«За Волгой для нас земли нет»

Сергей Кисин
9 мая 2022, 00:00
№19

В августе исполнится 80 лет с начала Сталинградской битвы, победа в которой стала переломным пунктом в истории Великой Отечественной войны

Огромный город, протянувшийся на пятьдесят километров вдоль Волги, был объят пламенем. Горе и смерть пришли в тысячи семей

В мировой истории нет аналогов такому сражению, в котором на небольшом участке фронта в условиях плотной городской застройки сошлись в бескомпромиссной схватке не менее четырех миллионов солдат, из которых за полгода боев более половины были убиты, ранены и скончались от ран. В шокировавшей весь Запад «Верденской мясорубке» Первой мировой войны за девять месяцев приняли участие с обеих сторон около двух с половиной миллионов человек, а потери составили около 700 тысяч. Последствия Сталинградского сражения в корне изменили весь ход Второй мировой войны.

Сталинградская тема неисчерпаема, мы постарались сконцентрировать внимание на малоизвестных страницах этой великой баталии.

«Память Сталинграда»

В 1943 году в мюнхенском Доме искусств с большим успехом прошла «Великая немецкая художественная выставка», на которой были представлены сотни картин идеологически выдержанных живописцев Третьего рейха. Вернисаж посетил Адольф Гитлер, сам недооцененный художник, ревностно относящийся к искусству «высшей расы». Особенно ему запомнилось полотно известного художника-баталиста, ветерана Первой мировой войны Франца Айххорста «Память Сталинграда», у которого фюрер долго пребывал в задумчивости. После чего приобрел за 28 тысяч рейхсмарок эту и еще одну картину Айххорста, «На последнем рубеже», в свою коллекцию. Фюрер повесил «Память Сталинграда» у себя в кабинете и подолгу смотрел на нее. На картине Айххорст, побывавший в Сталинградском котле и едва успевший из него эвакуироваться, изобразил раненых бойцов вермахта на дне окопа в ожидании очередного боя. Без парадного лоска, окровавленных и переломанных. С фатальной безысходностью во взгляде.

Перед падением Берлина Гитлер распорядился, чтобы полотно ни в коем случае не попало в руки Красной Армии. Оно исчезло вместе со всей коллекцией фюрера и считалось утерянным.

В бескомпромиссной схватке за Сталинград сошлось не менее четырех миллионов солдат, из которых за полгода боев более половины
были убиты, ранены и скончались от ран

Клешни рака

Военные историки до сих пор спорят о том, что заставило Гитлера гнать свои самые боеспособные на период летней кампании 1942 года войска на Волгу, растягивая фронт одновременно и на восток, и на юг, запереть их в мышеловке Сталинграда и запретить отступать. Притом что как раз основные силы Красной Армии находились на московском направлении и под Ленинградом, нависая над вытянутыми на восток двумя «клешнями фашистского рака».

Одни утверждали, что Гитлер дважды обманул Сталина, ожидавшего в 1941 году направления главного удара на юг, за украинской пшеницей и углем Донбасса, а в 1942 году, наоборот, будет целиться на Москву. Этот маневр якобы позволял растащить концентрированные силы РККА на фронт протяженностью до трех тысяч километров от северных до южных морей.

Другие полагали, что вермахту необходимо было отсечь СССР от южного маршрута поставок помощи союзников и самому выйти за Кавказский хребет на встречу с наступающим в Африке корпусом генерала Эрвина Роммеля на Средний Восток, откуда можно было бы угрожать «жемчужине британской короны» Индии. Третьи выдвигали гипотезу, что мистически настроенному фюреру необходимо было взять именно крупный промышленный центр, носящий имя своего главного оппонента, чтобы деморализовать врага. Как это случилось в Европе, когда падение столиц и знаковых пунктов заставляло капитулировать противников вермахта.

Дело, конечно, было не в символике — топонимы в честь вождя и учителя уже тогда наводнили весь СССР. То же Сталино (нынешний Донецк) или Сталиногорск (нынешний Новомосковск) вермахт захватил без отчаянного сопротивления со стороны РККА. Опыт Отечественной войны 1812 года доказывал, что Россия может воевать и после падения Первопрестольной. Да еще до победного конца. Однако именно Сталинград оказался неприступной крепостью для захватчиков.

К тому же, разрабатывая план Blau, Верховное командование вермахта (Оberkommando des Heeres, OKH) первоначально вовсе не намеревалось захватывать Сталинград. Директива № 41 от 5 апреля 1942 года общий замысел летней кампании излагала так: «Придерживаясь исходных принципов Восточной кампании, необходимо, не предпринимая активных действий на центральном участке фронта, добиться на севере падения Ленинграда и установить связь с финнами по суше, а на южном крыле осуществить прорыв в район Кавказа. Первоначально необходимо сосредоточить все имеющиеся силы для проведения главной операции на южном участке фронта с целью уничтожить противника западнее р. Дон и в последующем захватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет». Согласно Blau, обе клешни рака в весенне-летнюю кампанию силами группы армий «Юг» генерал-фельдмаршала Федора фон Бока (пять немецких армий численностью около 1,3 млн человек, 17 тыс. орудий, 1263 танков, 1640 самолетов 4-го воздушного флота Люфтваффе плюс 8-я итальянская, 4-я румынская и 2-я венгерская армии и др.) должны были наносить удары соответственно из района Курск — Харьков вдоль Дона в его среднем течении в направлении на юго-восток и из района Таганрога на восток. По замыслу ОКH, сомкнуться «клешни» должны были западнее Сталинграда, прижав РККА к Большой излучине Дона, и уничтожить их. После чего разрушить не имеющий стратегического значения Сталинград из тяжелого вооружения, развернуться на юг и ударить на Кавказ.

Разрушение промышленного потенциала города было обязательно. Сталинградский металлургический гигант «Красный Октябрь» к 1941 году производил 9% всей выпускаемой специальной легированной и высокоуглеродистой стали для оборонной промышленности СССР. Машзавод «Баррикады» с царских времен выпускал артиллерию крупных калибров. Сталинградский тракторный завод производил танки Т-34‒76 и артиллерийские тягачи. Лесоперерабатывающие заводы занимали второе место в стране по выпуску продукции.

По мере того как росло сопротивление советских войск в Донбассе, на Дону и в Крыму, сроки реализации Blau уже в июле 1942 года начали срываться. Из-за этого группу армий «Юг» разделили на две группы армий «А» (генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист) и «Б» (генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс), и 23 июля Гитлер подписал директиву № 45 о переброске армий группы «А» на Кавказ (операция «Брауншвейг»), а войскам группы «Б» следовало действовать на сталинградском направлении (операция «Фишрайер»). Левой клешне вменили в задачу не столько разрушить Сталинград, сколько перерезать перешеек между Доном и Волгой, взять Астрахань и парализовать движение по главному руслу Волги.

Противостояли вермахту и его союзникам войска Сталинградского фронта под командованием маршала Семена Тимошенко. По подсчетам историка Алексея Исаева, в его составе находилось 547 тыс. бойцов, 2200 орудий и минометов, около 400 танков, 454 самолета.

Магия нефти

Провал блицкрига и превращение сражений на Восточном фронте в войну на истощение к началу 1942 года остро поставили перед Гитлером вопрос обеспечения армии горючим. Уже в конце 1941 года основной поставщик нефти для вермахта, союзная Румыния, предупредила Гитлера, что ее запасы подходят к концу.

«На экономическом фронте, в восприятии Гитлера, именно нефть была доминирующим фактором индустриального века, — писал Пауль Карелл, в звании оберштурмбаннфюрера СС служивший в МИДе Третьего рейха. — Он был заворожен значением нефти. Он прочитал все, что когда-либо было опубликовано о нефти. Ему была известна история разработки арабских и американских нефтеносных районов, он был знаком с добычей нефти и с соответствующей техникой. Политика Гитлера на Балканах выстраивалась преимущественно с позиций, связанных с румынской нефтью. Он вставил в свою директиву по плану “Барбаросса” пассаж об отдельной операции по захвату Крыма только потому, что он был озабочен, и вполне справедливо, возможностью угрозы нефтяным полям в Плоешти со стороны советских ВВС, которые могли совершать налеты из Крыма. Нефть в его сознании затмила самое революционное открытие XX века в области науки: атом и науку об атоме. В его голове не осталось места для того, чтобы осознать военное значение впервые открытого в Германии и технически реализованного немецкими физиками деления атомного ядра. Магия нефти с самого начала предопределила поход на Восток, и летом 1942-го та же магия соблазнила Гитлера на принятие решений, которые в итоге определили судьбу летней кампании 1942 года и вообще весь ход войны».

Когда стало понятно, что кавказскую нефть до начала периода распутицы и русской зимы захватить не удастся, перекусить левой клешней водную артерию Волги сделалось вопросом жизни и смерти для Рейха. Поэтому роль 6-й армии генерал-полковника Фридриха Паулюса, застрявшей в Большой излучине Дона в ходе наступления на Сталинград, сделалась основной в летней кампании. Это стало причиной того, что ей была возвращена с Кавказа 4-я танковая армия генерал-полковника Германа Гота. В ОКH заявили, что «судьба Кавказа решится под Сталинградом».

Зенитчицы: первый рубеж

Первый бой Сталинградского сражения 23 августа 1942 года приняли девушки-зенитчицы. Три зенитные батареи 2-го дивизиона 1077-го зенитно-артиллерийского полка состоял из сталинградских школьниц, 18‒20-летних девочек под командованием капитана Луки Даховника, и был сформирован на заводе «Баррикады» незадолго до появления у волжских берегов армии Паулюса. Их учили стрелять из зенитных орудий по воздушным целям, но не учили по наземным. Было просто некогда. Дивизион был предназначен для воздушного прикрытия Сталинградского тракторного завода. Когда танки вермахта прорвали оборону от Дона, затыкать брешь на северной окраине города бросили тех, кто был ближе всех: девчат-зенитчиц. Основные силы 62-й армии генерал-лейтенанта Антона Лопатина отбивались южнее, от Вертячего до Ляпичева.

Тридцать семь зенитных орудий калибра 85-мм руки школьниц выкатили на прямую наводку. Капониры и окопы устраивать было некогда. Рядом в пыль с трехлинейками упали суровые дядьки — рабочие тракторного завода, до которого от линии фронта было всего три километра. Со смены, похватав винтовки, бросились умирать рядом с дочерями. За ними из цехов выползли два танка и три трактора, обшитых стальными листами. Танки собирали тут же, на СТЗ, чуть ли не из подручных материалов. В них не было орудийных прицелов, наводить приходилось через ствол. Экипажи тоже составляли рабочие, некоторые механики-водители тоже были женщинами.

Они противостояли 16-й танковой дивизии оберст-лейтенанта Гиацинта фон Штрахвица, прорвавшейся к Волге на участке поселков Рынок — Латошинка.

Почти два дня сталинградские девочки и работяги сдерживали танки Штрахвица, пока не были разбиты все орудия и не погибли все защитники. Пауль Карелл писал: «Орудие за орудием, всего 37 единиц, сокрушила группа Штрахвица. Прямые попадания одно за другим разносили в клочья огневые позиции русских зениток… Когда танкисты достигли развороченных огнем боевых позиций, они с ужасом и удивлением увидели, что расчеты крупнокалиберных зениток состояли из женщин».

Огненный вал

К началу 1941 года из 51 тыс. домов Сталинграда лишь 2070 были каменными. Основной жилой фонд — одноэтажные или двухэтажные деревянные строения с населением порядка 550 тыс. жителей. С учетом эвакуированных это число возросло вполовину.

18 августа старший офицер Генштаба подполковник Николай Резников докладывал начальнику Генштаба генерал-полковнику Александру Василевскому: «Город перенаселен. Дошло даже до того, что люди живут под заборами, в садах, на берегу р. Волги, в лодках и т. д. Эвакуация города происходит слишком медленно из-за отсутствия достаточного количества средств передвижения и плохой работы эвакбюро: люди, ожидающие средств передвижения, на эвакобазах проживают по 5–6 суток… Все школы и клубы переполнены ранеными. Госпитали продолжают оставаться в городе. Светомаскировка плохая…».

15 августа бюро Сталинградского обкома ВКП (б) совместно с исполкомом областного Совета депутатов трудящихся вынесли постановление «О частичной разгрузке г. Сталинграда», которое намечало эвакуировать в Куйбышевскую область из осажденного города и близлежащих населенных пунктов 15 тыс. неработающих женщин с детьми: «На основании постановления Военного совета 62-й армии до 22 августа с. г. эвакуировать все гражданское население из населенных пунктов районов боевых действий в полосе от станицы Паншино, Дмитриевки, Мариновки, Ср.-Царицынского, Н.-Царицынского и левого берега Дона».

До 20 августа из Сталинграда на левый берег Волги было перевезено до 100 тыс. человек, из которых 40 тыс. — горожане. В самом Сталинграде в обязательном порядке оставались рабочие заводов, бойцы народного ополчения и большинство их семей, задействованных на строительстве оборонительных сооружений.

Эвакуация руководством города проводилась достаточно осторожно. Как вспоминал секретарь Сталинградского обкома партии Михаил Водолагин, в ночь с 19 на 20 июля первому секретарю обкома и горкома ВКП (б) Алексею Чуянову позвонил Сталин и в резкой форме потребовал покончить с эвакуационными настроениями и принять меры к повышению темпов военного производства.

Благодушие и боязнь властей прослыть «трусами и паникерами» стали причиной трагедии. 23 августа 1942 года вошел в историю Сталинградской битвы как одна из самых мрачных ее страниц — в этот день люфтваффе обрушило на город всю мощь авиации 4-го воздушного флота генерал-полковника Вольфрама фон Рихтгофена (двоюродный брат «красного барона» — летчика-аса Первой мировой войны) — до 400 машин.

Это был психологический ход Паулюса, чтобы на фоне возросшего сопротивления разом деморализовать противника большими потерями, в первую очередь среди гражданского населения. В течение нескольких часов волна за волной бомбардировщики и штурмовики забрасывали городские кварталы фугасными и зажигательными бомбами.

Командующий 64-й армией генерал-лейтенант Василий Чуйков писал впоследствии: «Воздушные налеты врага еще ни разу за всю войну не достигали такой силы. Огромный город, протянувшийся на пятьдесят километров вдоль Волги, был объят пламенем. Горе и смерть вошли в тысячи семей. Наши части ПВО 23 августа сбили около 90 самолетов противника. До темноты бомбардировка не прекращалась».

Горящая нефть из резервуаров текла к Волге, все уничтожая на своем пути. А потом на много километров горела и сама река.

«Сталинград потонул в зареве пожарищ, окутался дымом и копотью, — свидетельствовал командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник Андрей Еременко. — Огонь возникал повсеместно, горел весь город, ярко, как костры, пылали деревянные строения, огромные клубы дыма и языки пламени взвивались над заводами… Кварталы огромного цветущего города превращались в развалины. Со звоном вылетали оконные стекла, с шумом обрушивались потолочные перекрытия, раскалывались и падали стены. От прямых попаданий бомб, от огня и удушья пожаров, под обломками зданий гибли сотни мирных жителей… В городе был разрушен водопровод. При отсутствии колодцев это исключительно затруднило борьбу с очагами огня, во множестве возникавших в разных местах одновременно».

За этот день, по разным данным, были убиты и сгорели в пожарах от 40 до 90 тыс. человек. Была уничтожена половина жилого фонда города.

Впрочем, именно эту бомбовую вакханалию специалисты считают роковой ошибкой Паулюса: разрушенный город стал одной гигантской баррикадой, о которую разбилась вся 6-я армия вермахта, впервые столкнувшегося с уличными боями такого размаха.

Кроме того, варварская бомбардировка подтолкнула эвакуацию уцелевших горожан. Для этого были мобилизованы все суда, катера и баркасы Сталинградского речного флота и Волжской военной флотилии. Не обошлось без трагедий. Санитарный пароход «Бородино» с 700 ранеными попал под обстрел в районе Рынка и затонул (уцелели около 300 человек). Был потоплен и пароход «Иосиф Сталин» с эвакуированными жителями. Из находившихся на корабле 1200 человек выплыли лишь около 150.

«Боевой задачей было проведение эвакуации населения Сталинграда после 23 августа, — вспоминал в своих мемуарах участник Сталинградской битвы Михаил Водолагин. — На ее выполнение был брошен партийный актив. Через Волгу действовало 28 переправ. Довольно быстро удалось переправить за Волгу организованное население — рабочих, служащих и их семьи из заводских районов. Сложнее было с неорганизованным населением центральной, зацарицынской и заполотновской частей города. Чтобы попасть на берег к переправам, людям надо было пробираться огненными коридорами, преодолевать завалы разрушений, ежеминутно подвергаясь опасности быть сраженными осколками бомб или похороненными под обломками рушившихся зданий… Как ни было трудно и сложно, эвакуация, а вернее сказать, операция по спасению населения из горящего города во фронтовых условиях была выполнена. За Волгу было переправлено около 300 тыс. человек».

В городе остались порядка 100 тыс. жителей, из которых до победы в Сталинградской битве дожили 32 141 человек, главным образом в южной части, в центре уцелели лишь семеро.

Важнейшую роль в эвакуации и в снабжении советский войск сыграла Волжская рокада — уникальная 978-километровая железная дорога, построенная по правому берегу Волги от Свияжска до Иловли за рекордные шесть месяцев 1942 года. Для ее строительства в условиях крайнего дефицита стройматериалов были использованы демонтированные две ветки будущего БАМа, а также трамвайные пути Саратова. Для создания дороги были привлечены как обычные строители, так и жители окрестных деревень, заключенные ГУЛАГа, а также фильтрационных лагерей РККА. По этой дороге на восток были отправлены почти 400 тыс. эвакуированных жителей, рабочих и раненых, а на фронт доставили свыше 202 тыс. вагонов с воинскими грузами.

Война крыс

Искусство войны в городских условиях — особый вид военной тактики. Ее не преподавали в училищах и академиях. До Сталинграда не было такого опыта и прецедентов в мировой истории. Превращенный в сплошные руины из битого кирпича, разбросанный на десятки километров вдоль Волги город не вписывался в учебники по тактике. Здесь все хитрости «войны крыс» приходилось познавать на собственной шкуре и, как правило, с большой кровью. Перманентные бои, перестрелки, рукопашные шли в окопах, подвалах, коллекторах, на чердаках, в сараях. Везде, где можно было дотянуться до врага, расстояние до которого порой исчислялось броском гранаты. Здесь основным оружием служили штык, саперная лопатка, нож, граната, автомат.

Генерал Чуйков вспоминал: «К рассвету 14 сентября командный пункт армии переместился в так называемое Царицынское подземелье. Это был большой блиндаж-тоннель, разделенный на десятки отсеков, потолки и стены которых были обшиты тесом. В августе здесь размещался штаб Сталинградского фронта. Толщина верхнего земляного перекрытия достигала десятка метров; только бомба весом в тонну могла его пробить, и то не везде. Блиндаж имел два выхода: нижний вел к руслу реки Царица, а верхний — на Пушкинскую улицу… Мы, в свою очередь, решили во что бы то ни стало удержать Мамаев курган. Здесь были разгромлены многие танковые и пехотные полки и дивизии противника и не одна наша дивизия выдержала жесточайшие бои, бои на истребление, невиданные в истории по своему упорству и жестокости. Авиабомбы до тонны весом, артиллерийские снаряды калибром до 203 миллиметров переворачивали землю, но рукопашные схватки, когда в ход идут штык и граната, были в тех условиях главным, наиболее действенным и реальным средством борьбы». По свидетельству очевидцев, Мамаев курган и в самую снежную пору оставался черным: снег здесь быстро таял и перемешивался с землей от огня артиллерии.

Яростные бои на южной окраине города в конце сентября завязались за громадное здание элеватора. Его этажи постоянно переходили из рук в руки. Командир 35-й гвардейской стрелковой дивизии полковник Василий Дубянский докладывал: «Обстановка изменилась. Раньше мы находились наверху элеватора, а немцы внизу. Сейчас мы выбили немцев снизу, но зато они проникли наверх, и там, в верхней части элеватора, идет бой».

Таких упорно оборонявшихся объектов в городе были десятки и сотни; внутри них неделями шла борьба за каждую комнату, за каждый выступ, за каждую лестничную клетку.

Майор вермахта и командир 64-го мотоциклетного батальона Рольф Грамс цитирует один из журналов боевых действий, в котором говорилось: «Это были изнурительные, ужасные бои, как под землей, так и на ее поверхности. В развалинах, подвалах, переплетении подземных коммуникаций крупного города и его промышленных предприятиях. Человек против человека. Танки карабкались на горы мусора и железного лома, ползли, визжа траками гусениц, сквозь хаос разрушенных цехов и в упор вели огонь, пробираясь далее по заваленным улицам и узким фабричным дворам. Все это можно было бы еще как-то выносить. Но были еще глубокие овраги в песчанике, целыми лабиринтами круто сбегавшие к Волге, в которых Советы снова и снова накапливали свои силы, бросая их в бой. В девственных лесах восточного, более низкого волжского берега противник был не виден — ни его артиллерия, ни его пехота, но он незримо присутствовал, ведя огонь, ночь за ночью сотнями лодок и катеров доставляя в руины города подкрепление через могучую реку».

Чуйков со своим начштаба генерал-майором Николаем Крыловым и членом Военного совета дивизионным комиссаром Кузьмой Гуровым разработали принципиально новую тактику, нигде до этого не опробованную: действия мелкими штурмовыми группами (ШГ) при поддержке танка, артиллерийского орудия и саперов.

Во-первых, в городских условиях при господстве вражеской авиации бойцам необходимо было держаться как можно ближе к противнику — таким образом сковываются действия немецких штурмовиков и ствольной артиллерии (кроме минометов) из опасения накрыть своих.

Во-вторых, близость к противнику давала возможность скрытно подобраться к нему на дистанцию броска гранаты и добивать огневую точку с помощью холодного или стрелкового оружия.

В-третьих, для ШГ задача видоизменялась не просто на уничтожение вражеского дота, а на превращение его в собственный опорный пункт.

Для выполнения конкретной задачи выделялась ШГ из шести-восьми человек, группа закрепления и резерв. На вооружении ШГ были только гранаты (10 на каждого), автомат, нож, саперная лопатка, сигнальные ракеты. Ее цель — подавить сопротивление и захватить огневую точку. Боец сначала бросает гранату в помещение, затем врывается туда и добивает оставшихся в живых. Одно помещение — одна граната.

Цель группы закрепления — обустройство нового опорного пункта и отражение контратаки. Для этого ей придается более тяжелое вооружение: ручные и станковые пулеметы, ПТР, минометы, орудия, ломы, кирки, взрывчатка. С группой действуют саперы и снайперы. Резерв обеспечивает прикрытие атаки с флангов.

Именно таким образом был захвачен штурмовой группой старшего сержанта Якова Павлова знаменитый четырехэтажный Дом Облпотребсоюза, доминировавший на площади Ленина и ставший символом стойкости советского солдата. За 58 дней обороны, по словам генерала Чуйкова, «эта небольшая группа, обороняя один дом, уничтожила вражеских солдат больше, чем гитлеровцы потеряли при взятии Парижа».

Из того же 42-го гвардейского стрелкового полка полковника Ивана Елина дивизии Родимцева уже три ШГ захватили огромный Дом железнодорожников, из которого немцы контролировали берег Волги. Отряд Елина состоял из ШГ по 12 человек (автоматчики и огнеметчики), группы закрепления — 82 бойца (стрелки, расчеты ПТР, станковых и ручных пулеметов), группы обеспечения (саперы и разведчики) и обслуживающей группы (связисты). Но если группа Павлова атаковала ночью, то бросок в Дом железнодорожников произошел в 10 часов утра после артподготовки под прикрытием дымовой завесы.

Участник боя Геннадий Гончаренко так описал штурм: «...Условия местности позволяли на одном участке — южном — отвлекать гитлеровский гарнизон, засевший в Доме железнодорожников, а на другом — восточном — проводить штурм после огневого налета. Прозвучал последний выстрел из орудия. В распоряжении штурмовой группы всего три минуты. За это время под прикрытием дымовой завесы наши бойцы должны были добежать до дома, ворваться в него и начать рукопашный бой. За три часа наши воины выполнили свою боевую задачу, очистив Дом железнодорожников от гитлеровцев...»

Старший помощник начальника Оперотдела штаба Центрального фронта подполковник Иван Оробинский разработал специальную методичку для ШГ и групп закрепления при работе в городских условиях: «Наводчики пулеметов, минометов и противотанковых ружей с материальной частью врываются в здание первыми, их помощники несут следом боеприпасы и продовольствие на сутки боя; ворвавшись в здание, бойцы сразу же захватывали средние или верхние этажи и сооружения, чтобы простреливать окружающую местность и не дать резервам противника возможности подойти; заняв и оборудовав огневые точки в здании, бойцы группы сооружали дополнительные огневые точки на подступах к объекту — впереди и на флангах (для обеспечения дальнейших активных действий); овладев домом, группа, не теряя времени, немедленно сооружала ходы сообщения, дооборудовала занятые огневые точки и сооружала новые».

Боевое снаряжение солдат штурмовых подразделений состояло из обычной стальной каски и стального нагрудника, защищавшего от пуль и мелких осколков. Несмотря на то что у нагрудника с внутренней стороны имелась специальная подкладка, солдаты надевали его на ватник с оторванными рукавами, который служил дополнительным амортизатором. Но бывали случаи, когда «панцирь» надевали сверху маскхалата, а также и сверху шинели.

Оборудование производили здесь же, в Сталинграде. Пока еще работали предприятия, на СТЗ делали фугасные минометы и уникальный «бутылкометатель Ивана Иночкина», позволявший метать бутылку с горючей смесью КС на 100 метров, на «Красном Октябре» изобрели первый бронежилет — кольчугу с набором плотно нанизанных продольных стальных пластинок, прикрывающих грудь бойца.

На «Красном Октябре» немцы никак не могли засечь установку залпового огня, крушившую позиции гитлеровцев. Выяснилось, что заряжали ее в подвале, а для залпа поднимали наверх вручную на лифте. Ручная «Катюша» дожила до окончания боев в городе.

Тактика действий ШГ позволила советским войскам метр за метром «выгрызать» пространство, отбивая у Паулюса опорные пункты и сужая «шагреневую кожу» его обороны. В конце концов войска 6-й армии были рассечены и методично уничтожались частями.

Этот опыт впоследствии был использован советскими войсками при штурме Кенигсберга и Берлина. Актуален он и по сей день.

Пауль Карелл констатировал: «Сражения в северной части города по своему характеру представляли собой нескончаемые ближние бои. Русские, которым всегда больше удавались оборонительные боевые действия, достаточно умело использовали свое искусство маскировки и фактор рельефа местности. Кроме того, их выучка в ведении уличных боев превосходила выучку и опыт немецких солдат».

Соломинка, переломившая верблюжий хребет

Об операции советских войск «Уран», начавшейся 19 ноября 1942 года и позволившей захлопнуть капкан в Сталинграде за 330-тысячной группировкой вермахта, написано много. Известно, что фланговые удары Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов пришлись по позициям, занимаемым союзниками вермахта, как наиболее слабым звеньям его обороны — итальянским, румынским и венгерским дивизиям. По оценкам самих немцев, боевая мощь союзников составляла не более 50‒60% подразделений вермахта.

Рейхсминистр авиации Герман Геринг жутко блефовал, обещая Гитлеру ежедневно доставлять «окольцованной» группировке не менее 500 тонн грузов. Для этого требовалось не менее 250 тихоходных трехмоторных транспортных самолетов Ju-52 («тетушка Ю») грузоподъемностью до двух тонн, но во всей 4-й воздушной армии Рихтгофена было всего 200 таких машин, дислоцировавшиеся на аэродромах в Морозовске и Тацинской. И далеко не все были исправны. К тому же погодные условия ноября в междуречье Дона и Волги вообще малопригодны для налаживания бесперебойного «воздушного моста».

Поэтому за первые два дня окружения люфтваффе смогло доставить в «котел» лишь 65 тонн, потом погода совсем испортилась, и лишь на шестой день транспортники перебросили 100 тонн.

Оценив угрозу, советское командование объявило настоящую охоту за транспортниками.

«Летчики немецких транспортных самолетов, не заметив в капонирах советских истребителей, свободно ходили через наш аэродром и в одиночку, и целыми группами, — рассказывал заместитель командира эскадрильи 9-го гвардейского истребительного авиационного полка младший лейтенант Владимир Лавриненков. — Увидев противника, мы взлетели и атаковали его без разворота для набора высоты. Нагруженные продовольственными пакетами, Ju-52 иногда падали вблизи нашей столовой. В этих случаях мясные консервы, сигареты, галеты вмиг пополняли наши склады».

Собранные со всего Восточного фронта транспортники несли колоссальные потери, но все равно не могли наладить переброску нужного объема грузов в «котел» — на максимуме получилось доставить не более 300 тонн в сутки.

Соломинкой, переломившей хребет верблюду, стал 240-километровый рейд от Кантемировки на Тацинскую и Морозовск 24-го танкового корпуса генерал-майора Василия Баданова 24‒29 декабря. В ночь на католическое Рождество танкисты подавили слабые заслоны врага, ворвались на аэродром и уничтожили аэродромные постройки, инфраструктуру, сожгли на взлетной полосе 72 самолета (данные вермахта) и эшелон прибывших в разобранном состоянии транспортников (общие потери до 200 машин, по советским данным). После двухдневного сражения в полном окружении остатки корпуса вырвались и атаковали уже Морозовск. Это был катастрофический удар по люфтваффе, самолеты которого теперь вынуждены были взлетать лишь из Новочеркасска, резко сузив радиус деятельности.

Генерал-майор авиации Ганс Дерр оценил потери люфтваффе в функционировании «воздушного моста» в 488 самолетов и 1000 человек летного состава: «Немецкая авиация понесла в Сталинградской операции самые большие потери со времен воздушного наступления на Англию, так как для выполнения поставленной задачи (снабжения окруженных войск по воздуху) использовались почти только боевые самолеты. Не только сухопутные силы, но и авиация потеряла под Сталинградом целую армию».

Для 6-й армии Паулюса, которой запретили отступать из «котла» даже на свой страх и риск, рейд танков Баданова стал приговором. 31 января фельдмаршал сдался представителям Рокоссовского. Спустя двое суток его примеру последовали 90 тыс. уцелевших солдат из 260 тыс. солдат, что попали в советский котел в ноябре 1942 года.

Эпическое полотно «Память Сталинграда» баталиста Айххорста в 2012 году нашлось. Усилиями чешского историка Иржи Кухаржа оно было обнаружено в Доксанском женском монастыре в 50 км от Праги. Очередная ухмылка музы Клио — окруженные вражеские солдаты скрываются за женскими юбками.