Метод Макарова

Один умелый предприниматель в состоянии изменить жизнь целого сельского района

Сегодня главным субъектом сельскохозяйственного труда является не колхоз и не фермер, а частник - уверен предприниматель Михаил Макаров. К такому выводу его привел опыт сотрудничества со многими крупными и мелкими агрохозяйствами в сыроварении. Макаров создал свою схему ведения бизнеса, которая позволила ИЧП "Макаров" занять заметное положение на рынке сыров Санкт-Петербурга (7-10% в зависимости от сорта сыра), а одному из крупнейших предприятий региона - Порховскому маслосырозаводу (Псковская область) - выжить.

Один против кризиса

На заре своей трудовой деятельности Михаил Макаров к сырам имел такое же отношение, как и все - потреблял их, не более того. В 1986 году он окончил физический факультет ЛГУ, отработал три года по распределению во ВНИИ радиоаппаратуры и был избран депутатом Ленсовета, где работал в продовольственной комиссии. "Эта работа, а потом и работа в горсовете дала мне информацию о структуре городского рынка продовольствия, о его потребностях, основных поставщиках, - вспоминает Макаров. - После того как в 1993 году совет был распущен, я решил использовать полученную информацию, да и работа понравилась".

Bот Макаров и создал фирму. В 1992 году прежняя система обеспечения города сырами развалилась, а новая только создавалась. Были три-четыре фирмы, всерьез занимавшиеся поставками сыра в город, что приносило неплохие доходы: наценка в 40% была обычным делом. К 1995 году появились первые признаки затоваривания рынка в летний сезон - период наименьшего спроса. Средняя наценка уменьшилась до 10% (сегодня она не превышает 8%). А осенью того же года президент Белоруссии Александр Лукашенко запретил вывоз сыров в Россию с декабря по апрель (период наилучшей торговой конъюнктуры по сырам). Получалось, что в сезон наибольшего спроса на рынке возникал дефицит. В декабре-январе "съедались" прибалтийские сыры, и в марте-апреле на прилавках оставался только дорогой сыр из Германии и Новой Зеландии. Такой перекос дестабилизировал рынок сыра. Спасти могло только собственное производство.

В Ленинградской области сыроделием никто не занимался - слишком низкая рентабельность (стоимость сырого молока в рознице 7 рублей, а цена молока, используемого для изготовления сыра, - 6,15). Ближайшим сыродельческим регионом была Псковщина. Там-то, в городе Порхов, Макаров и нашел единомышленника - директора Порховского завода Валерия Рябухина, который согласился работать по его схеме. Дело в том, что Порховский завод в конце 80-х годов перерабатывал до 170 тонн молока в день, ежегодно выпуская около 2,5 тысячи тонн сыра, а в 90-е оказался на грани смерти.

Сырный толлинг

Купить сыроваренный завод Макаров не мог - денег не хватало. Поэтому он разработал давальческую схему. Предприниматель поставляет сырье (молоко) и реализует готовую продукцию (сыр и масло), а производитель обеспечивает процесс переработки. "Давальческая схема позволяет мне участвовать в процессе ценообразования в качестве основного игрока, - поясняет Макаров. - Все заводы держат низкую цену летом, но при первых признаках оживления конъюнктуры начинают ее поднимать. Если ты участвуешь в процессе, платишь себестоимость производства плюс фиксированную рентабельность, то и летом и зимой имеешь приемлемую цену". К концу первого года сотрудничества с заводом доля ИЧП "Макаров" составила 34% в общем объеме производства сыра на заводе. Спустя еще год она уже достигла 60%, затем - 85%, а в первом квартале нынешнего года равна 96%.

Завод тоже не внакладе. Работа по данной схеме началась в апреле 1997 года, и спустя восемь месяцев производство сыра увеличилось на 35%, а к концу 1998 года - на 54%. Сегодня он один из трех работающих заводов в Порхове, а всего их было построено восемь. Нет текущей задолженности перед бюджетом, работниками и поставщиками, а прежняя задолженность (около 1 миллиона рублей) быстро сокращается. На предприятии работают 180 человек. Средняя зарплата - 800 рублей (по местным меркам прилично), и получают рабочие деньги регулярно.

Пожалуй, самой трудной задачей, за решение которой Макаров брался по предложенной заводу схеме, - обеспечение производства молоком.

Невидимый субъект

"Когда прекратилось централизованное кредитование молочной промышленности, - говорит Макаров, - заводы оказались должниками колхозников. Задолженности достигали полугода. Аграрии не могли покрывать свои издержки и начали резать стада. Что тут же ударило по заводам. И колхозы, и молокопереработчики обанкротились.

"Чтобы поднять рентабельность, нам нужно было увеличить закупки молока и объемы переработки, - продолжает Макаров. - А где взять поставщика сырья? По технологии для производства сыра необходимо свежее молоко, а значит, его нельзя везти дальше, чем за сто километров. В тот момент 80% колхозов были убыточны. Был один фермер, который за неделю сдавал молока на тысячу рублей. Неплохо, но мало. Тогда мы и обратили внимание на частника. Молоко у него никто не собирал, сезонные колебания надоев в отличие от колхозов у частника минимальны. Чтобы привлечь частников, к концу 1998 года мы даже стали выдавать им кредиты на покупку коров, дали выгодную цену на молоко, наладили нормальный расчет. Производство молока стало расти".

Беспроцентные кредиты крестьянам выдавались с осени 1998 года до весны 1999-го. Всего на полмиллиона рублей, что позволило ста тридцати жителям района обзавестись коровами. Расплачиваются они за кредиты молоком по текущей цене (еще две недели назад она составляла четыре рубля за литр, а сегодня три с половиной рубля). Это дало возможность уже 70% крестьян расплатиться с долгом за год. Сдача молока за 1999 год увеличилась в 4 раза. Сегодня кредитами занимается созданный сдатчиками молока и заводом Крестьянский молочный союз, представители которого есть в каждом районе Псковской области. Они смотрят, есть ли у потенциального заемщика место для коровы, может ли он ее содержать. Потом союз договаривается с продавцами коровы и расплачивается за нее.

Раз появились сдатчики молока, то тут же нашлись и сборщики. В основном это пенсионеры, бывшие председатели колхозов. В деревнях их знают, организационного опыта и трудового энтузиазма им не занимать. Они берут за свою работу шесть копеек с литра. Вроде немного. Но в ведении, например, Виктора Ивановича Иванова, бывшего председателя колхоза "Комсомолец", 8 деревень и один поселок. 90 человек ежедневно сдают ему 600 литров молока, что обеспечивает пенсионеру более тысячи рублей в месяц. Другой бывший председатель, Алексей Алексеевич Иванов (ему 75 лет), ежедневно объезжает более трехсот частников, которые сдают ему почти 2,5 тонны молока в день. "Молоко нынче - главный доход крестьянина. С каждой коровы получается около тысячи рублей на семью", - говорит ветеран.

Власть не имущие

Годовой бюджет Порховского района Псковской области составляет примерно 34 миллиона рублей. Колхозы и частные владельцы коров по договору с ИЧП "Макаров" надоили и сдали на маслосырозавод 6 тысяч тонн молока на 20 миллионов рублей. Завод работает и исправно платит в бюджет, обеспечивает гарантированную занятость двум сотням человек, с учетом поставщиков. В общем, социальное значение бизнеса Макарова для района трудно переоценить.

Однако главе районной администрации Леониду Кострице ни Макаров лично, ни частные сдатчики молока, ни успехи завода как-то не по душе. И выражает он движения этой души традиционными административными методами. Например, осенью прошлого года на заводе побывала налоговая полиция, внезапно решившая "ускорить" возвращение старых налоговых задолженностей. Забрали автопогрузчик и "КамАЗ". Первый реализовали за 5000 рублей, а второй - за 7000.

Не любит администрация и частника-поставщика. Согласно закону, принятому Государственной думой, каждому сдатчику молока - как коллективному, так и частному - полагается государственная дотация в размере 40 копеек за литр. Однако в полном объеме ее получили только колхозы, а 914 тысяч рублей, полагающиеся частному сдатчику, до сих пор не выплачены, как, впрочем, и в предыдущие годы. Неравноправность колхоза и частника выражается и в налоге на землю. С колхоза за 1 гектар берут 50 рублей, а с частника - 100 рублей с 12 соток. Зато, используя резервы власти, глава администрации инициировал собственный сбор молока с тех же самых сдатчиков, к которым ездят сборщики Макарова.

Как обустроить село и почем

Макаров считает свой опыт универсальным. В ситуации, в которой находится наше сельское хозяйство - умирающие колхозы, совхозы и слабые фермерские хозяйства, - жизнь на селе может поправить только помощь частнику, который, получив ее, быстро вырастает в самостоятельного экономического субъекта. Не исключено, что именно он станет основой российского фермерства. Для этого нужно немного. Во-первых, государственные кредиты на покупку коров всем желающим крестьянам. Всего-то триста долларов - и жизнь крестьянской семьи становится принципиально иной. Во-вторых, защита внутреннего продовольственного рынка от импорта в периоды наименьшего спроса. Россия сегодня - один из крупнейших европейских импортеров сыра (см. таблицу 3), в основном не элитного, а дешевого. А собственные заводы при этом гибнут. В-третьих, максимально быстрая реорганизация убыточных колхозов (с раздачей скота в частные руки, а земель в частное пользование на разумных условиях) и создание кооперативов типа МТС. Сегодня частникам, особенно в районных центрах (именно в этих городках проживает до половины городского населения России), трудно найти места для выгула скотины. Например, главный инженер "Порховского" Елена Зуева, которая купила корову на "макаровский" кредит, вынуждена выгуливать буренку рядом с железной дорогой. Она бы рада взять выгул у колхоза в аренду, но их частнику сдают на драконовских условиях.

Всего один умелый предприниматель в состоянии изменить жизнь целого сельского района. В Псковской области таких районов 25. Получается, что на 89 субъектов Российской Федерации хватит чуть больше двух тысяч предприимчивых людей, чтобы не только создать успешный бизнес, но и изменить социальную среду.

Что делать с колхозами?

По мнению Валерия Рябухина, у колхозов есть свое место на рынке: "Но нужно поменять структуру. Есть нормальные семьи, которым следует передать во владение скот и землю, и должны остаться неделимые фонды: техника, которая могла бы обрабатывать поля и заготавливать корма, зернохранилище, транспорт. Вместо ста работников оставить с десяток - по количеству техники, а также бухгалтера с директором. Есть у человека стадо в 50 коров, есть земля. Ему посеяли, обработали и убрали, а сам бы он занимался своим делом. Потом сдал молоко, рассчитался за услуги, которые предоставил колхоз. Всем хорошо. Или, скажем, крестьянину нужен лес - дом отремонтировать, сарай построить. Но зачем каждому пилорама? Пусть будет в колхозе".

Михаил Макаров считает, что убыточные колхозы надо распускать срочно: "Пройдут два-три года, техника будет окончательно загублена, имущество разворовано, директора сбегут, а люди останутся без скотины и без техники. Даже если убыточным хозяйствам дать деньги, они пойдут на уплату долгов. Был случай в районе: налоговая полиция приехала в колхоз требовать деньги и на глазах у всех резала коров. Потом продавала за бесценок, чтобы погасить долги. Инвестировать в колхоз бессмысленно. Все будет либо разворовано, либо распределено".

Натуральное хозяйство Псковщины

Псковская область традиционно была аграрной. Во времена СССР она поставляла продовольствие во все области Северо-Запада страны. Помимо развитого молочного и мясомолочного животноводства Псковская область могла похвастаться растениеводческим комплексом, поскольку климатические условия благоприятствуют выращиванию пшеницы, ржи, овощных культур, льна.

Спад в агропромышленном комплексе области в 90-х годах был меньше, чем в промышленности, но все равно к 1999 году сельхозпродукции было произведено в два раза меньше, чем в 1990 году. По статистике, 97% агропредприятий убыточны, и потому сельское хозяйство постепенно становится натуральным: доля личных подсобных хозяйств составляет 72%. Посевные площади сократились, и сейчас область уже не обеспечивает себя зерном. В прошлом году продовольственное и фуражное зерно поступило из США и Западной Европы под гарантии областного бюджета. Сельхозтехника обновляется медленно, на один процент в год. Наиболее передовые хозяйства начинают брать в лизинг технику и крупный рогатый скот.

И все-таки, несмотря на то что псковский агропромышленный комплекс находится в трудном положении, основания для оптимизма могут появиться в том случае, если удастся убедить крестьян, что они могут выгодно реализовать свою продукцию. Заинтересованными покупателями вскоре, похоже, станут предприятия пищевой промышленности, которые начинают переориентироваться на отечественное сырье.

Кирилл Кожин