Последний, седьмой, практически лишился права на законодательную инициативу, зато в рамках «крымского консенсуса» исправно утверждал инициативы исполнительной власти.

Каким будет восьмой созыв? Каким государство видит функционал новой Думы? Часть ответов на этот вопрос заложена в свежих поправках к Конституции, принятых в 2020 году. Из них следует, что парламент получает проактивные полномочия и в перспективе сможет влиять на ключевые фигуры и решения правительства. Возможно, этот потенциально существующий функционал останется «спящим». Однако похоже, что в рамках общих преобразований системы госуправления модераторы делают ставку на деятельную Думу, в которую вернутся или в которой впервые возникнут публичная политика, дискуссии и экспертиза. Которая станет одним из нескольких центров выработки, анализа, обсуждения и контроля решений, важных для развития страны.

В новой модели по Конституции усиливаются все ветви власти, поэтому, если одна из них «заснет», нарушится баланс всей системы, а отдельные игроки получат непропорциональный вес. Так быть не должно.

Поэтому помимо весьма широких электоральных коридоров, установленных для нынешних партий, при которых «Единая Россия» может потерять конституционное большинство, а «Новые люди» — разбавить квартет «старичков», запускаются кадровые лифты для подготовки профессиональных политиков в состав любой партии. Похожим способом технократизировался корпус губернаторов, чиновников и госкорпораций. Теперь кадровые лифты добрались и до Госдумы, и процесс «технократизации» партий, вероятно, усилится после ожидаемого ухода в Совет Федерации ветеранов оппозиции.

В итоге мы наверняка получим более профессиональную и экспертную Думу вне зависимости от электоральных раскладов на текущих выборах. Но насколько новая Дума решит задачу представительства, пока непонятно.