Женщин надо одевать

У российских швейников есть конкурентное преимущество - они лучше знают пристрастия российского рынка

Отечественная легкая промышленность - одна их тех отраслей отечественной индустрии, что в наибольшей степени пострадали от перехода российской экономики к рыночным отношениям. И легкая промышленность Большого Северо-Запада не исключение. В общем объеме валового регионального продукта в доперестроечные времена доля легкой и текстильной промышленности составляла около 8% - сейчас не более 1,5%.

Однако последние два года легкая промышленность динамично развивается. Прирост объемов производства в отрасли по Северо-Западу только за 2000 год составил более 28%. Именно лидеры во многом определили основной прирост объемов производства. Один из таких лидеров - питерская "Первомайская заря". Генеральный директор "Первомайки", как любовно называют это предприятие петербуржцы, Галина Синцова считается авторитетнейшим специалистом в швейной промышленности. Именно благодаря ей "Первомайская заря" не только не утратила свой производственный потенциал, но и обрела новые качества. Не случайно продукцию фабрики носит чуть ли не каждая третья жительница Петербурга. А уж кто как не Галина Генриховна может оценить, как меняются женщины, а вместе с ними и мода современной России! С ней и беседует корреспондент "Эксперта С-З":

- В советские времена легкая промышленность, впрочем, как и банковская деятельность, воспринималась исключительно как женская сфера деятельности. Теперь в банках чуть ли не все мужики. Отдельные исключения лишь подтверждают правило. В легкой промышленности женщины до сих пор являются основной силой. Понятно, с чем это связано. Не кажется ли вам, что в таком виде легкая промышленность, мягко говоря, мало перспективна?

- Понятно, что мужчины идут туда, где можно заработать больше денег. На женскую долю всегда доставалась малооплачиваемая работа. Например, в той же легкой промышленности бухгалтер на предприятии получал значительно меньше, чем бухгалтер на машиностроительном заводе. Сейчас все это перемешалось. Но я верю, что придет время, и в легкой промышленности будут заработки не меньше, чем в других отраслях. Если говорить о руководителях, то уже массу предприятий легкой промышленности возглавляют мужчины: "Kellerman Санкт-Петербург", "Оджия", "Трибуна", ФОСП.

- Что можно сделать, чтобы повысить добавленную стоимость в этой отрасли?

- Действительно, в легкой промышленности одно из серьезных конкурентных преимуществ - низкая себестоимость, в основном определяемая уровнем заработной платы. Не случайно ни в Швеции, ни в Финляндии, ни во Франции, ни в Италии практически нет производств. Они все вынесены в Азию. Но низкая себестоимость - не единственное конкурентное преимущество. Товар должен быть модным и современным. А это во многом определяется уровнем моделей, качеством ткани, своевременностью выпуска продукции и знанием рынка. Тот же Kellerman начал с нами сотрудничать, потому что мы хорошо знаем рынок. Конечно, то, что иностранцы пришли на наш рынок, очень сильно ударило по нам, но зато, изучая их опыт, наблюдая, как они работают, мы очень многому научились.

- Если говорить о российских швейных предприятиях: насколько они обречены работать исключительно на внутренний рынок? Есть ли у них экспортный потенциал?

- Пока большинство российских швейных предприятий если и работает на экспорт, то в основном по заказам и моделям западных компаний. У нас тоже есть интересная программа с Kellerman. Они делают модели, мы разрабатываем конструкции, отшиваем образцы, показываем их за границей и шьем по заказам одежду под их маркой. Так что часть интеллектуальных работ все же перенесена сюда. Я очень этим горжусь. Если же говорить о создании моделей, то тут у них есть явное преимущество, точно такое же, как у нас здесь по отношению к их продукции: они лучше знают свой рынок. Мы активно изучаем его, но ведь они работают на этом рынке более 40 лет. Сейчас мы начинаем новую линию "See me" (Увидь меня). Занимаемся этим вместе. Их рисунок, их ткани, технология наша, конструкция наша, посадка наша. Это безусловно большой шаг вперед.

- Но когда-нибудь может такое произойти, что "Первомайская заря" будет экспортировать под своей маркой?

- Под своей едва ли. Нужна специальная марка. Наша работа с Америкой показывает, что в принципе такое возможно. Вероятно, без особых ухищрений можно продать любой стране нефть, газ, электроэнергию. С нашей же продукцией просто выйти на западный рынок очень сложно. Ее надо сопровождать как ребенка. Сейчас рынок так насыщен разнообразной продукцией, что без серьезных вложений, сопровождаемых кропотливой работой, там просто нечего делать. Тем более нам. Я была в Америке. Какое там восприятие России! Это же страшно. У нас была там организована фокус-группа. Специалист собрал представителей магазинов и стал задавать вопросы. Как они относятся к моде Италии? О, говорят, Италия - эта самая модная, самая красивая одежда. Франция? Ну, Францию все хотят носить. Англия - это строгий костюм, высокое качество. Израиль - там моды почти нет. Швеция? Есть несколько хороших марок. А Россия? Разве там есть мода? Это бабушки в платках. И вот слушаешь это и постепенно сникаешь. Американцам до нас дела нет. Мы себя очень сильно переоцениваем. Мы о себе ничего не рассказываем. Мы себя только ругаем. Мы все время деремся между собой. Кто же будет покупать продукцию этой страны!

- Вы были в разных странах. Можете сравнивать отношение женщин к моде. В чем сходство с нами, в чем отличия?

- Наши женщины более консервативны, восприятие моды более приторможенное. Конечно, через молодежь изменения приходят и к нам. Сейчас в мировой моде такой лозунг: "Лучше быть смешным, чем скучным". А наша женщина (если брать среднестатистически), которая вышла из советского времени, хочет ли быть смешной? Та, которой сейчас 40-45 лет? Женщины там более независимы, более уверены в себе, они живут хорошо, у них нет таких, как у нас, катаклизмов. Это отражается и на их манере одеваться. У нас же пока мода более скучная. Кроме того, у нас более резкое различие между молодым и старшим поколениями. Молодые - совершенно другие люди. Молодые девочки они готовы быть смешными.

- А какая она - эта средняя российская женщина?

- Мы как раз в основном и шьем на среднюю. Она пока еще ходит в костюме, в юбках, но одевает брюки, блузочки, джемпера. Она хочет быть модной. Поэтому мы для нее тоже выпускаем и какие-то особые пиджаки, и какие-то смешные кофточки. Наша последняя коллекция "Зима-2002" предусматривает отдельные элементы той западной моды. Так что и наша среднестатистическая женщина меняется. Сейчас идет насыщение цветом. Если раньше была приверженность к какой-то блеклости, то сейчас в моде яркий сиреневый, зеленый, оранжевый. Уже прошлым летом объемы продаж показали, что российским женщинам хочется цвета. По сути, это революция в российской моде. Были времена, когда продавалось в основном черное, серое. Из черного же очень тяжело вырваться. Это как ловушка. Идешь - все в черном, а ты одна в красном. Надо иметь большую смелость.

- А "новые русские" женщины, они как одеваются?

- Брючный костюм. Для нас это ведь тоже не так давно стало нормой. Лет шесть-семь тому назад. Вспомните, еще в советские времена Алиса Фрейндлих пришла в Смольный в брюках, ее ведь просто не пустили. Я сама не могла надеть брюки. Мало ли, в райком вызовут. Я всего лет восемь ношу брюки. Всего восемь лет, а ввела их еще Марлен Дитрих. Сразу после войны она начала ходить в таких костюмах. Сейчас, конечно, мы сделали очень большой рывок. Появилось много модных домов, а главное - у женщины появилась возможность выбирать, особенно если есть деньги.

- А кто формирует моду? Производитель или потребитель?

- Тенденции витают в воздухе. Жизнь формирует моду. Появляются новые отношения, новые потребности, новые ткани, новые интересы. Когда идут войны, мода приобретает элементы военного стиля. А с другой стороны, вспомните, перед Первой мировой войной женщины стали обнажаться. Как бы стремились удержать мужчин около себя, не пустить их на войну.

- И удается загодя угадывать тенденции моды?

- А куда денешься? Приходится искать информацию: покупать журналы, ездить на выставки, самим как-то соображать. Это гонка без конца. Мода не стоит на месте, и наши конкуренты тоже. Как говорит наша шведская партнерша, если ты занимаешься коллекциями, будь готова все бросить: семью, мужа, детей, - служить только коллекции, только моде. Мода - это такое дело, от нее не оторваться никак.

- Говорят, что если бы женщина управляла миром, то мир был бы значительно менее агрессивным. В то же время известные женщины-политики как раз ассоциируются с образом предельной политической жесткости: Маргарет Тэтчер, Мадлен Олбрайт...

- Мне кажется, женщина все же вносит в общество некий стабилизирующий элемент. Она стремиться сохранить то, что есть: семью, дом, детей. Можно даже сказать, что женщина в большей степени консервативна: мужчины по натуре скорее революционеры. Кроме того, я бы не сказала, что Маргарет Тэтчер несла в себе какой-то деструктивный элемент. Возможно, она жестко проводила некоторые преобразования, но ведь любое новое всегда с трудом находит себе путь. Она ведь не разрушала ничего, а наоборот, создавала. То, что в нашей стране совершилось быстро, она делала постепенно. Если же говорить о Мадлен Олбрайт, то она ведь мужчине служила и во многом проводила его линию.

- С кем работать легче с мужчинами или женщинами?

- С женщинами работать тяжело. Особенно если они у тебя в подчинении. Не случайно многие женщины привыкли видеть в мужчине опору. "За ним как за каменной стеной", - в этом психология женщины. Они эту психологию приносят и на работу, перекладывая на плечи начальника свои проблемы. Несут начальнику свою боль, свои страдания. Мужчины в этом отношении более сдержанны, если хотите - более скрытны. Но иногда из-за этого и более беспомощны. С другой стороны, женщины в большей степени коллективисты, чем мужчины. Они скорее готовы работать в команде.

- В СССР были достигнуты определенные успехи в вопросах эмансипации женщин. Начиная с женщин, таскающих шпалы, и кончая определенными квотами на представительство женщин в органах власти. Произошли ли какие-то изменения с начала перестройки?

- На первый взгляд - в худшую сторону. Тогда это делалось волевым путем. Действительно, в Верховном Совете существовал определенный процент представительства женщин. То же самое было в республиках, районах, городах. Сейчас же этого нет. Мне как-то не хочется, честно говоря, делить людей на женщин и мужчин. Главное - чтобы у всех были равные возможности. Но тут есть, конечно, один очень важный момент. Женщина, родив ребенка, вынуждена резко снижать свою деловую активность. Хорошо, если у нее есть возможность кому-то перепоручить часть своих семейных обязанностей. Получается, что те женщины, которые имеют какую-то поддержку, могут реализоваться в этом мире, будь то бизнес или политика. В этом отношении, кстати сказать, перестройка увеличила возможности женщин. Не случайно многие женщины пошли в предпринимательство. Это был способ реализовать себя.

- Среди женщин действительно много руководителей мелких предприятий, но вот тех, которые руководят хотя бы средними, значительно меньше, а уж крупными - таких считай что почти нет. Это с чем связано?

- Пробиться в жизни действительно тяжело. А женщине тяжело вдвойне. И это не только у нас. Вот я была в Америке. Женщины и там говорят, что на больших предприятиях для них в карьере есть некий стеклянный потолок. Мужчины не хотят иметь с собой рядом сильную женщину. Это неравенство складывалось исторически. Поэтому такой стеклянный потолок существует. Карьерный рост идет, идет, а на каком-то этапе раз - и все, потолок. Поэтому путь женщины в бизнесе - через малые предприятия. Это в Америке так, а у нас тем более. С другой стороны, смотрите, что делается в Финляндии. Там масса женщин в парламенте, да и президент тоже женщина. Этого исключения я, честно говоря, не понимаю. Может быть, там мужчины слабее? Не знаю.