Без поддержки

Консорциум "Мурманский траловый флот" продолжает борьбу за мировой океан

Вплоть до начала девяностых годов 80% отечественного улова добывалось в отдаленных районах Мирового океана. На долю "своего" Баренцева моря, в частности, приходилось лишь 8%. И не потому, разумеется, что запасы 200-мильной исключительной экономической зоны и континентального шельфа России были скудны. Как и всякое здравомыслящее государство, Советский Союз старался соблюдать баланс между численностью своего колоссального флота и объемом рыбных запасов.

Межправительственные соглашения с 46 странами в области рыболовства и управления биоресурсами позволяли нашим судам вести промысел по всему миру. Однако в рыночных условиях высокие затраты на содержание крупнотоннажного флота, предназначенного именно для промысла в отдаленных районах океана, стали очевидны. Не найдя понимания в правительстве, на флотах сочли: зачем содержать убыточных гигантов, если на прокорм вполне хватит и собственного "огорода"?

Прощай, океан

За короткий период на Северном бассейне было списано либо продано 117 крупных судов (62% общей численности), и практически в той же пропорции увеличилось количество среднетоннажных, предназначенных для работы в ближних районах. Единственным, кто выпал из общей тенденции, оказался траловый флот. Его руководство сочло подобную политику весьма недальновидной и рискованной.

"Сырьевая база северо-восточной Атлантики выглядела тогда и впрямь привлекательно: возросли запасы валютоемкой трески и пикши, в Норвежском море возобновился промысел сельди, - говорит Юрий Прутков, президент консорциума "Мурманский траловый флот". - Сосредоточить усилия на наиболее ходовых и ценных объектах было проще всего. Но рано или поздно, перед коллективом встанут все те же набившие оскомину отечественные проблемы снижения производственных затрат, модернизации основных фондов, повышения эффективности труда. Я убежден, что предприятие и должно постоянно работать, будучи загнанным в угол. Только в этом случае мозги управленцев и начинают ворочаться по-настоящему.

Увы, позиция старейшего на Кольском полуострове флота погоды не делала. С 1991 года передислокация производственных мощностей приняла на бассейне массовый характер. Через два года вылов в Баренцевом море возрос более чем в четыре раза и достиг 34%, в 1995 году он составлял уже 45%. Столь резкое увеличение промысловой нагрузки на собственную "пашню" наблюдалось, впрочем, не только по Северному бассейну. В 1999 году из общего улова в 4,2 миллиона тонн около 19% российскими рыбаками было добыто в экономических зонах иностранных государств, 2% в открытых районах Мирового океана, 6% во внутренних водоемах державы. А все остальное, практически 73%, приходилось на собственную 200-мильную зону и на континентальный шельф России.

Результат не замедлил сказаться. Именно в годы реформ впервые произошло снижение наших основных рыбных запасов.

Подарок для бюджета

Оскудение собственной сырьевой базы чревато уже не столько для продовольственной безопасности страны (свыше 70% продукции идет на экспорт), сколько для самой отрасли. С 1996 года, когда общедопустимые уловы по наиболее ценным видам ресурсов начали неуклонно сокращаться, рыболовство стало убыточным. Ситуацию не улучшил даже "обвал" рубля, сыгравший на руку всем экспортерам. Более того, если в большинстве отраслей отечественной промышленности, даже у вечного аутсайдера Агропрома, в последние два года обозначился некоторый подъем производства, в рыбодобывающем комплексе страны продолжается спад: в 1998 году вылов составлял 4,5 млн тонн, в минувшем - 4,2, а в нынешнем - 3,8.

На этом фоне консорциум "Мурманский траловый флот" выглядит настоящим подарком для фискальных органов. Таможенные платежи и сборы - одни из самых высоких в России. В бюджеты и внебюджетные фонды всех уровней вносит по принципу "за себя и за того парня": на долю тралового стабильно приходится 62-63% общего объема региональных рыбацких налоговых поступлений. Хотя ежегодно ему достается не более 20% бассейновых квот. Причины трехкратной эффективности использования сырья лежат, впрочем, на поверхности: консорциум не довольствуется выделенной ему "пайкой", а активно скупает коммерческие ресурсы по всему миру.

"Стараемся использовать любую возможность, чтобы сохранить традиционную дислокацию нашего крупнотоннажного флота: и в открытых районах Мирового океана, и в исключительных экономических зонах других государств, будь то Мавритания, Намибия, Южно-Африканская республика или Аргентина, - говорит Юрий Прутков. - Не все свои районы мы, конечно, смогли сохранить. В частности, тихоокеанский, где на сегодня нам этого просто не позволяет экономика. Да и какая экономика выдержит, если цена тонны дизельного топлива в российских портах за год увеличилась с 220-250 до 380 долларов. Но стараемся брать фактически любые биоресурсы, которые только можно купить за деньги, не пренебрегаем и самыми дешевыми видами сырья. А затем ставим себе задачу на выживание: обеспечить на данном объекте промысла если не прибыль, то хотя бы безубыточную работу. Если очень захотеть, то даже на такой сорной рыбешке, как мойва, можно зарабатывать валюту. Второй год подряд поставляем на японский рынок икряную мойву, где она считается деликатесом.

По объемам вылова консорциум сегодня занимает второе место среди российских флотов. Тем не менее Прутков далек от радужных оценок перспектив: "Правила игры в нашей отрасли до сих пор не сложились, и мне, профессиональному участнику этого бизнеса, они до конца не известны. Сегодня консорциуму выделили квоту, завтра от нее могут отщипнуть весомую часть в пользу каких-то структур, а послезавтра все переиграть вообще. Различных задумок, конечно, много, мы их обсуждаем и по мере сил стараемся воплотить в жизнь. Но по существу это выживание. Главная цель все та же, что и десять лет назад: сохранить суда, рабочие места, предприятие".

"Чужой" ресурс

Сегодня рыбаки откровенно признают серьезные просчеты в использовании сырьевой базы. Однако в нынешних потерях упрекают в основном главное рыбацкое ведомство страны, пережившее за годы реформ шестикратную структурную перетряску, - Комитет по рыболовству РФ. В том смысле, что-де, заблаговременно зная о наметившейся тенденции снижения рыбных запасов в 200-мильной экономической зоне России, правительственные чиновники ни организационно, ни экономически не стимулировали судовладельцев к выводу крупнотоннажного флота в открытую часть Мирового океана... Не так давно в мурманской прессе было опубликовано очередное "открытое письмо", в котором довольно подробно излагались рыбацкие предложения по активизации промысла в отдаленных районах океана. Предложения таковы: ввести госзаказ на массовые виды рыб невысокой стоимости (ставрида, сардинелла, сардина, сайра), обеспечивать суда, работающие за пределами экономической зоны России, топливом по специальным государственным расценкам, формировать средние и крупные акционерные компании с контрольным пакетом акций госструктур...

Сейчас, конечно, можно и попенять Комитету на отсутствие здорового протекционизма по отношению к предприятиям, чья политика стопроцентно соответствует стратегическим интересам самого государства. Но драматизм ситуации в том, что вернуться в покинутые районы на прежних условиях российские суда уже никогда не смогут. Во-первых, потому, что крупнотоннажный флот большей частью давно списан или распродан. А во-вторых, снижение статуса федерального органа по управлению рыбных хозяйством до уровня обыкновенного министерского департамента вообще не лучшим образом сказалось на державных интересах. Чтобы понять это, достаточно проследить "историю болезни" по одному из потерянных Россией промысловых районов, центрально-восточной Атлантике.

Десять лет назад здесь постоянно курсировали до 100 наших крупнотоннажных судов и до 150 сейнеров кошелькового лова. Отечественный флот промышлял не только в открытой части Атлантического океана, но и в водах Марокко, Западной Сахары, Мавритании, Сенегала, Гамбии, Гвинеи-Бисау, Сьерра-Леоне. Из общего вылова рыбы и беспозвоночных в этом районе (3 млн тонн) на нашу долю приходилось более 1 млн. Однако в 1991 году межправительственные соглашения СССР с республиками Гвинея-Бисау, Гвинея (Конакри) и Сьерра-Леоне о промысле в водах этих стран прекратили свое действие. До конца прошлого года за нами, правда, еще оставались зоны Марокко и Мавритании и эпизодически, на коммерческих условиях, Сенегала, где промышляли в общей сложности 20-25 судов из Мурманска, Калининграда и Архангельска. Но в конце 1999-го истек срок и российско-марокканского соглашения.

Свято место пусто не бывает: сейчас в центрально-восточной Атлантике усиленно промышляют в основном флотилии Испании, Португалии, Китая и Южной Кореи. Доступ же россиянам к чужим биоресурсам возможен теперь только на коммерческой основе. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Без руля и ветрил

Сегодня во всех странах мира рыбная отрасль пользуется серьезной государственной поддержкой. Особенно показательна в этом смысле ближайшая соседка Мурманской области, Норвегия. В 1999 году эта страна вышла на первое место в мире по экспорту рыбы и рыбной продукции, объем поставок на внешний рынок составил более 3 млрд долларов. Казалось бы, о каких льготах норвежским рыбакам может идти речь? Тем не менее скандинавские "труженики моря" пользуются льготами по 19 пунктам профессиональной деятельности.

"Во мне все время теплится надежда, что наша работа преимущественно на внутренний рынок, колоссальные бюджетные платежи тралового флота, его осознанный курс на рачительное использование собственных сырьевых ресурсов в конце концов будут оценены, - говорит Прутков. - Но пока этого, к сожалению, не происходит".

Суть, понятно, не столько в оценке, сколько в надежде президента консорциума на здравый подход и здравый смысл: "Зависти подчас не хватает, когда видишь, какое отношение в Португалии, в Китае к рыбакам, которые работают с нами в той же Мавритании, но на основе межправительственных соглашений, с массой самых разнообразных льгот. Это, наверное, только мы, русские рыбаки, с нашей работоспособностью и удовлетворенностью минимумом способны выживать и без государственного плеча. Самое обидное, что подобная поддержка, как правило, не требует дополнительных затрат - только нормального государственного подхода.

Однако для этого государство должно сперва определиться, чего же оно, собственно, хочет. Сформулировать свое отношение к ресурсам, направлению сырьевых потоков, использованию производственных мощностей, их расстановке. Иными словами, нужна долгосрочная концепция развития отрасли, идеологом и застрельщиком которой должен выступать, бесспорно, Комитет по рыболовству РФ.

Мурманск