Обретенная идентичность

15 июня 2009, 00:00

По мнению Бхавны Дэйв, Казахстан последовательно пережил ряд исторических экспериментов над своей идентичностью, сохранив при этом свою этничность посредством системы власти

Современная зарубежная казахстаника пополнилась новой работой о нашей стране. Это увидевшая свет в рамках центральноазиатской серии Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета книга английской (индийского происхождения) исследовательницы Бхавны Дэйв (Деви) – «Казахстан: этничность, язык, власть».

Автор выделяет в истории и современном развитии Казахстана несколько ключевых проблем, которые соответственным образом представлены в отдельных главах. Вот они, и их всего семь. Первая проблема связана с процессами, сопровождавшими интеграцию казахов в советскую систему. Здесь автор выделяет в качестве ключевого вопрос о том, как им удалось сочетать этнонациональный по сути процесс сохранения (возрождения) идентичности с интернациональным характером советской системы. Дэйв видит данный процесс через триаду: вхождение в империю, сотрудничество и транзит. Вторая глава носит более конкретный характер и непосредственно освещает судьбу казахского номадизма в ходе указанных исторических пертурбаций. Здесь она отмечает, что в дореволюционном Казахстане уже были заложены базовые элементы антиколониальной идентичности казахов, но одновременно происходило и формирование пророссийской части казахской элиты, которая сыграла (и играет до сих пор) столь важную роль в истории и политической жизни страны.

Третья проблема тесно связана с результатами этого исторического эксперимента (имеется в виду чрезмерная русификация). Автор открыто говорит о феномене «манкуртизма» как результате модернизации казахов на советский манер. Четвертая глава исследования выходит за рамки собственно Казахстана: автор пытается обобщить весь центральноазиатский опыт в комплексе. Как считает британская ученая, для всех обществ региона характерно крушение попыток их политических элит и местной интеллигенции обрести национальную идентичность посредством отказа от заданных в советскую эпоху параметров. Поэтому для всех без исключения республик региона (и для большинства постсоветских государств других регионов бывшего Союза, добавим мы вслед за Дэйв) характерна метаморфоза следующего содержания: это трансформация от «коммуниста к националисту».

Пятая глава книги посвящена объяснению удивительного, по мнению автора, парадокса: почему политика насаждения казахского языка в качестве единственного не привела к острым конфликтам на национальной почве в республике или к сопротивлению среди неказахской части населения. Как считает исследовательница, ключ к разгадке лежит в разрыве (и очень значительном) между статистическими успехами распространенности казахского языка и степенью его реального применения. Шестая глава продолжает предыдущую проблему и затрагивает причины низкой активности и малой политической мобилизации русскоязычного населения против, как выражается автор, «националистического проекта». Причина кроется в поразительной стойкости и живучести заложенных в советское время институтах интернационализма и этнической толерантности, в полной мере сохранившихся в казахстанском обществе.

И, наконец, в последней главе делается попытка выяснить истинную природу современного Казахстана в качестве «национального государства» (государства-нации). Исследовательница сравнивает казахстанский опыт национального строительства с индийским и малайзийским и приходит к выводу, что в Казахстане содержание этого процесса свелось в первую очередь к укреплению власти и могущества местной элиты. В результате – по мере укрепления патроно-клиентистской системы – республика совершила трансформацию по превращению в патримониальное государство. А если посмотреть на проблему с точки зрения результатов процесса этничности, то казахи получили статус «первых среди равных», который, впрочем, не закреплен на конституционном или законодательном уровне. В целом же казахи как этническая группа не располагают особыми экономическими преимуществами перед другими национальностями, если брать среднестатистические показатели (а не уровень жизни казахской элиты). Преимущество казахов в их собственной стране, заключает Дэйв, свелось к обладанию некими психологическими символами (как, например, статус государственного языка), но не дающими реальных привилегий основной массе населения.

Таким образом, построение «национального» государства в Казахстане носит фактически символический (имитационный) характер. Лакмусовой бумажкой в этом историческом эксперименте является полное отсутствие какой-либо общенациональной идеи, которая объединяла бы все социальные слои и этнические группы населения и попытки создать которую не раз предпринимались в ходе строительства государства.

Чем еще привлекает данная книга? Это, конечно, посвящение нашему коллеге, блестящему казах(стан?)скому историку и политологу Нурбулату Масанову. Мы считаем, что лучшей эпитафии и лучшего научного памятника нашему товарищу и другу не найти. Бхавна Дэйв фактически развила в своей работе и довела до логического конца все основные идеи и мысли Н. Масанова, и одно это говорит о научной значимости ее книги.