«Москва – Петушки» нон-стоп

Ольга Власенко
2 марта 2009, 00:00

Алматинский художник Антон Болкунов представил цикл иллюстраций к произведениям Венедикта Ерофеева

Строго говоря, Веничку иллюстрировали и раньше. Но – редко. Поэма «Москва – Петушки» с иллюстрациями художника Г.Ш. Басырова впервые в СССР была опубликована в сокращенном виде в журнале «Трезвость и культура» в 1989 году. Издательство «Варгиус» недавно выпустило иллюстрированное издание поэмы. Но, судя по отзывам критиков, рисунки оказались безвкусными. В Интернете можно встретить частное издание этого произведения, оформленное Машей Грачевой, в духе вполне традиционных и чересчур реалистичных, учитывая специфический характер произведения, акварельно-карандашных набросков. Скажем прямо – негусто. Возможно, это объясняется тем, что иллюстрировать Ерофеева возьмется не всякий. Передать не столько содержание, сколько своеобразие стилистики языка этого писателя визуальными образами – непростая задача. Свое слово иллюстратора в этом нелегком деле попытался сказать молодой художник Антон Болкунов.

Не умаляя

Попытка удалась, об этом свидетельствует тот факт, что российское издательство «Союз» оформило его рисунками аудиокниги «Москва – Петушки», где текст читает сам автор, и подарочные издания этой же поэмы в начитке Сергея Шнурова (с буклетом иллюстраций Антона), а также «Вальпургиевой ночи» в исполнении Вениамина Смехова.

Неделю назад неформальное объединение Machine art group (участником которого является Антон) в алматинской галерее «Тенгри-Умай» открыло выставку «Москва – Петушки», на которой представлены 50 иллюстраций, выполненных им к четырем произведениям Ерофеева. Помимо уже упомянутых «Петушков» и «Вальпургиевой ночи» к «Запискам психопата» и малой прозе.

Выставку сопровождали оригинальный звуковой ряд и анимационный ролик. Открытие ознаменовалось дегустацией знаменитого веничкиного коктейля «Поцелуй тети Клавы», который прямо из чемодана с краниками (отдельно для беленькой, отдельно – для красненького, но все непременно в пропорции 1:1) на розлив отпускали двое в белых халатах. Закусить предлагалось (слава богу!) не выменем, а яблочками из окрестных заилийских садов.

Звуки «Му»

У входа в зал галереи посетителей встретила веселая анимация: человечек с чемоданчиком и в шляпе пирожком то мелькает среди пейзажей маленькой станции, где в колхозной грязи копошатся свиноматка с поросятами, то попадает в окружение архитектурных нагромождений Первопрестольной. Мульт призван отразить эпизод поэмы, когда Веничка вспоминает, как совершал революцию в Петушках. По словам художника, мультипликационный ролик тоже часть работы по оформлению аудиокниги и должен висеть на сайте издательства «Союз»: «Мультик мы (кроме Антона в Machine art group входит художница Зоя Фалькова, которая принимала участие в создании саундтреков к мультфильму и в организации выставки. – “ЭК”) сделали бесплатно, ради творческого интереса, чтобы оживить нарисованные персонажи. Это пародия на рекламный трейлер. Ему предшествовала иллюстрация, когда Веничку несут на стуле». В звукоряде к мультфильму ребята соединили в саундтреке марсельезу с хрюканьем свиней, кудахтаньем кур и мычанием коровы. И вдруг идиллию деревенских звуков нарушает голос Че Гевары.

Посмотрев мультфильм, проходишь в зал. Картинки ерофеевского цикла получились забавными и жуткими одновременно. От их недетской доброты веет экзистенциальной жутью. Вот Веничка с чемоданчиком и в окружении ангелов смерти застыл в вечности где-то между Москвой и Петушками. Или вот он лежит на койке, не выпуская из рук заветного чемоданчика, а вокруг сидят откинувшиеся в алкогольном трансе собутыльники. А вот – путешествует, с легкостью преодолевая государственные и метафизические границы. И снова лежит, но уже в безымянном московском подъезде, окрыленный лужей собственной крови, а над ним «сияет» лампочка Ильича. В саундтреке к выставке можно услышать стук колес, хохот и звуки, сопровождающие человеческие испражнения. А по Европе Веничка шествует под песню Луи Армстронга La vie en rose. Вспоминаются строки: «… меня поражает ваш размах, нет, я верю вам как родному, меня поражает та легкость, с какой вы преодолевали все государственные границы...».

Без точки сборки

Нарисованные Антоном персонажи и главный герой Веничка вызывают ассоциации с одним из главных образов русской литературы – маленьким человеком, испытывающим метаморфозы под молотом фантасмагорий бытия: то сжимающимся, то расплющивающимся до размеров мироздания. На маленьких картинах живут, дышат, пьют, двигаются милые уродцы. Самый милый – человечек с чемоданчиком, Веничка. Вокруг – «ужасы нашего городка». А маленький человек, простота душевная, сколько бывал в Москве, Кремля так и не видел. Зато перед смертью увидел…

«Процесс иллюстрирования абсолютно бессознателен. Когда я читаю книгу, у меня в голове появляются картинки. Все происходит спонтанно, иррационально. Рациональными методами я не пользуюсь. Ерофеев мне интересен тем, что пишет о себе как о персонаже, пишет от лица персонажа, который и есть сам Веничка Ерофеев. Не от лица придуманного персонажа, а от придуманного себя. Например, «Записки психопата» хотя и автобиографичны, но выполнены так, будто события происходят с мультипликационным героем, но при этом понимаешь, что это настоящий человек».

Эффект анимации возникает из-за специфики ерофеевского юмора и сатиры. В работах Болкунова есть что-то от карикатуры, возможно, это идет от самих произведений Ерофеева, которые в каком-то смысле карикатура на советскую эпоху, а в каком-то, более философском, карикатура на бытие. По мнению самого Антона, то, что он делает – больше иллюстрация, чем карикатура. Была ли главная тема, лейтмотив? «Сказать трудно. Единое выделить сложно. Мы просто развернули события поэмы. На каждом этапе, уровне есть что-то свое. Много ярких картинок. Поэтому и выбран язык коллажа. Я не вижу единой мощной точки. Персонаж переносится из одного места в другое, как будто автор взял газету с фотографиями к текстам, вырезал чужие изображения и вклеил свои. Так, как будто он там был», – рассуждает автор. Вся книга – путешествие. И трудно определить, где оно начинается и где заканчивается. Для Антона жанр произведения не имеет значения. Например, он рассказал о том, как иллюстрировал трагедию «Вальпургиева ночь, или “Шаги командора”»: «Атмосфера есть как в пьесе, так и в рассказе. В большей степени я опирался на атмосферу, пытаясь аллегорически обыграть персонажи и действия».

И… немедленно выпил

– Антон, Ерофеев – продукт советской эпохи, а ты – молодой человек. Что тебя так привлекает в нем?

– Венедикт Ерофеев – любимый писатель. О чем бы он ни писал – всегда здорово. Я хоть и маленьким, но при Союзе пожил. Так или иначе мы все дети советского прошлого. Может быть, другой писатель, пишущий о советском времени, мне бы показался скучным.

Но в отношении с Ерофеевым – это вопрос своеобразия взгляда, стиля, языка. Меня интересует, как писатель выражает взгляд. Язык Ерофеева я понимаю интуитивно. Мне было интересно его иллюстрировать.

– Почему из всех веничкиных коктейлей выбран именно « Поцелуй тети Клавы»?

– Как вы помните, Веничка носил чемодан. Он в «Петушках» сам говорит, что у него богатый опыт в создании алкогольных коктейлей. Я бы мог создать такой или такой, но сейчас у меня в чемоданчике только водка и розовое крепкое за рубль 37 копеек, и я могу приготовить лишь «Поцелуй тети Клавы».

– У тебя есть любимые крылатые выражения?

– Не могу навести фокус. Наверное – «немедленно выпил», хотя это уже целая глава книги.

– Для тебя выпить стакан водки тоже трансцендентально?

Алкоголь – не мой путь. Он не является частью моей жизни и несовместим с тем, что я делаю.

Величие комбинаций

«А теперь давайте подумаем с вами вместе: что бы мне сейчас выпить? Какую комбинацию я могу создать из этой вшивости, что осталась в моем чемоданчике? «Поцелуй тети Клавы»? Пожалуй, что да. Из моего чемоданчика никаких других «поцелуев» не выжмешь, кроме «первого поцелуя» и «поцелуя тети Клавы». Объяснить вам, что значит «поцелуй»? А «поцелуй» значит: смешанное в любой пропорции пополам-напополам любое красное вино с любой водкой. Допустим: сухое виноградное вино плюс «перцовка» или «кубанская» – это «первый поцелуй». Смесь самогона с 33-м портвейном – это «поцелуй, насильно данный», или, проще, «поцелуй без любви», или, еще проще, «Инесса Арманд»»

 В. Ерофеев, «Москва – Петушки»

Гелево-шариковый коктейль

Крупных работ, таких как «Москва – Петушки», у Антона еще не было. Есть несколько иллюстраций к «Чапаеву и Пустоте» Пелевина. На жизнь Антон зарабатывает как художник-иллюстратор журналов. Для него переводить вербальные тексты в художественные визуальные образы – концептуальная творческая задача. «Работать с книгой интереснее. Оформление журналов – так, для поддержания штанов и баловство. С книгами все серьезно, это как путешествие – признается он. – С удовольствием бы проиллюстрировал Владимира Сорокина, Сашу Соколова, братьев Стругацких». Персонажи «Москва–Петушки» нарисованы шариковой ручкой на отдельных листах, а фоны к ним – гелевой, коллаж выполнен на компьютере. Нельзя сказать, что это обычная техника, в которой рисует художник. Так задумано специально, чтобы добиться эффекта коллажа. «Шариковая ручка дает растровые заливки, позволяя делать градиентные переходы. А гелевая – жесткую линию. И хотелось их грамотно смикшировать в одном коктейле», – поясняет Антон. Иногда на компьютере он добавляет цвет. Но это не коснулось ерофеевского цикла.