"Ижора" сосредоточивается

Одному из крупнейших производственных предприятий Северо-Запада есть куда расти. Главное, чтобы были кадры

"Ижорские заводы" - не только бывший флагман советского тяжелого машиностроения, но и градообразующее предприятие. И хотя Колпино, где расположены "Ижорские заводы", находится всего в 40 минутах езды на электричке от Санкт-Петербурга, благополучие города во многом зависит от экономической ситуации на предприятии.

Монстру тяжелой индустрии было весьма сложно вписаться в реалии постсоветской России. Причем не только из-за потерянных ориентиров развития, но и по чисто конъюнктурным причинам. Основной специализацией заводов является производство оборудования первого контура АЭС, а строительство атомных электростанций сейчас практически остановилось. Причем не только у нас, но и во всем мире - если с 1970-го по 1990 год в среднем вводилось в строй около 18 блоков в год, то с 1991-го по 1997 год было построено 15 энергоблоков, то есть примерно два блока в год. Последнюю станцию российские машиностроители сдали в 1987 году, после чего "Ижорские заводы" в течение десяти лет не получали заказов на такое оборудование.

Только сейчас начали происходить положительные сдвиги, и у наших атомщиков появились первые заказы для Ирана (АЭС "Бушер") и Китая (АЭС "Ляньюнбган"). Главное, что, несмотря на все сложности, "Ижорские заводы" смогли сохранить свой технологический и производственный потенциал. А войдя в состав объединенных "Уральских машиностроительных заводов", получили шанс стать составной частью крупнейшей в России машиностроительной корпорации.

Буквально на днях в жизни "Ижорских" произошло несколько событий, которые во многом определят дальнейшее развитие этого машиностроительного комплекса в ближайшей и долгосрочной перспективе. О трудностях переходного периода и перспективах развития рассказывает генеральный директор "Ижорских заводов" Евгений Сергеев.

- Евгений Дмитриевич, понятно, что такому гиганту социндустрии было непросто приспособиться к рыночным переменам. Что оказалось наиболее сложным?

- Сейчас говорить о том, как надо было действовать в складывавшейся ситуации, наверное, уже не имеет смысла. Это сейчас начинают понимать, что Россия к рыночным отношениям была не готова. Но тогда альтернативы у предприятий просто не было - коль нас всех построили, то мы в рынок все и пошли. Причем адаптация к рыночным условиям не была для "Ижорских заводов" самым трудным делом. Так получилось, что у нас было больше времени, чем у других. Еще во времена СССР НПО "Ижорские заводы" как крупный субъект экономики получило возможность попробовать себя в свободном режиме работы, выйдя из состава министерства. То есть, когда всех насильно стали заталкивать в рынок, мы уже находились в свободном плавании.

Конечно, Госплан какое-то влияние оказывал, но тем не менее мы уже работали самостоятельно. Другое дело, что мы пережили несколько этапов конверсии. Многие почему-то считают, что "Ижора" работала на оборонку. Но это не так. Последние несколько десятилетий нас (а соответственно, и город Колпино) развивали и строили под выпуск оборудования для атомных электростанций. И приостановка строительства таких объектов в девяностые годы была для нас мощнейшим ударом. Такие комплексы, как стан-5000, прессы - шесть и двенадцать тысяч тонн, создавались только под производство крупнотоннажного и уникального оборудования. Они могут быть востребованы только при строительстве атомных станций или для нефтеперерабатывающей отрасли. Однако и нефтепереработка на тот момент практически не занималась воспроизводством своих мощностей.

Все это отразилось на нас очень болезненно. Однако нельзя сказать, что мы сидели сложа руки. В частности, "Ижора" начала заниматься нефтехимией. По тендеру был выигран заказ для АО "Пермьнефтеоргсинтез". Хотя там конкуренция была и с итальянцами, и с французами. Мы победили в нормальной рыночной борьбе. Был точно в установленные сроки изготовлен уникальный сосуд весом восемьсот пятьдесят тонн. В процессе выполнения этого заказа мы решили очень важную для предприятия проблему - выход к воде. До этого у "Ижорских заводов" не было собственного причала, что резко ограничивало возможности по изготовлению крупнотоннажных изделий. В результате предприятие теперь не привязано к ограничениям габаритов железнодорожного транспорта, у нас теперь есть и причал, и дорога к нему. По сути, за счет этого мы значительно увеличили потенциал "Ижорских заводов". Достаточно сказать, что для атомной энергетики следующим шагом развития станет реактор мощностью миллион триста тысяч киловатт, а там корпус будет значительно больше, и транспортировать его можно только по воде.

Так что если обобщить все выше сказанное, то, конечно, у "Ижорских заводов" были и есть проблемы с вхождением в рынок, но я бы не сказал, что они были определяющими. Больше было проблем с изменением конъюнктуры. Но сейчас, учитывая, что начали строить станции для Китая и Ирана, нам, можно сказать, полегчало. Эти заказы дают нам определенную передышку.

В дальнейшем перспектива "Ижорских заводов" во многом будет связана с развитием отечественной атомной энергетики. В ближайшее десятилетие большинство российских АЭС должны быть выведены из эксплуатации, поскольку срок их нормальной жизни - тридцать лет - практически закончился. Заменить их без строительства новых АЭС будет нечем. И здесь нужна нормальная целенаправленная программа по развитию атомной энергетики в России.

- Но ведь такие программы уже были?

- Программ было много. Последнюю, будучи премьером, подписал Кириенко. Сейчас Минатом готовит очередную бумагу. Но у нас весь парадокс в том, что федеральных программ подписано море, но ни одна не работает. А хотелось бы, чтобы программ было немного, но они бы работали. Можно, конечно, говорить о том, что все теперь работают в рыночных условиях и, соответственно, должны ориентироваться только на себя и рынок. Но при всех рыночных делах атомная тематика может существовать только под эгидой правительства и государства. Эта ниша жестко завязана на правительство, такие объекты строятся только под надзором государства. А для нас это почти тридцать процентов объемов производства.

- Говорят, что раньше "Ижора" могла выпускать четыре реактора в год, а сегодня и два с трудом осилит.

- Да, максимальная производственная мощность была четыре с половиной блока в год. Сегодня все идет с трудом. Но ведь десять лет ничего не делали. Проблема действительно есть, в том числе и связанная с износом оборудования. Но она сейчас не самая острая, ее легче решить, чем проблему с кадрами. Сейчас, например, нам не хватает почти сто сварщиков. Нет, сварщиков, конечно, найти можно. Но ведь нам требуются высококлассные специалисты, которые имели бы навык сваривать оборудование для АЭС, а там требования жесточайшие. Такие кадры надо готовить долго. На сегодня, я считаю, это одна из важнейших задач. Причем это проблема не только "Ижорских заводов", но и всей страны.

- Но ведь оборудование надо делать сейчас. Мне рассказывали, что иранцы, а тем более китайцы, очень внимательно следят за способностью России выполнять полученные заказы. А это перспектива: справимся сейчас, значит, будет и продолжение сотрудничества. Как же решается эта проблема?

- Сегодня, например, мы привлекаем сварщиков с Калининской атомной станции. Платим значительные деньги за этих специалистов. Вообще привлекаем людей там, где только можно, начинаем возрождать систему профподготовки. Проблема в том, что ребята после армии на свои специальности возвращаются очень редко. Если бы была гарантия, что они вернутся на предприятие, можно было бы по-настоящему вкладывать деньги в их обучение, но такого механизма нет. Пока, слава богу, у нас еще есть квалифицированные кадры, но они катастрофически стареют. Поэтому для нас проблема с кадрами однозначно является вопросом жизни и смерти.

- Можно ли считать, что продажа "Ижорскими заводами" стана-5000 является показателем с точки зрения сосредоточения ресурсов на магистральном для предприятия машиностроительном направлении?

- На мой взгляд, продажу стана-5000 можно считать прецедентным случаем для современной России. Между собой нормально договорились не два олигарха, скупавших активы для того, чтобы контролировать генерируемые ими финансовые потоки и надувать свой политический вес, а два крупных предприятия: "Северсталь" и "Ижорские заводы". Предприятия, которые в первую очередь заинтересованы именно в развитии реального производства.

На самом деле разговоры об участии "Северстали" в судьбе стана велись достаточно давно. Такие переговоры были начаты еще шесть лет назад. Но в то время не смогли договориться. Каждый хотел владеть контрольным пакетом. Время шло, а стан работал все с меньшей и меньшей загрузкой. Дальше сохранять такое положение вещей было просто невозможно. И я рад, что такое решение наконец было принято. Причем это не просто купля-продажа. Стан никуда не уезжает, а остается на колпинской площадке. Кроме того, в пакете мы подписали порядка двадцати различных договоров о том, как предприятия будут сотрудничать в дальнейшем. В них оговорено практически все: и ценовая политика, и даже чтобы кадры друг у друга не переманивать. Это нормальный подход. Я считаю, что это очень хороший опыт, и он пригодится не только нам. Теперь у стана появился нормальный хозяин, который - самое главное - имеет возможность его загрузить.

Если же говорить о том, что "Ижорские заводы" сосредоточиваются, то это действительно так. Предприятие развивалось под атомную энергетику, и нам надо использовать те уникальные возможности, которые у нас сегодня есть. Два пресса - шесть и двенадцать тысяч тонн - достаточно уникальное оборудование. В той же Европе нет такого, чтобы два таких пресса стояли рядом. Их надо нормально загружать. К сожалению, выйти на мировой рынок таких изделий достаточно сложно. Но мы должны туда поставлять свою продукцию, эту нишу надо развивать, чтобы она однозначно была за "Ижорой".

- Если говорить о рынке атомного энергомашиностроения, то вам ведь противостоят мировые гиганты. Более того, концентрация на этом рынке только возрастает. Вот Siemens и Framaton слились. За счет чего "Ижорские заводы" могут противостоять этим гигантам? Тем более что они могут поддерживать работу своей атомной части за счет других направлений или за счет более глубокого проникновения в цепочку создания и функционирования АЭС, например за счет работы с ядерным топливом.

- Конечно, этот рынок упал, и борьба стала острее. Путь тут один - необходимо, чтобы ваше предложение с точки зрения цены и качества было лучше, чем у конкурентов. Наш металл, использовавшийся в ядерной энергетике, всегда был лучше, претензий по нему не было. Это наше конкурентное преимущество. С другой стороны, мы сейчас в Иране берем на себя не свойственные ранее "Ижоре" функции монтажа оборудования. По нефтехимии тоже качество в целом во многом определяется качеством монтажа, ну а для нас это еще и дополнительный заработок. Так что нам есть куда расти, работы невпроворот. Главное, чтобы были кадры.

- Но ведь конкурентоспособность определяется еще и возможностью предлагать рынку новые разработки. А у нас даже такой многообещающий проект, особенно с точки зрения его экспортной перспективы, каким специалисты называют НП-500 (ВВЭР-640), оказался замороженным.

- Разумеется, мы будем продолжать развивать это направление. К сожалению, в Сосновом Бору строительство заморожено, нет финансирования. Но без правительства этот вопрос не решить, без него эту станцию никто строить не будет. А для России решение этого вопроса очень важно. Без развития атомной энергетики проблему обеспечения энергоресурсами хозяйства нашей северной страны не решить. Наметившийся рост объемов производства требует подкрепления энергоресурсами. Уже сейчас мы сталкиваемся с этой проблемой. Подтверждение этому - последние события вокруг "Газпрома" и РАО "ЕЭС России". Потребность в энергоресурсах будет просто сумасшедшей. Затраты на освоение того же Штокманского месторождения - более двенадцати миллиардов долларов. Это соизмеримо со строительством более чем семи атомных станций. Деньги, конечно, надо считать и прикидывать, что дешевле и выгоднее, но атомная энергетика здесь вполне конкурентоспособна.

Что же касается нас, то мы не сидим сложа руки. Конечно, со стороны государства необходима координирующая роль в создании такого сложного и наукоемкого продукта, каковым является АЭС. Те же исследовательские институты, проектные организации управляются Минатомом. Мы же всегда работали на субподряде, и в конечном итоге это был не наш инженерный продукт. Сейчас поставлена и эта задача. Перспектив без собственного инженерного продукта у "Ижорских заводов" нет. Тем более что у нас ведь есть неплохая база, мы не новички в этом деле. Уже сейчас какую-то часть новых разработок берем на себя. Если раньше привод был рассчитан на пять, максимум на десять лет работы, то сейчас мы довели срок его нормативной эксплуатации до тридцати лет.

- "Ижорские заводы" вошли в состав объединенных "Уральских машиностроительных заводов". В какой степени это будет единая структура с общим планом стратегического развития?

- Пока мы все же в большей степени работаем самостоятельно. Быстро ничего не делается. Хотя уже сейчас у предприятий есть отдельные элементы единой политики. Унифицируется документооборот, система отчетности, финансовые потоки проходят по одной схеме. Горная тематика развивается сейчас совместно. Холдинг это дело координирует. Я думаю, что первым этапом объединения будут совместные поставки экскаваторов и всего остального оборудования для ГОКов. Затем будем развивать и другие совместные направления, чтобы всем было выгодно - и нам, и "Уралмашу". Так что вся основная совместная работа еще впереди, но главное, что очень важно, мы к ней готовы.

- Я понимаю, что наемный менеджер - человек зависимый. Но все же, как вы оцениваете деятельность основного собственника "Ижорских заводов" с точки зрения пользы для предприятия?

- У нас антагонизма нет. Стараемся совместно работать во благо предприятия. Все, что приемлемо и для них, и для нас, мы делаем. У них есть хорошие наработки. Мы их берем на вооружение. Систему бюджетирования мы внедрили. У нас есть работа, поэтому и нет дрязг, некогда, надо работать. Каждый занимается своим делом, и это самое главное.