Так созерцает божество

Культура
Москва, 19.11.2012
«Эксперт Казахстан» №46 (387)
Беспрецедентная выставка Рафаэля и его учеников проходит в Лувре

Museo Nacional Del Prado, Madrid

Эту выставку можно считать достойным ответом Парижа Лондону. Год назад у Лондонской национальной галереи выстраивались огромные очереди жаждущих увидеть ретроспективу Леонардо да Винчи. Теперь центром притяжения знатоков и любителей искусства стала выставка Рафаэля в Лувре. Для полноты впечатлений стоило бы устроить ретроспективу Микеланджело, но, к сожалению, скульптура и монументальные росписи, большая часть его наследия, перемещению не подлежат. Впрочем, кураторам обеих экспозиций — и прошлогоднего Леонардо, и нынешнего Рафаэля — удалось почти невозможное. Любой музей тяжело расстается с шедеврами, составляющими его особую гордость и ценность, и по причине экономической (пустые залы вызывают немалое разочарование туристов), и из соображений сохранности. Тем не менее для выставки в Лувре живопись, графику и гобелены предоставили почти 40 крупнейших мировых музеев. Главным партнером Лувра стал Прадо (его подборка Рафаэля — одна из лучших в мире), да и остальной список американских, британских, итальянских участников выглядит более чем внушительно. Результат — около 50 тысяч посетителей только за первую неделю.

В качестве главного фокуса кураторы выбрали поздний — римский — период творчества Рафаэля, когда в полной мере сформировался его стиль, а имя встало в ряд с уже признанными гениями Возрождения Леонардо и Микеланджело, замкнув «триаду титанов». Не менее важна смысловая линия, связанная с работой мастерской Рафаэля, его учениками, участвовавшими в исполнении всех крупных заказов, самыми талантливыми из которых были Джулио Романо и Джанфранческо Пенни. Попытка проследить влияние большого мастера на современников и последователей и выделить их самостоятельное творчество — еще один нестандартный ракурс экспозиции.

Любимец пап

Когда говорят о позднем периоде творчества зрелого мастера, перед глазами встает убеленный сединами старец, но применительно к Рафаэлю это совсем не так. Когда осенью 1508 года он приехал из Флоренции в Рим, ему было всего 25 лет. В 37 лет он умер, как пишет главный летописец того времени Джорджо Вазари, от скоротечной лихорадки, случившейся вследствие злоупотребления любовными наслаждениями, заставив рыдать самого папу римского.

Рим тогда переживал период расцвета. Папы покровительствовали искусствам, вряд ли догадываясь, что останутся в памяти поколений как политики времен Рафаэля и Микеланджело. Юлий II пригласил молодого художника для украшения апартаментов Ватикана. В это же время по соседству Микеланджело расписывал потолок Сикстинской капеллы. Рафаэль должен был расписать только свод папского кабинета, но предложенная им живописная аллегория духовной деятельности человека (в частности, «Афинская школа», одно из лучших его произведений) показалась папе столь интересной, что конкуренты были вытеснены и Рафаэль с учениками задержался в Ватикане надолго. Универсальность — один из уникальных принципов эпохи Возрождения — была воплощена художником в римский период в полной мере. Параллельно с залами Ватикана Рафаэль расписывает виллу Фарнезина для банкира Агостино Киджи, выполняет картоны гобеленов для Сикстинской капеллы, несколько лет руководит возведением собора Святого Петра и становится первым серьезным куратором археологических памятников Рима — он не только измеряет и копирует, но и обосновывает необходимость их изучения и реставрации. Станковая живопись — религиозные композиции и многочисленные портреты — лишь часть его работы в Риме.

Отправной точкой экспозиции кураторы выбрали самый совершенный образец ранней живописи Рафаэля — «Мадонну с младенцем и Иоанном Крестителем», известную как «Прекрасная садовница», из коллекции Лувра, написанную еще за год до переезда художника из Флоренции в Рим. В ней — квинтэссенция умений: уроки Перуджино, в мастерской которого Рафаэль работал в юности, влияние да Винчи и Микеланджело, с которыми он познакомился во Флоренции. Рафаэль синтезирует достижения обоих, соединив пирамидальную композицию, мягкое сфумато и сладкие улыбки одного с плотной телесностью и витальной силой образов другого. Все это, однако, пока не сделало его знаменитостью — до приезда в Рим у Рафаэля не было больших заказов, промышлял он в основном небольшими работами для флорентийской буржуазии.

Рим не только приносит художнику успех при папском дворе, но и выводит его живопись на качественно новый уровень. Сложные композиционные ритмы, выразительные жесты, необычные ракурсы, цветовая гармония, поэтизированные идеальные образы — какую составляющую живописи ни возьми, творчество Рафаэля стало высшей точкой, из которой черпали идеи дальнейшие поколения. В изящном повороте головы «Мадонны с розой» из коллекции Прадо — полшага до рафинированного маньеризма последующих десятилетий. А от лаконичного колорита, световых акцентов и нахмуренного лица «Иоанна Крестителя в пустыне» из галереи Уффици недалеко и до караваджизма.

Основной блок работ, представленных на выставке, относится к последним семи годам жизни художника, после 1513 года, когда на папский престол взошел Лев X, в миру Джованни Медичи, представитель знатного флорентийского семейства, раньше других осознавший, что лучший самопиар — покровительство искусствам. При нем Рим окончательно перетягивает у Флоренции титул художественного центра. Рафаэль часто получает заказы на религиозные композиции, в исполнении которых исследователи усматривают влияние Леонардо. Одну из них, «Мадонну с младенцем, Иоанном Крестителем и святой Анной», испанский король Филипп IV называл жемчужиной своей коллекции (она и по сей день хранится в Прадо), и это название — «Ла Перла» — так и закрепилось за картиной. Но главные достижения римского периода Рафаэля — портреты. Любимец папы, он пишет его родственников, кардиналов и прочих представителей знати. Портреты банкира и постоянного заказчика Биндо Альтовити (собрание Национальной галереи Вашингтона), дипломата и друга художника Бальдассаре Кастильоне (собрание Лувра; им так восхищались Рубенс и Рембрандт, что не стеснялись копировать), прекрасная незнакомка «Донна Велата» и даже официальный «Портрет кардинала Бернардо Довици да Биббиена» (оба — из флорентийской галереи Палатина) — образцы тонкого психологизма и точных характеристик, которые только-только появляются в живописи Возрождения.

Наследники

В «Жизнеописании знаменитых живописцев» Джорджо Вазари рассказывает о Рафаэле, что «его выход ко двору всегда сопровождало человек пятьдесят, и эти достойные и талантливые художники составляли его почетную свиту». Работы римского периода заставили исследователей решить немало ребусов с атрибуцией в попытках разграничить руку мастера и подмастерьев. Тем не менее работа студии Рафаэля была столь продуктивна, что стала образцом для крупных мастерских следующего, XVII века. Рафаэль выстраивал композицию каждой картины, затем ее часто дорабатывал Джанфранческо Пенни, а остальные ученики дописывали незначительные детали. Живописное решение тоже было делом мастера, которого подменял Джулио Романо, но ключевые части полотна, такие как лица персонажей, всегда выполнял сам маэстро. Строгий контроль Рафаэля за исполнением работ обеспечивал высокое качество художественной продукции, выходившей из его мастерской. Два художника играли в ателье особую роль — более самостоятельный и амбициозный Джулио Романо (по слухам, косвенно подтвержденным автопортретом Рафаэля, где Романо изображен за его спиной, их отношения выходили далеко за рамки творчества) и приехавший с Рафаэлем из Флоренции Джанфранческо Пенни (который был еще и кем-то вроде экономки в доме художника). Они возглавили мастерскую после смерти Рафаэля в 1520 году и закончили роспись в Ватикане и ряд частных заказов. Но для кураторов выставки эти двое оказались интересны еще и тем, что, усвоив уроки гения, оказались способны на создание собственного языка. Рассказ о Рафаэле заканчивается не его смертью, но 1524 годом, когда Джулио Романо уехал из Рима на службу к мантуанскому герцогу Гонзага (рисунки этого периода из коллекции Лувра выставлены отдельно, как продолжение основной экспозиции), что стало концом мастерской. Исполненный Романо портрет вице-королевы Неаполя донны Изабеллы де Рекесенс (который раньше приписывался Рафаэлю) и композиция «Обрезание» — достойное продолжение линии мастера. А вот росписи во дворце герцога Гонзага в Мантуе — уже самостоятельный ансамбль, достойный отдельного посещения. Карьера Джанфранческо Пенни была менее яркой, но в Ватикане стоит обратить внимание на выполненное им «Крещение Константина» в залах папского дворца как образец оригинального стиля, который хоть и оставляет его в тени гениального учителя, но вполне отражает принципы эпохи.

У партнеров

    «Эксперт Казахстан»
    №46 (387) 19 ноября 2012
    Экстремизм
    Содержание:
    В кого Бог шельму метит?

    Прошел ровно год, как страна пережила одну из самых чудовищных террористических атак в своей истории. Таразская трагедия, несмотря на банальность этого штампа, действительно поделила жизнь многих казахстанцев на «до» и «после»

    Реклама