Сорокаградусный контроль

Региональные власти монополизируют надзор за алкогольным рынком

Восемь лет назад российское государство отказалось от госмонополии на производство и реализацию алкоголя, тем самым лишив бюджет значительных поступлений от этой сферы деятельности. Началось триумфальное шествие спирта "Роял", "стеклоочистителей", "красных шапочек", "соков мишек Гамми" и прочих политур. Финансовые потоки, ранее достававшиеся государству, перешли под контроль теневой экономики и откровенного криминала. "Водочная" составляющая бюджета сократилась до 3,5-4%.

Нельзя сказать, что федеральное правительство совсем не интересовалось алкоголем. Однако чем больше государство увеличивало налоговую нагрузку, тем активнее производители уходили в тень. В результате стоимость нелегальной водки была в несколько раз меньше, чем у официально работающего производителя. Чтобы выжить и избежать банкротства, заводы стали прибегать к различным ухищрениям. Например, днем предприятие выпускало водку для официальной отчетности, а ночью на тех же линиях шел розлив левого продукта. Мощности всех российских водочных заводов составляют 230 млн декалитров, а их официальная загрузка в 1996 году достигала не более 30%. В Санкт-Петербурге показатель загрузки мощностей был еще меньше - 11%. В то же время, по данным Госкомстата, за 1996 год в России было продано 214 млн декалитров водки и ликеро-водочной продукции. Таким образом, две трети выпитых россиянами горячительных напитков оказались нелегального происхождения. Естественно, что такой расклад не устраивал ни федеральное правительство, ни региональных лидеров.

Госмонополия возвращается

В 1998 году вновь открыто заговорили о введении государственной монополии в алкогольной отрасли. Даже объявили о создании государственной акционерной компании, в которую должны были войти спиртзаводы страны. Замысел состоял в том, чтобы через наиболее контролируемый сектор производства спирта (ведь спиртовых заводов значительно меньше, чем водочных) наладить надзор во всей алкогольной сфере и вывести финансовые потоки из теневого оборота. Кроме того, власти стремились перевести основную налоговую нагрузку с производства водки на спирт. Однако это означало бы необходимость национализировать часть приватизированных спиртовых заводов. Перенос налогового пресса на производство спирта серьезным образом перераспределил бы доходы различных территорий, с чем едва ли согласились бы местные власти. В общегосударственном масштабе вопрос так и остался открытым.

И тем не менее официально фиксируемый поток водочной продукции начал расти. По данным Госкомстата, в 1999 году производство водки выросло более чем на 60%. Почему вдруг винокуры разоткровенничались с государством? Пойти на это их заставили региональные власти, стремящиеся поставить под свой контроль доходы, когда-то наполнявшие бюджет страны, а затем ушедшие в карманы теневых и криминальных бизнесменов.

Для начала некоторые губернаторы просто запретили ввоз спиртного в свои регионы. Затем они усилили давление на местных торговцев и производителей. В Санкт-Петербурге, в частности, в начале 1998 года был принят пакет постановлений, касающихся регулирования и контроля оборота алкогольной продукции. Подразделение управления налоговой полиции по Санкт-Петербургу, занимавшееся алкогольным рынком, было взято на финансирование из регионального бюджета и получило название оперативной службы "А". Попутно городская администрация создает систему контроля над поступлением алкогольной продукции в розничную сеть города. С розницей теперь имеют право работать только аккредитованные при администрации города оптовые торговцы. На проведенном конкурсе было отобрано 17 уполномоченных баз, куда поступает весь алкоголь и где он подвергается проверке как на соответствие стандартам качества, так и на легальность производства. Там же бутылки "окольцовывают" региональными "идентификационными марками".

Жесткое регулирование оборота алкогольной продукции действительно позволило навести относительный порядок на торговых прилавках города. Появилась гарантия того, что, купив горячительные напитки в магазине, потребитель имеет шанс насладиться заявленным качеством.

Скрытая дискриминация

Но не все последствия административного регулирования оказались позитивными. После роста акцизных сборов с конца прошлого года вдруг наметился спад денежных поступлений в региональные бюджеты. В общем, дошло до того, что плановое задание по акцизам за 1999 год выполнено не было. Появившиеся с благословения местных администраций водочные магнаты, заняв монопольные позиции, научились уходить от налогообложения.

Как рассказали "Эксперту" в петербургской администрации, этим грешит крупнейший местный производитель завод "ЛИВИЗ". На ЛИВИЗе облюбовали так называемую купажную схему ухода от налогов - завод только разливает продукт, а производство напитков осуществляется в каком-нибудь закрытом территориально-административном образовании или в регионе, имеющем налоговые льготы.

Конечно, не в каждой области России есть своя алкогольная промышленность, но откусить от пьяного пирога хотели бы руководители всех региональных администраций. И вот на обделенных водочным конвейером территориях начали вводить систему целевых налоговых льгот для водочных заводов. Так, в Ленинградской области действует закон, в соответствии с которым в зависимости от объема выпущенной продукции производитель освобождается от акцизов, зачисляемых в региональный бюджет. Налоговые послабления порой доходят до 84%. Граница же между городом и областью весьма условна. Переехал через мост - и ты уже в другом субъекте федерации. В результате ряд предприятий питерской алкогольной промышленности перевел производство в Ленинградскую область, хотя продукцию стараются продать прежде всего в Петербурге. В то же время власти Ленобласти упорно отказываются пускать петербургские предприятия на областной рынок. Городские власти, раздосадованные вероломством области, приняли ответную меру - ограничили поставки в Питер ликеро-водочной продукции из других регионов, в том числе из Ленинградской области.

В Псковской области изоляционизм приобрел политический оттенок - ликеро-водочными изделиями торгуют исключительно фирмы, лояльные областной администрации. Здесь региональными "идентификационными марками" удостоены только бутылки местного разлива. В других регионах марки стоят для местных производителей значительно дешевле, чем для привозного товара.

Не дай бог кому-нибудь заикнуться в Питере о дискриминации - можно и в суд угодить за диффамацию. Но какие эвфемизмы ни используй, факт - штука упрямая. Уполномоченные базы, большинство которых связаны с городскими производителями, стараются пропустить через себя городской алкоголь и не связываться с продукцией, поступающей из других регионов. Кроме того, если в начале речь шла о создании более 20 уполномоченных баз, а по итогам конкурса их осталось 17, сейчас таковых насчитывается только 15.

Иногородние водочные предприниматели попытались обратиться в антимонопольный комитет и прокуратуру Петербурга, но ответа не дождались.

Последствия перехода алкогольного крана в руки местных администраций очевидны. С одной стороны, это приводит к разрушению общероссийского рынка. С другой - обостряет противоречия между субъектами федерации.

Региональные административные барьеры на алкогольном рынке страны затрудняют создание алкогольных компаний национального масштаба. А без этого мечтать о серьезном выходе на мировой рынок, даже при наличии исторических заслуг в изготовлении горячительных напитков, нам не приходится: чтобы конкурировать с мировыми алкогольными лидерами, наши компании должны обладать сравнимой экономической мощью. А какая сила у российских компаний, наблюдающих внешний мир через запотевшие стекла местных административных парничков?