Рыба ищет где глубже. А человек - где рыба

Мурманским рыбопереработчикам, оказывается, выгоднее работать на норвежском сырье

Сначала 90-х годов российская рыба стала интенсивно "уплывать" в иностранные порты, подтверждая пессимистический тезис о превращении России в сырьевой придаток Запада. В этом году небольшое рыбоперерабатывающее предприятие Северного бассейна - ОАО "Мурманский рыбокомбинат" - поступило наоборот: оно начало работать на норвежской рыбе-сырце. Нетрадиционный опыт привел к неожиданному результату: оказалось, что с норвежцами переработчикам работать дешевле и удобнее.

Разошлись дороги

Еще пятнадцать лет назад российская рыбопереработка, живя в единой связке с рыбодобычей, чувствовала себя вполне уверенно. В административно-командные времена в рыбной отрасли действовали те же незамысловатые схемы, что и в экономике всей страны: государство дотировало рыбаков, оно же устанавливало фиксированные цены на выловленную рыбу, оно же снимало с флотов заботу об экспорте, централизованно отправляя за границу около 15% улова. Если судить по отчетам, получалось неплохо. В частности, в Мурманской области доля внутреннего валового продукта, производимого рыбодобывающими и рыбопроизводящими предприятиями, превышала 30% областного ВВП.

С началом экономических реформ картина резко изменилась: данный показатель к концу прошлого десятилетия снизился до 8%. Причин тому не счесть. Государство забыло о том, что рыбодобывающая отрасль в большинстве стран дотационная, и оставило ее "дрейфовать" самостоятельно. Основные фонды флотов старели морально и физически, объемы уловов катастрофически падали. "Точкой минимума" для мурманских рыбодобытчиков считается 1998 год, когда объемы вылова уменьшились в три раза по сравнению с 1990-м и составили всего 385 тыс. тонн за год.

Однако нет худа без добра: утратив материнскую опеку со стороны государства, отрасль приобрела взамен до тех пор невиданную степень свободы. Для рыбаков это оказалось благодатью. Получив возможность управлять собственным бизнесом, рыбодобывающие флоты устремились к иностранным берегам. Мурманчане в первую очередь освоили норвежский рынок, который отреагировал на приток сырья падением закупочных цен и появлением десятков новых перерабатывающих фабрик вдоль восточного побережья страны. Россиян привлекали надежность партнеров, немедленный расчет в твердой валюте, а зачастую - готовность кредитовать рыбодобычу под будущие уловы. Если в 1992 году удельный вес экспорта в общих объемах производства рыбной продукции области не достигал 20%, то в самом "экспортном" 1997 году этот показатель приблизился к 60%.

В первую очередь речь идет о популярных на Западе треске и пикше - до трех четвертей этого валютоемкого товара выгружается в портах Западной Европы. Однако сельдь и мойва тоже, случается, "проплывают" мимо родных портов. Первая устремляется в Норвегию, которая, заморозив или засолив российскую рыбу, возвращает ее "на родину" по цене, в 2-3 раза превышающей закупочную. Крупную икряную мойву покупают японцы - для собственного потребления.

Российские береговые предприятия в условиях подчеркнутого невнимания со стороны рыбаков хирели опережающими темпами. В 1995 году Мурманский морской рыбный порт переработал рыбы и рыбопродукции в четыре раза меньше, чем в 1990-м, и за последующие пять лет с точки минимума поднялся лишь на 30% (по данным порта, за 2000 год перегружено 386 тыс. тонн "рыбных" грузов). Производство товарной пищевой рыбной продукции за эти годы сократилось в пять раз, рыбной муки - в двадцать один. Хотя кривая выловов медленно поползла вверх, береговая рыбопереработка продолжает двигаться в обратном направлении.

По данном Мурманского областного комитета статистики, за последние пять лет прошлого десятилетия производство копченой рыбы уменьшилось в 6 раз, а, к примеру, соленой сельди - в 15 раз. На не блестящих результатах хозяйствования сказывалось стремительное дробление (некогда крупный мурманский рыбокомбинат распался на десяток небольших предприятий), износ оборудования, устаревание технологий и вечная нехватка оборотных средств.

Очевидно, что две ветви единой рыбной отрасли - добывающая и перерабатывающая - обрели разную судьбу. Первая, вырвавшись на мировой рынок и получив возможность продавать товар за валюту, поправила свою рентабельность, доведя ее в среднем до 20%. Вторая с момента вхождения в рынок, напротив, ухудшила свое положение, и до дефолта в основном работала с убытком и накапливала долги перед бюджетами всех уровней.

В поисках сырья

В середине августа в холодильниках рыбного порта Мурманска хранилось 26 тыс. тонн рыбы, в первую очередь - пелагических видов: мойва, сельдь, путассу. Этого объема вполне хватило бы, чтобы загрузить работой на год ОАО "Мурманский рыбокомбинат" (осколок бывшего одноименного предприятия). Тем не менее его директор Михаил Зуб предпочел искать сырье в Норвегии, уверяя, что с рыбаками-соотечественниками найти общий язык невозможно.

С 1999 года доля экспортных поставок в общем объеме произведенной рыбопродукции, действительно, стала снижаться. Секрет возврата рыбаков в родной порт прост: в 1999-м году мурманские флоты выловили на 200 тыс. тонн больше, чем в "провальном" 1998-м, а в 2000-м году прибавили еще 100 тыс. тонн. Прирост шел исключительно за счет пелагических видов рыб. Однако интерес Европы к российской мойве и сельди остался на прежнем уровне, излишки же потекли в Россию: в прошлом году в отечественные порты было ввезено около 80% выловленной мурманскими флотами "пелагии".

Казалось бы, для береговой обработки должен наступить праздник. Но - не наступил: береговики по-прежнему сетуют на незагруженность мощностей и называют две основные причины своих разногласий с поставщиками. Во-первых, слишком длителен срок превращения вложенных денег в рыбу - три-четыре месяца. Во-вторых, высока цена продукции. Руководители добывающих флотов отвечают, что цена реальная, складывается из затрат и скромной (5-10%) рентабельности.

Обе стороны, похоже, крепко стоят на своем: хранящаяся с конца путины (апрель) в холодильниках рыбного порта мойва к августу упала в цене с 13 до 9 рублей за килограмм. Специалисты комитета по рыбохозяйственному комплексу администрации области не исключают дальнейшего снижения цены - срок реализации вот-вот истечет. Однако переработчики покупать сырье не спешат, изыскивая более дешевые варианты.

Большая часть привозимой в Мурманск рыбы проходит первичную обработку (заморозку) на судах-морозильщиках сразу после вылова, что, естественно, закладывается в цену продукции. Береговым переработчикам значительно выгоднее работать с охлажденным (переложенным льдом) сырьем, либо же с рыбой, привозимой в воде, в наливных танках.

Но "охлажденки" в Мурманский порт привозят немного - на всех переработчиков не хватает. А единственное наливное судно Северного бассейна, сейнер МЕ 0121 "Мурман-2", конечно, могло бы завалить берег сырьем - емкость его танков позволяет привозить по 700 тонн рыбы за рейс. Если бы не одно "но": в 1998 году этот корабль был построен на норвежские деньги на датской судоверфи и передан компании "Мурман СиФуд" по договору бербоут-чартера (разновидность финансового лизинга). По российскому законодательству, судно не может войти в порт, пока владелец не заплатит таможенную пошлину и НДС - всего 26% от стоимости постройки (около 30 млн норвежских крон). Понятно, что бербоут-чартерные суда (их у мурманских рыбаков уже 29 из 225) сторонятся российских портов, как черт ладана. В том числе и желанный для береговиков "Мурман-2".

Но в 1999 году мурманские рыбопереработчики (в первую очередь - ОАО "Мурманский рыбокомбинат") проявили изрядную настойчивость. Убедив правительство РФ в социальной значимости предлагаемого проекта, добились постановления за подписью премьер-министра Примакова, которое разрешало в порядке эксперимента "Мурману-2" заходить в Мурманский порт без уплаты устрашающего сбора. Судовладелец не слишком рвался в мурманский порт: свежую российскую сельдь, как уже говорилось, охотно берут норвежские переработчики, "намораживая" долларов по 300 на каждой тонне. Однако, привлеченный обещанными внушительными квотами, дал свое согласие. Впрочем, из 34 тыс. тонн выделенной в 1999 году квоты на вылов сельди и путассу, в Мурманск привез лишь 4 тысячи.

Переработка была рада и этому - сырье "Мурман СиФуда" оказалось вдвое дешевле того, что привозят траулеры-морозильщики (к примеру, средняя отпускная цена "наливной" мойвы - 5 рублей 50 копеек за килограмм). На следующий год эксперимент был продлен, квота для "Мурмана-2" увеличена. Тогда же переработчиками была разработана концепция создания в южном районе Мурманского морского рыбного порта свободного таможенного склада, который позволил бы заходить в Мурманск всем судам, находящимся в бербоут-чартере или ремонтировавшимся на иностранной судоверфи (стоимость ремонта также облагается НДС и пошлиной).

Авторы идеи предлагали перенести НДС и пошлину с объекта на субъект - с судна на рыбу - и растянуть выплату таможенных сборов на десятилетие, приплюсовывая ее к стоимости каждого килограмма привезенной улова. Однако в правительстве страны идею не услышали.

Государственный таможенный кодекс не позволяет превращать временное освобождение от налогов в перманентное состояние: на 2001 год эксперимент с беспошлинным заходом в Мурманск пролонгирован не был.

Норвежский аукцион

Оставшись без российской дешевой рыбы, директор "Мурманского рыбокомбината" Михаил Зуб проанализировал норвежский рынок сбыта свежей рыбы. Как выяснилось, не зря.

У соседей-норвежцев, в отличие от нас, весь улов рыбаков реализуется через аукционы, организуемые двумя крупными посредническими фирмами: одна занимается продажей донных видов рыб, другая - пелагических. Таким образом обеспечивается не только прозрачность хозяйственной деятельности флотов, но и относительная стабильность, во всяком случае - прогнозируемость отпускных цен на рыбу и рыбопродукцию. Norges Sildesalgslag (именно эта норвежская компания занимается организацией продажи рыбы пелагических видов) проводит электронные аукционы четыре раза в день. В торгах участвуют владельцы судов, уже готовых к поставке товара на берег. Потому от момента совершения покупки на аукционе до получения рыбы проходит минимальный по российским меркам срок - 2-3 дня.

Прецедента участия российских компаний в норвежском рыбном аукционе до сих пор не было. Первопроходцу - "Мурманскому рыбокомбинату" - пришлось решать две задачи: найти деньги на участие в норвежских торгах и получить разрешение на ввоз рыбы на территорию России. Первая была решена сравнительно просто. Хотя один из местных банков, пообещавший дать кредит под основные фонды "Мурманского рыбокомбината", в последний момент убоялся участия в неапробированном мероприятии, очень вовремя появились покупатели из столицы. Московскую фирму, уже несколько лет скупающую рыбу у мурманских рыбаков, привлекли обещанная более низкая цена продукции из норвежского сырья и стремительный по российским меркам оборот средств.

Открытый в Der Norske Bank счет давал "Мурманскому комбинату" право участвовать в аукционе. Но на получение разрешения от многочисленных контролирующих органов: комитета по ветеринарии, санэпиднадзора, центра стандартизации и метрологии, - понадобилось три месяца.

Первый норвежский аукцион с участием российского покупателя прошел. второго марта, а четвертого уже пришло первое судно со 150 тоннами мойвы. С 2 марта по 10 апреля "Мурманский рыбокомбинат" десять раз участвовал в электронных торгах, и в результате принял десять судов с 1327 тоннами мойвы. Первую половину - для профинансировавших проект москвичей, с шестого судна - уже для себя, так как появились деньги для самостоятельного участия в аукционе.

Средняя аукционная цена сырца мойвы составила 1,17 норвежской кроны (3,7 рубля) за килограмм. К ней прибавились затраты, связанные с заходом в порт и выгрузкой: НДС и таможенная пошлина за импортный товар, в общей сложности составляющие 20% от стоимости ввозимого улова, сбор за валютные операции (0,2%), таможенное оформление (0,15%), плата за выгрузку.

Три первых пункта не касаются отечественного рыбака, если он везет российскую рыбу в российский же порт. Этот факт побудил Михаила Зуба заняться отчасти маниловскими подсчетами: сколько бы стоила "наша" мойва, если бы родные флоты продавали ее по цене норвежского аукциона? Выходило - 4,5 рубля против 4, 9 рубля за килограмм норвежской.

Впрочем, это не более чем мечты. В реальности своя мойва, привозимая "Мурманом-2", как уже говорилось, обходилась рыбопереработчикам на 60 копеек дороже. Доводы владельцев российского сейнера звучат убедительно: судно огромное, экипаж на нем в 10 раз больше, чем на норвежских наливных судах, в течение года оно часто ходит в отдаленные районы мирового океана, что ложится на общую себестоимость производимой продукции.

Выводы Зуба звучат еще убедительнее: доступная по цене для российских переработчиков рыба есть только у норвежцев.

Побочно новый опыт принес еще одно любопытное открытие: утверждение российских судовладельцев, что обслуживание в норвежском порту дешевле и качественнее, не вполне соответствует действительности. Качественнее - безусловно, особенно с точки зрения экономии времени. Оформление бесконечного количества документов (на входе в отечественный порт судно встречают представители 12 контролирующих органов) занимает порой от 3 до 10 часов. Обслуживание в иностранном порту занимает в два-три раза меньше времени. Но сами услуги мурманского рыбного порта: стоянка у причала, погрузочно-разгрузочные работы, снабжение водой, паром, электроэнергией, - обошлись норвежским поставщикам "Мурманского рыбокомбината" на 25% дешевле, чем в родной стране.

"Мурманский рыбокомбинат" намерен развивать свой опыт работы на импортном сырье: месяц обработки норвежской мойвы принес предприятию 2,3 миллиона рублей чистой прибыли. В августе в Баренцевом море начался лов сайды, и цена ее на норвежском электронном аукционе кажется Михаилу Зубу приемлемой. Но это уже другая рыба - из тресковых. Вновь звучат слова об отсутствии прецедента. А потому для получения разрешения на ее завоз переработчикам придется вновь пройти весь круг согласований.

Мурманск