Потерянное ускорение

Реформа промышленности буксует, поскольку в ее осуществлении, по сути, не заинтересован никто

Неудачная попытка властей Петербурга стимулировать структурную реформу в промышленности демонстрирует неготовность к ней ни государства, ни большинства самих предприятий. Принятая два года назад "на ура" питерскими политиками и директорами программа реформирования промышленных предприятий Санкт-Петербурга так и не заработала - даже вполсилы. Не хватило мотивации: когда директора увидели, как много препятствий им надо преодолеть за скромные в общем-то льготы, они отвернулись от этой городской программы. Однако ее руководитель Ефим Гришпун уверен, что не все еще потеряно и скоро к нему опять выстроится очередь желающих.

Льготы за реформы

В начале 1998 года, сменив кресло директора ЛОМО на пост председателя Комитета экономики и промышленной политики (КЭПП) Санкт-Петербурга, нынешний вице-премьер Илья Клебанов заявил, что пора прекратить бездумно раздавать льготы настырным директорам; взамен пора потребовать от них структурных реформ. Клебанов создал в своем комитете Управление реструктуризации промышленности, во главе которого поставил заместителя директора завода "ЛСПО-СВЕРДЛОВ" Ефима Гришпуна - идеолога команды, только что осуществившей чрезвычайно успешную реструктуризацию одного из вполне безнадежных монстров отечественной станкостроительной индустрии.

Что промышленности без структурной перестройки не подняться, очевидно для всех. Другой вопрос, кто и как должен ее проводить, а главное, какова должна быть роль государства в этом процессе. Радикальные рыночники считали, что заниматься этим должны исключительно сами предприятия, в крайнем случае их кредиторы. Государству же вмешиваться не надо, потому что будет от этого одна только бестолковщина и морока. И уж тем более не надо давать никаких льгот. Гришпун на это отвечал, что, во-первых, льготы предприятия все равно получают и получать будут, поскольку на то есть масса внеэкономических причин, а во-вторых, если бы его заводу в свое время помогли с реструктуризацией, то он поднялся бы в два раза быстрее и без такой "крови".

У поддерживающих Гришпуна директоров были и другие аргументы - раз государство виновато в структурном перекосе промышленности, то пусть оно этот перекос и исправляет. "Почему мы должны в одиночку решать свои проблемы? - негодовали директора. - Только потому, что советская власть создала нас для производства никому теперь не нужных пулеметов?"

Доводы Гришпуна в конце концов пересилили сопротивление либералов. Его сделали зампредом КЭПП и дали "карт-бланш" на руководство реформой. 10 сентября 1998 года правительством города была утверждена разработанная в КЭПП программа под названием "Концепция реформирования промышленных предприятий Санкт-Петербурга".

Большой замах без удара

Смысл программы - в государственной поддержке реструктурирующихся предприятий, согласившихся преобразовывать производство через ужатие традиционной для них деятельности до размеров платежеспособного спроса и снижать издержки до уровня, позволяющего устанавливать конкурентоспособную цену. Понятно, что для этого предприятия должны были довести размеры своего имущества, в том числе зданий и земельных участков, до оптимальных значений. Вдобавок государство, отвечая за социальную и экономическую стабильность, требовало, чтобы предприятия позаботились о трудоустройстве сокращаемых работников, а также не пренебрегали интересами бюджетов (начали своевременно вносить текущие платежи и реструктурировали долги) и кредиторов.

За выполнение поставленных условий власти готовы были предоставить предприятиям двенадцать видов помощи, как чисто финансовой (освобождение от налога на имущество консервируемых мощностей, приоритет по выдаче отсрочек по налогам в местный бюджет, помощь в реструктуризации долгов, в том числе перед энергоснабжающими организациями и др.), так и организационной. Реструктурирующимся предприятиям был также обещан приоритет при проведении тендеров на городской заказ и имиджевая поддержка государства (на основе рейтинговых инструментов), помощь при выходе на мировые рынки, а также протекция при получения инвестиций и кредитов.

На руководителей городской индустрии "Концепция..." произвела большое впечатление: около 40 предприятий сразу подали заявки на участие в программе. Однако блицкрига не получилось - сходу ни один план реструктуризации, представленный предприятиями, не прошел даже предварительный фильтр в управлении Гришпуна. Первенцем программы стало ОАО "Усть-Ижорский фанерный комбинат", чей план по реструктуризации был одобрен комиссией лишь 1 декабря 1999 года. За выполнение всех договорных требований предприятие получило на три года льготу по налогообложению простаивающих мощностей на сумму в 1,6 млн руб.

Вторым предприятием, с которым город заключил договор о поддержке (это формальный финал процедуры), стало в августе 2000 года ГУП "Аврора", изготовитель систем автоматики. В июле этого года еще два предприятия прошли комиссию у Гришпуна (договоры с ними пока не заключены - есть замечания по документам). И все. С десяток предприятий находятся в процессе согласования планов, а большинство страдальцев просто отказалось от участия в городской программе.

Рожденный ползать...

Причина конфуза - в общей неготовности к реформам. Выяснилось, что практически ни у одного из старых (созданных при советской власти) предприятий нет полного набора правильно оформленных документов на свое имущество. Так, целый год понадобился "Невскому заводу" для правильного оформления границ своих земельных участков. Без этого невозможно было подписать договор о применении понижающего коэффициента по платежам за временно неиспользуемые земли. Работа эта, по словам начальника отдела стратегии "Невского завода" Натальи Панковой, была весьма трудоемкой и дорогостоящей. "Мы даже не знали вначале, как к ней подойти", - призналась Панкова.

Большие сложности возникли у предприятий и с приведением их планов реструктуризации в соответствие с "Концепцией...". Поначалу все планы, по словам зампреда КЭПП, были весьма слабыми.

Самым сложным почти для всех соискателей государственной поддержки оказался раздел маркетинга - предприятия плохо ориентировались в рынке сбыта своей продукции и не могли убедительно обосновать возможности ее реализации. "Этим грешат все, - утверждает Гришпун. - И оборонщики, ссылающиеся на неопределенность ситуации с военными заказами, и чисто гражданские предприятия".

С другими разделами планов дело тоже шло не шибко. У одних, к примеру, запланирован рост объема производства, но непонятен источник его финансирования, другие не могут объяснить, где они возьмут рабочих нужной квалификации. "Почему возникнет прогресс, не объяснялось, - недоумевает Гришпун. - Мы пустым обещаниям, разумеется, не верили, но времени на разбирательство уходило много". Пришлось даже изменить процедуру: "сейчас мы просим сначала представить нам главную идею - на одной странице. И если принимаем (то есть если КЭПП официально ее согласовывает), предприятие на этой основе пишет план. А если идея кажется нам сомнительной, просим не тратить напрасно свое и наше время".

Когда в друзьях согласья нет

Между тем и сами власти оказались не способны стимулировать процесс в должной мере. И прежде всего из-за отсутствия взаимопонимания между различными структурами городского правительства. Губернатор Яковлев, публично ставя себе в заслугу наличие в городе программы помощи предприятиям, на деле самоустранился от решения связанных с ее реализацией проблем.

Чиновники КУГИ, в свое время согласовавшие пакет документов по реструктуризации, встали в позу, когда дело дошло до рассмотрения бизнес-планов. "Сама методика, регламент, процедура подготовки документов по реструктуризации меня не устаивают, - не раз повторял председатель КУГИ Валерий Назаров. - А те планы, которые представляют предприятия, это фигня самая настоящая". Однако Ефим Гришпун утверждает, что ранее никаких официальных замечаний от КУГИ ни по планам, ни по процедуре ему не поступало.

Можно предположить, что основным мотивом, которым руководствовалось КУГИ, тормозя программу КЭПП, в первую очередь было желание оставить за собой право миловать или карать предпринимателей. Создание четко прописанных процедур не в интересах чиновников.

В частности, КУГИ долго отказывался подписывать с предприятиями договоры на реструктуризацию долгов по земельным платежам, хотя это тоже было предусмотрено программой. Сначала из чисто амбициозных соображений: "Я хочу, чтобы он мне сказал, для чего ему сегодня эта земля, тогда мы будем давать отсрочки" (Назаров), а потом - ссылаясь на отсутствие процедуры рассмотрения этого вопроса в КУГИ. "Но ведь это же прерогатива самого КУГИ, - возмущается Гришпун. - Почему они не разработали процедуру раньше?" Представитель КУГИ в комиссии по реструктуризации Виктор Володькин в феврале 2000 года публично пообещал подготовить процедуру к марту, но появилась она только в июне, впрочем, оказалась совершенно не работоспособна. Потребовался еще один документ - "Положение о порядке взаимодействия структурных подразделений КУГИ..."

Дохлые стимулы

Вообще-то нерасторопность конкретных чиновников - вещь в России привычная и сама по себе вряд ли способна окончательно погубить реформы (россияне находят способы с ней справляться). Да и пассивность объектов реформирования, как показывает опыт приватизации, власть тоже может преодолеть. Но вот если еще и само государство не очень-то хочет проводить реформу...

В 1998 году у потенциальных участников программы были три главные финансовые проблемы, три вида долгов: по налогам, по земельным платежам и перед монополистами-поставщиками энергоресурсов. То, что концепция обещала серьезную помощь в их разрешении, и побудило многих директоров поддержать идеи КЭПП. Но, утвердив одной рукой концепцию реструктуризации, администрация Петербурга другой рукой уже через три месяца нанесла по ней первый удар - КУГИ ввел регрессивную шкалу ставок земельных платежей для промышленности, по которой в 4 раза уменьшалась ставка для больших территорий, таким образом снижая заинтересованность предприятий в избавлении от лишней земли. У КУГИ, отвечавшего за поступления в казну земельных платежей, были свои резоны: предприятия платили плохо, и обеспечить выполнение бюджетного плана проще всего было чисто советским методом - его "корректировкой".

Вышедшее в начале 1999 года постановление федерального правительства N1002, позволившее реструктурировать долги по налогам, в том числе и по местным, еще больше снизило стимулы к проведению реформ по-КЭППовски. В результате к началу 2000 года все, кто хотел, свои проблемы с налоговыми долгами решили и без хлопот с бизнес-планами и городскими чиновниками.

Еще две подножки подставили "Концепции..." "Ленэнерго" и тот же КУГИ. Энергетический монополист, невзирая на соглашение с КЭПП о реструктуризации долгов предприятий, подписавших договор с городом, с середины 1999 года стал жестко требовать расчета по долгам и текущим платежам. Таким образом, программа перестала давать защиту от "Ленэнерго". А в июне 2000 года КУГИ вместе с Комитетом финансов выпустил распоряжение о реструктуризации долгов по земельным платежам. Хотя для участников городской программы распоряжение и содержало особые льготы (5 лет рассрочки по долгам и полное списание штрафов и пеней), но и те, что предоставлялись всем остальным - 3 года рассрочки по долгам и 6 лет по штрафам и пеням - были достаточно велики, чтобы не связываться с реструктуризацией "от КЭПП". Сейчас в среднем пять предприятий в день оформляют рассрочки - и все вне рамок программы.

В результате всех этих подарков обещанные "Концепцией..." льготы стали призрачными. "За то время, пока программа реструктуризации разворачивалась, многие предприятия решили свои долговые проблемы. И мы в том числе", - признает Наталья Панкова.

"Структурная реформа в промышленности была бы осуществлена, если бы к ней относились так же, как, например, к приватизации в ее начальный период", - говорит, подводя итог своей двухгодичной деятельности, Ефим Гришпун. Он считает чрезвычайно важным то обстоятельство, что для приватизации была специально создана мощная влиятельная структура - Госкомимущества (ГКИ), который только этим и занимался, причем очень жестко. Всю страну построили и сказали: "Надо!". И потому главная цель - скорость и масштабы - была достигнута. "А у нас что? - сетует Гришпун. - Разве можно сравнить КЭПП с ГКИ по влиятельности? Да еще и нормативная база заставляла работать на единую цель все государственные структуры. Потому и был результат".

На халяву

Вопреки надеждам радикалов, рынок не торопится все расставлять по своим местам. А у государства не нашлось политической воли ни на настоящие реформы, ни на реализацию массовых банкротств. Вместо этого продолжалось косвенное закачивание ресурсов (рассрочками долгов, заниженными энергетическими тарифами и т. п.) в неэффективные производства, что позволяло им и дальше существовать вопреки законам экономики. Неудивительно, что при таких правилах игры предприятия гонялись лишь за всевозможной халявой. Именно ее-то директора и увидели в городской концепции реформ: "Некоторые наверняка рассчитывали, что быстро проскочат комиссию и получат льготы, - признает Гришпун. - А когда не получилось, сбежали". Оно и понятно - зачем потеть за небольшие льготы, когда в другом месте можно получить больше и даром. А тут еще и дефолт, открывший временную возможность не думать о перспективах.

"Два года назад, когда мы начинали сотрудничать с Гришпуном, у нас были большие финансовые проблемы. И поэтому мы хватались за любые проекты, которые могли дать хоть какое-нибудь облегчение - льготы, возможность хотя бы отодвинуть долги. Сейчас у нас кардинально ничего не изменилось, но финансовое положение улучшилось". То, что говорит представитель "Невского завода" Наталья Панкова, решившегося все-таки участвовать в программе реструктуризации, представляется вполне типичным для всех клиентов КЭПП. А почему "Невский завод" не сбежал? "Мы участвуем в программе главным образом потому, что наш директор считает это престижным. Это улучшает имидж предприятия. А имидж и поддержка властей очень важны для привлечения инвесторов. Потом, хорошие отношения с властями - это хорошие отношения с налоговой службой и со всеми остальными государственными структурами, что всегда очень полезно", - признает Панкова. И, заметим, - ни слова о реструктуризации.

Не пропадет их скорбный труд...

Хотя ни одно из перечисленных выше негативных обстоятельств в КЭПП не считают фатальным, но, сложившись вместе, они образовали "критическую массу" - и процесс распада широкомасштабной реформы пошел.

Это не значит, конечно, что программа была бессмысленной. Отдельным предприятиям помощь профильного городского комитета оказалась как нельзя более кстати - особенно в случаях, когда без согласия властей предприятие не могло решить ту или иную свою проблему. Например, воспользоваться законом о запасах (для освобождения от налога на временно не используемое имущество) или получить "добро" Мингосимущества на отчуждение имущества федерального предприятия. ГУП "Аврора" два года не могло решить проблему с мобилизационными мощностями и обратилось за помощью в КЭПП. Там согласились помочь, если предприятие исполнит процедуру, предусмотренную концепцией. Завод все требования выполнил и получил соответствующее разрешение.

Начальник отдела стратегии "Невского завода" говорит о серьезной помощи по приведению в порядок документов завода: "Иногда чиновники КЭПП просто делали нашу работу, у нас не хватало квалификации. Ходатайства КЭПП перед КЗР и КУГИ сильно помогли заводу урегулировать серьезные технические проблемы по земле". И если самому "Невскому заводу" приведенные в порядок документы по большому счету еще не понадобились (не было серьезного случая), то, например, "Усть-Ижорскому фанерному комбинату" они реально помогли получить крайне необходимый банковский кредит.

Суммируя все, Наталья Панкова говорит, что проделанная заводом в рамках "Концепции..." работа очень полезна (вне зависимости от полученных льгот). Помимо приведения в порядок документов, очень важно было то, что на заводе впервые был проведен профессиональный экономический анализ его деятельности, налажен грамотный контроль за показателями, что значительно улучшило управление, особенно финансовое (и это при том, что формально город еще не помогает - договор не заключен).

Все впереди

Несмотря на массовый бойкот городской программы, сама проблема неэффективной организации производства на предприятиях никуда не делась. Ефим Гришпун утверждает, что "у многих предприятий, не прошедших реструктуризацию, активно пошел процесс роста себестоимости, не сопровождаемый адекватным ростом цен на их продукцию. Облегчение из-за дефолта скоро уйдет. И через какое-то время мы опять придем к тому, с чего начали". Многие эксперты считают, что это время совсем не за горами.

Ефим Гришпун уверен, что без структурного реформирования - самостоятельного, или в рамках государственных программ, типа петербургской, - российская промышленность не имеет будущего. Конечно, можно положиться на неистребимое русское "авось" и полагать, что проблема рассосется сама собой. Но надеяться в этом случае на то, что в России в обозримой перспективе будет создано высокоэффективное производство, не приходится.

Санкт-Петербург