Вопиющая бедность

В российском банковском секторе формируется "кредитная ловушка" - подобная той, в которую угодили к 1997 году Южная Корея и Япония

В Петербурге состоялся IХ Международный банковский конгресс - главная финансовая встреча года, которая проводится под эгидой Центрального банка РФ и собирает представителей кредитных организаций со всей России, а также зарубежных гостей. Последних, заметим, в последние годы стало значительно меньше. Сейчас дальнее зарубежье представлено в основном директорами российских офисов иностранных банков, в то время как на конгрессы начала 90-х приезжали первые лица банков Нью-Йорка, Лондона, Берлина.

Меньшая репрезентативность во многом обусловлена изменениями в системе организации конгрессов. Раньше их обустройством полностью занимались петербургское ГУ ЦБ и управления Центробанка на местах. Теперь банковскими съездами занимается Москва, а у нее для тщательной организации просто не хватает времени. К примеру, в этом году Банк России утвердил программу конгресса только за месяц до его начала, тогда же началась рассылка приглашений участникам. Вот и не едут к нам руководители серьезных зарубежных финансовых структур - их графики поездок расписаны на год, и чтобы в них нашлось место для российского форума, приглашения следует рассылать заблаговременно.

Став в меньшей степени международным, конгресс тем не менее сохранил свою стратегическую ценность. Он позволяет всем финансовым миром обсудить важнейшие проблемы российской банковской системы.

Дефицит капитала

По словам питерских финансистов, проблема номер один сегодня - недостаточная капитализация банков или дефицит свободного капитала. Президент Международного банка Петербурга Сергей Бажанов определил проблему еще точнее: "Вопиющая бедность российских банков". До кризиса, добавил Бажанов, по крайней мере 12 национальных банков входили в первую тысячу банков мира (хотя вряд ли 900-е или даже 300-е место в мировом рейтинге можно назвать чрезвычайно успешным результатом). Сейчас же наши кредитные организации выглядят бледно даже в сравнении с коллегами из бывшего соцлагеря. Иными словами, российские кредитные организации и раньше были мелковаты, а 1998 год совсем обескровил их.

Многие пытались застраховаться от экономических катаклизмов, формируя капитал в твердой валюте, но незадолго до памятного августа ЦБ эту практику запретил. Банки послушно перевели капиталы в рубли, и их накопления тут же обесценились в четыре раза. Хотя в последние полтора года кредитные структуры активно компенсируют потери - в течение 1999 года совокупный собственный капитал петербургских банков вырос почти в два раза - с 1,9 до 3,7 млрд рублей, - по-настоящему крупными они пока не стали. Так, Промышленно-строительный банк (ПСБ) имеет активов на сумму 14,8 млрд рублей, то есть чуть более 500 млн долларов, и собственный капитал в размере 1,2 млрд рублей, что составляет 40 млн долларов. Активы "Менатепа-Санкт-Петербург" равны 400 млн долларов (11,3 млрд рублей), капитал - 80 млн долларов (2,2 млрд рублей). Это самые мощные банки Петербурга.

В то же время за рубежом средний банк имеет как минимум миллиард долларов активов и 100 миллионов собственного капитала. Что же касается серьезных банков, то капитал британского HSBC, к примеру, составляет 28 млрд долларов, а его активы превышают 470 миллиардов (больше российского валового продукта!). Капитал американского City Corp. - 22 млрд долларов, активы - 310 миллиардов. Согласитесь, неутешительные сравнения.

Конечно, у западных банков давняя история, они действуют в условиях зрелой рыночной экономики. Мы же - молодые, можно сказать, только начинаем. В общем, можно привести множество аргументов, объясняющих маломощность нашей банковской системы. И все они будут правильными, как и то, что некоторые проблемы, мешающие развитию бизнеса, наши банкиры предпочитают не замечать. Например, наши банки, как и все на Западе, исправно публикуют свои балансы в СМИ и предлагают клиентам буклеты с перечнем последних достижений. Однако достоверные данные о качестве кредитного портфеля, объеме невозвращенных ссуд доступны только Центробанку. Кроме того, практически все крупные (во всяком случае по российским понятиям) банки имеют множество аффилированных структур, но не включают их в свою отчетность. А ведь только консолидированные данные по всему бизнесу, который ведет банк, позволяют в полной мере оценить его риски. Словом, банковской системе - как России, так и Питера в частности - не плохо бы стать более прозрачной. Прозрачность рождает доверие, а оно, в свою очередь, способствует притоку в банки новых денег.

Кредитная ловушка

По словам председателя правления Балтонэксимбанка Федора Андреева, низкая капитализация наших кредитных структур "ведет к невысокому уровню конкуренции между ними и, как следствие, к невысокому уровню рынка банковских услуг". Но еще более важно, что она создает серьезные трудности в обслуживании реального сектора экономики.

Крупный питерский завод - судостроительный, энергомашиностроительный, станкостроительный - может, по оценкам банкиров, освоить и вернуть кредит в 50.100 млн долларов. Такие объемы, к сожалению, не соответствуют возможностям банков. Поэтому, как отметил в разговоре с "Экспертом" председатель наблюдательного совета банка "Санкт-Петербург", первый вице-президент холдинга "Банкирский дом "Санкт-Петербург" Юрий Львов, "крупную промышленность в городе кредитуют единицы - причем небольшими кусочками и на короткие сроки, от шести месяцев до года".

Тем не менее кредитовать необходимо, потому что больше вкладывать деньги некуда - фондового рынка практически нет, а возможности спекуляций на валютном рынке сведены к минимуму. За 1999 год совокупный кредитный портфель петербургских банков увеличился на 88%, и эти деньги просятся в дело.

И банки кредитуют. Большинство их них сосредоточилось на обслуживании средних и мелких заемщиков, чей бизнес банкиры знают плохо. Ситуация осложняется еще и тем, что грамотных кредитных директоров и инспекторов в банках буквально единицы. В течение нескольких лет финансовый персонал наших банков учился торговать государственными ценными бумагами, а не оценивать риски работы с предприятиями. В итоге формируется так называемая кредитная ловушка - подобная той, в которую угодили к 1997 году Южная Корея и Япония. Тогда из-за большого количества выданных некачественных ссуд произошел банковский коллапс. Пока, наверное, опасаться серьезного кризиса не стоит - ловушка создается в течение трех-четырех лет, но первые опасные симптомы могут проявиться раньше. Если сегодня, по данным ЦБ, в России более 200 проблемных банков, то по итогам 2000 года, предполагают эксперты, их число как минимум удвоится.

Трудности, связанные с финансированием реального сектора, стали одной из главных тем обсуждения на нынешнем конгрессе, но бесспорных рецептов банкиры пока не придумали. Так, Юрий Львов убежден, что к работе на кредитном поле в той или иной форме должно подключиться государство. Например, заняться инвестициями в промышленность совместно с банками, что частично решит проблему отсутствия у последних "длинных" денег и снизит кредитные риски. Другие эксперты считают, что банкам надо просто лучше работать: активнее наращивать капиталы, учиться находить в промышленном бизнесе надежных заемщиков и хорошо их обслуживать.

Мнений и рецептов прозвучало на конференции множество. Но решения, которые кардинально изменят среду обитания отечественной банковской системы, заставят банки эволюционировать в правильном направлении, принимать все же государству. Эту главную мысль банкиры и пытались внушить представителям правительства и ЦБ на IX Международном банковском конгрессе.