Волшебное слово "ресурс"

Экономика и финансы
Москва, 03.09.2001
«Эксперт Северо-Запад» №16 (45)
Рыбная отрасль Северо-Запада России обретает реальный шанс на внушительные норвежские инвестиции

Еще недавно промысловые флоты российского Северо-Запада ежегодно экспортировали в Норвегию до 128 тыс. тонн рыбы, обеспечивая норвежской промышленности около 15% общих поставок сырья. Неудивительно, что за последние двенадцать лет эта скандинавская страна сумела заработать на "интеграции" в сфере рыболовства по меньшей мере 0,7 млрд долларов.

Однако сегодня норвежские аналитики бьют тревогу: правительство РФ твердо намерено повернуть корабли с уловом к родным берегам. Для экономики соседнего государства, основательно "подсевшего" на российский ресурс, это чревато серьезными катаклизмами.

Интеграция по-русски

Взаимоотношения России и Норвегии в области рыболовства уходят корнями в далекое прошлое. На протяжении многих столетий обе страны, связанные протяженной морской границей, вели баталии за обладание ресурсами и островными территориями северных морей. Началом "цивилизованного" этапа принято считать 1975 год, когда бывший СССР и Норвегия подписали межправительственное соглашение о сотрудничестве в сфере рыболовства, перейдя к совместному управлению "дарами" Баренцева моря.

Вплоть до развала Союза это сотрудничество осуществлялось исключительно на государственном уровне, никак не учитывая интересы приморских регионов, а уж тем более - региональных промысловых флотов. Но с 1989 года в российско-норвежских отношениях началась бурная "демократизация", обусловленная, в первую очередь, нашей безоглядной либерализацией внешнеэкономических связей.

При открытой границе и отсутствии каких-либо законодательных ограничителей акционировавшиеся флоты региона достаточно быстро сообразили, где им выгоднее сдавать улов. Соседняя Норвегия с ее развитой береговой и перерабатывающей инфраструктурой оказалась идеальным партнером для промысловиков Северного бассейна: за короткий период с 1991 по 1993 год объем экспорта рыбопродукции подскочил с традиционных 15% до 67%. Резко изменилась и сама структура экспорта - рыбный "сырец" потеснил практически всю так называемую продукцию глубокой переработки (консервы, копчености, клипфикс и др.).

Последствия не замедлили сказаться. Гигантский перерабатывающий комплекс Мурманской и Архангельской областей, а также Республики Карелия, рассчитанный в общей сложности на выпуск 152 тыс. тонн рыбопродукции в год, оказался загружен сырьем не более чем на 30%. Объемы берегового судоремонта снизились до 25%, грузооборот рыбных портов - до 20%.

Вряд ли стоит упрекать судовладельцев в отсутствии патриотизма: экономические условия начала девяностых годов попросту выталкивали рыбопромышленников на зарубежный рынок. По язвительному выражению одного норвежского аналитика, "и региональные, и федеральные власти России блестяще доказали свою неспособность создать благоприятные условия, стимулирующие поставки выловленной рыбы в российские порты". Бессилие государственных чиновников вообще удивительно: ведь в распоряжении правительства РФ имелся столь мощный рычаг, как бесплатные сырьевые ресурсы. Достаточно было оговорить выделение квот каким-либо "правильным" условием (в частности, обязательным процентом поставок на родной берег), и нужный эффект был бы достигнут. Однако факт остается фактом: вплоть до начала 2000 года федеральный центр лишь пассивно созерцал итоги "интеграции": растущий дисбаланс добывающих и перерабатывающих мощностей, хиреющую береговую инфраструктуру, отсутствие налоговых и таможенных поступлений.

За 12 лет экономика Норвегии заработала на рыбной отрасли российского Северо-Запада по меньшей мере 0,7 млрд долларов. Именно в такую сумму вылились прямые платежи отечественных промысловиков за портовый сервис, материально-техническое снабжение, судоремонтные услуги, строительство новых кораблей.

Подсчитать же реальную прибыль скандинавских соседей сегодня не в состоянии ни один экономист.

Скандинавский "пасьянс"

Разумеется, в Норвегии понимали, что у каждой медали имеется и обратная сторона. Масштабные (до 15% от общего объема поставок) вливания российского сырья на протяжении целого десятилетия стали для норвежской промышленности чем-то вроде допинга. Высокая рентабельность предприятий, построенных на первой "интеграционной волне", обусловила колоссальный рост инвестиционных вложений в предприятия рыбной сферы. Однако в последние два года это созидательное рвение изрядно обострило конкуренцию в отношении сырья, приведя к серьезным потерям норвежских компаний, закупающих и производящих белую рыбу и ракообразных (треска, пикша, креветки).

Между тем снижение рентабельности вследствие нехватки сырья - отнюдь не самая грозная туча, нависшая над рыбной промышленностью Норвегии. Тревожным звонком стало для скандинавов явно обозначившееся стремление россиян строить для своих флотов новые траулеры, оборудованные фабриками. Ведь увеличивая глубину переработки сырья, вчерашний партнер не только увеличивает собственные доходы - он также теряет интерес к перерабатывающим мощностям соседней страны.

Подобная ситуация представляется нашим соседям крайне нежелательной. Во-первых, именно россияне обеспечивают им сегодня до 40% выгрузок наиболее ценной белой рыбы. Во-вторых, поставки с российских траулеров более стабильны, надежны и выгодны, нежели поставки собственного берегового флота, состоящего преимущественно из малых судов. И, наконец, безальтернативная работа наших рыбаков на норвежский берег позволяет властям Норвегии весьма эффективно контролировать фактический вылов в совместных с Россией морских владениях.

Наивно было бы полагать, что наших соседей устроит и иной вариант - если значительная часть российских судов вдруг по какой-то причине повернет не на западный, а на собственный, внутренний рынок. Это, к слову, легко могло бы случиться, реализуй Госкомрыболовство РФ свои давние и многочисленные обещания смягчить правила захода судов в родные порты, упростить таможенную, пограничную и ветеринарную процедуры, освободить от уплаты 25-процентной пошлины корабли, прошедшие за границей ремонт или модернизацию и проч.

Все вышесказанное в значительной мере объясняет, почему полтора года назад губернские правления Финнмарка, Тромсе и Нурланда охотно согласились финансировать деятельность не совсем обычного исследовательского коллектива - региональной российско-норвежской группы по вопросам рыбного хозяйства.

Задача группы была сформулирована следующим образом: а) проанализировать плюсы и минусы сложившегося на сегодня сотрудничества Северо-Западных регионов России и Норвегии, б) выявить обстоятельства, мешающие сотрудничать взаимовыгодно и плодотворно, в) изложить свои конструктивные предложения по решению проблемных вопросов.

Учитывая многообразие рыбацкой деятельности - модернизация флота, береговая переработка, прибрежный лов, товарное рыбоводство, научные исследования, - работа предстояла весьма и весьма нелегкая.

"С" или "без"?

Работа над отчетом длилась больше года. За это время актуальность масштабного двухстороннего исследования лишь возросла: на исходе 2000 года правительство РФ озаботилось, наконец, использованием национальных биоресурсов. Не сочтя нужным мудрствовать над созданием благоприятных условий для захода судов в родные порты, столичные чиновники попросту запретили наделять промышленными квотами тех судовладельцев, которые поставляют рыбу на экспорт.

Подобная мера, по осторожным оценкам отечественных специалистов, сократит экспортные поставки морепродуктов как минимум вдвое. Столь резкая смена условий хозяйствования едва ли облагородит финансово-экономические показатели отечественных промысловых компаний: слишком многие из них были "повязаны" долгосрочными договорами и контрактами с иностранными партнерами. Но вот кому не позавидуешь по-настоящему - так это норвежцам...

"То, что Норвегия создала рыбную промышленность, зависящую от российского сырья, естественно, проблема не России, - говорится в отчете. - Не следует скрывать, что норвежская рыбная отрасль благополучно развивалась в последние десять лет во многом в ущерб российской. Сейчас важно найти механизмы, которые позволили бы норвежской стороне вернуть свой долг".

Суть, разумеется, не в каком-то мифическом "чувстве долга". В "норвежском" разделе отчета она формулируется с обескураживающей прямотой: "Рано или поздно Россия построит свою собственную рыбную промышленность - с помощью Норвегии или без нее. В этой связи представляется чрезвычайно важным, чтобы норвежские государственные и региональные власти стимулировали участие рыбохозяйственных предприятий в грядущем развитии этого производства в Северо-Западной России. Кроме того, нельзя забывать, что Россия, страна с населением около 150 млн человек, является и будет являться крупным рынком сбыта рыбы и рыбных продуктов. Имея собственные производственные предприятия на таком рынке, можно значительно укрепить ту часть норвежской экономики, которая нацелена на будущее".

По мнению авторов отчета, в настоящее время практически любой сегмент Северо-Западного рынка благоприятен для инвестиционных "вторжений".

Судостроение: "Российские верфи не конкурентоспособны с зарубежными по причине высоких таможенных платежей за купленные и ввезенные в Россию запасные части и оборудование для ремонта. Кроме того, судоверфи Северо-Запада испытывают сильную конкуренцию со стороны аналогичных предприятий Украины, имеющих дотации на украинскую сталь. Новую концепцию строительства траулеров для российского и западного рынков развивает норвежская компания Кimek в содружестве с северодвинской "Звездочкой". Концепция предполагает строительство корпусов для траулеров в Северодвинске с последующей достройкой судов и монтажом оборудования в Киркенесе".

Рыбоводство: "Российский рынок продаж лосося в настоящее время развивается. Это обстоятельство, очевидно, увеличит потребность в льготных кредитах для создания необходимой инфраструктуры, покупки кормов, оборудования. Необходимо развивать коммерческие проекты по сотрудничеству в области товарного рыбоводства, проявить возможную инициативу по отношению к норвежским производителям кормов для рыбы на российской стороне".

Переработка рыбы: "Береговая переработка в том виде, как она сегодня существует, мало конкурентоспособна, предприятия этой отрасли требуют модернизации. С норвежской стороны следует обеспечить помощь в реконструкции и повышении эффективности перерабатывающей промышленности как через финансирование, так и передачу компетенции. Необходимо отдавать предпочтение проектам в виде небольших современных приемных пунктов и перерабатывающих фабрик".

Риск 50/50

Излишне уточнять, что скандинавы не в восторге от того, что им приходится идти на наш рынок. Об этом в отчете говорится прямо: "Условия российской экономики, налоговое, таможенное регулирование, финансирование и гарантии недвижимого имущества дают, по мнению участников норвежской деловой жизни, не совсем ясные рамочные условия для экономического сотрудничества в рыбной отрасли северных регионов".

Тем не менее не все так безнадежно. В начале девяностых годов парламент Норвегии, вдохновленный развалом СССР, ассигновал астрономические суммы в так называемый Фонд Восточной Европы. Только государственный Институт кредитования экспорта (ГИЭК) получил тогда 3 млрд норвежских крон для использования в качестве гарантии делового риска в странах бывшего Союза. Специально для поддержки инвестиционных проектов на Северо-Западе России был создан также государственный фонд развития деловых структур и регионов (фонд СНД), получивший 150 млн норвежских крон.

Однако все эти средства остались фактически невостребованными. Утверждаемые парламентом ассигнования для гарантий ГИЭК постоянно сокращались (со 100 млн крон в 1997 году до 35 млн крон в 2000 году), а фонд СНД счел необходимым участвовать лишь в очень небольшом количестве проектов. "Существующие программы финансирования оказались мало эффективными для инвестиций в России", - жестко констатирует рабочая региональная группа, не вдаваясь в неприятную для обеих стран подоплеку.

Поправить положение, по мнению специалистов, можно. Для этого, в частности, нужно:

- сосредоточить финансовые усилия фонда СНД на отраслях с потенциалом роста, таких, как рыбная и нефтегазовая;

- увеличить объемы гарантий рисков в мероприятиях, проводимых ГИЭК в странах бывшего СССР. Это позволит охватить большее количество проектов, в том числе и максимально капиталоемкие - по программам модернизации российского рыболовного флота.

Но главное, считает исследовательская группа, это "скоординировать норвежские региональные мероприятия в области рыбохозяйственного сектора через Стратегическое инвестиционное предприятие". Такое предприятие необходимо, чтобы "содействовать отдельным компаниям в уменьшении риска, участвовать в долгосрочных проектах и целостно их оценивать с хозяйственно-экономической и стратегических точек зрения". Базовый капитал стратегической компании оценивается в отчете примерно в 300 млн крон. Правда, с одной существенной оговоркой - не менее 50% этих средств должно вложить само норвежское государство. В подтексте это означает: выталкиваемые суровыми обстоятельствами на российский Северо-Запад, норвежские предприниматели все-таки не хотят рисковать в одиночку.

Мурманск

У партнеров

    Реклама