Между гейзерами и саванной

В Петербурге подряд прошли Недели исландского и колумбийского кино

В современном мире понятие национальной культуры становится все более неопределенным и расплывчатым. Границы в цивилизованных странах чрезвычайно прозрачны, поэтому и деньги, и люди, и тем более идеи пересекают их с невообразимой прежде легкостью. Едва ли не в первую очередь эта глобализация касается кинематографа. Если еще двадцать лет назад случай польско-американо-французского режиссера Поланского был скорее исключением, то сейчас таких примеров десятки и сотни. Китайцы снимают в Голливуде, англичане работают в России, датское движение "Догмы" в считанные месяцы перекидывается за океан. И если даже старая как мир оппозиция "европейское - американское" перестает быть актуальной, что уж говорить о более локальных?

Тем занятнее в ситуации мультикультурности наблюдать за развитием малых кинематографий (равно как и малых литератур, малых школ живописи и т. д.) Петербуржцы за последние недели имели возможность познакомиться сразу с двумя экзотическими и разнополярными примерами.

Программа кино Исландии была, по сути, ретроспективой Фридрика Тор Фридрикссона - единственного режиссера этой страны, имеющего мировую известность. Тор Фридрикссон приехал и сам (исландского классика, правда, почти не заметили из-за его спутницы - актрисы Виктории Абриль, знакомой всем по фильмам Альмодовара). Визит испанки, между тем, носил чисто светский характер: к исландскому кино она имеет опосредованное отношение, поскольку всего лишь снялась в режиссерском дебюте молодого актера Балтазара Кормакура.

На вопрос корреспондента "Эксперта С-З", видит ли он возможность для исландского кино сохранить национальную идентичность, Тор Фридрикссон ответил, что смотрит в будущее с оптимизмом. Свой оптимизм он обосновал тем, что киноиндустрии в стране всего двадцать лет, и поэтому "у нас еще полно не рассказанных историй". На самом деле все эти истории уже были, конечно, многократно рассказаны "старшими братьями" из Швеции, Франции, Англии, США и т. д. Но в фильмах 60-летнего Фридрикссона действительно чувствуется дыхание молодости - молодости кинематографа, о которой уже давно забыли в развитых кинодержавах. Даже последняя работа режиссера - "Ангелы вселенной" - сделана так, будто и нет у кино вековой истории и километров отснятых пленок. Тор Фридрикксон работает, очевидно восхищаясь самими возможностями камеры и монтажа: поэтому и банальности, и длинноты, и наивные фокусы с изображением выглядят не фальшиво, а трогательно.

Другой любопытный момент - неизбывный интерес к маргиналам. Мы видим благополучнейшую Исландию то из окон дома престарелых, то из психушки, то глазами безработного, то - японца, попавшего словно на другую планету. Это, опять же, старый прием: когда происходящее показывается с позиции чужака, изгоя, оно приобретает уникальный ракурс. Интересно, что исландцы выбрали этот прием в качестве единственно возможного: то ли отказываясь оценивать мистику своих заснеженнных пейзажей изнутри, то ли выражая собственное ощущение аутсайдера в западном мире - аутсайдера, который отстраненно наблюдает за бурлением чужой жизни и не стремится никому доказывать свои безусловные достоинства.

В колумбийском кино ситуация еще сложнее: громких имен там нет вообще. Один из ведущих российских кинокритиков признавался вашему автору, что до сих пор не видел ни одного фильма из этой страны. Если судить по представленной программе, колумбийцы - сугубо серьезный народ. Правда, пресловутой латиноамериканской витальности тоже нашлось место - в рамках фестиваля выступила колумбийская певица Тото Ла Момпосина - но ничего, кроме этнографического интереса, эти песни-пляски не вызвали. Другое дело кино: что ни фильм - то трагедия. Нескончаемая гражданская война делает из людей чудовищ, нищие дети умирают на грязных улицах, льется бессмысленная кровь. Здесь обращение к жизни маргиналов - не художественный прием, а обусловленная обстоятельствами необходимость. При этом колумбийцы не изобретают велосипед, а просто нанизывают знакомую реальность на каркас классических жанров: драма политическая ("Не спешите хоронить Кондора"), драма социальная ("Продавщица роз"), драма криминальная ("Люди из агентства "Универсаль"")... Несколько выбивается из общего ряда лишь фильм "Время умирать", снятый по сценарию Маркеса: несмотря на расхожую в западном кинематографе фабулу (герой выходит из тюрьмы, приезжает в родную деревню, где его ждут враги, и неумолимо и сознательно движется к гибели), картина получилась необычной. Не столько, впрочем, по философии, сколько по интонации. Особенно запоминается финал, когда перестрелка в духе Серджио Леоне вдруг заканчивается веселой песенкой - которая и расставляет последние акценты.

И на исландцах, и на колумбийцах были аншлаги, что, конечно, радует. Но оставив эмоции, следует, возможно, сделать и какие-то выводы. Российская кинематография - и с этим надо смириться - за последние десять лет тоже стала "малой", и тоже воспринимается во всем мире как некий экзотический фрукт. Сейчас мы, несомненно, ближе к южной Колумбии, чем к северной Исландии - и по реальной жизни, и по творческой. Но все дороги - открыты. Можно пестовать с голливудской ухваткой мнимую самобытность или пытаться завернуть ее в приятную для западного зрителя обертку. Это Михалков, это Лунгин, это Колумбия. А можно, как Герман - или как Тор Фридрикссон - понять, что кино только тогда становится подлинно национальным, когда не делает для этого никаких специальных усилий. Природа - она и так берет свое. Глядишь, и заживем, как в Исландии.

Санкт-Петербург