Имеющий уши услышит

Произошло достаточное знаковое для нынешнего времени событие: приказом Государственного таможенного комитета в два-три раза (в зависимости от вида) снижены пошлины на ввоз технологического оборудования. Кто-то скажет, а что же здесь такого? Действия ГТК вполне укладываются в русло той политики, которую проводит правительство России, снижая налоговую нагрузку на экономику. Все это так. Однако имеет смысл потратить время и разобраться, почему это происходит именно сейчас.

Честно говоря, мне, к примеру, как-то слабо верится в такое неожиданное просветление в умах нашего чиновничества. Про то, что пошлины на технологическое оборудование и комплектацию должны быть снижены, говорилось уже достаточно давно: если память мне не изменяет, Ассоциация промышленных предприятий Петербурга предлагала нечто подобное еще в былинном уже 1996 году. Тем не менее тогда промышленники не нашли взаимопонимания с правительством.

Что же изменилось? В отличие от того времени сигналы, посылаемые отечественным бизнесом власти, стали не только более осмысленными (в предложениях тех лет одновременно с просьбой о снижении пошлин присутствовала прямо противоположная просьба об увеличении таможенных пошлин), но и более сильными. Лоббистская мощь наших предпринимателей значительно возросла. Власть уже просто не может не считаться с их мнением. Естественно, что возникает вопрос: как же так, а олигархи, которые нынче "равноудалены"? Их сила при Борисе Николаевиче была куда более заметной, броской, чем влияние актуальное. Дело в том, что олигархический капитал того времени в основном не имел промышленных корней. Да, среди олигархов и тогда присутствовали владельцы "заводов, газет, пароходов". Однако бизнес свой, в своем большинстве, они строили на финансовых операциях. В созданных ими конгломератах предприятия рассматривались как не более чем актив, который в лучшем случае можно перепродать, а в худшем высосать из него всю текущую ликвидность. О том, что необходимо развивать продуктовое направление предприятий, эти хозяева мало задумывались. Свое влияние на органы власти они в основном использовали в корыстных личных целях, а наличие конкретных корпоративных интересов отечественного бизнеса казалось фикцией. Правда, в ряду тех олигархов особняком стояли нефтяные и газовые короли, уже тогда с успехом лоббировавшие свои узковедомственные интересы. Но именно узковедомственные - стать выразителями чаяний всего делового сообщества они тоже не смогли.

Однако постепенно в российской промышленности выросла новая элита, не только обладавшая более широким мировоззрением, но и способная объединять свои разрозненные голоса в пользу развития отечественного капитала. Поначалу голоса эти были не особенно слышны, но процесс смены бизнес-элит набирал обороты. Особенно он ускорился после дефолта, девальвации национальной валюты и наметившегося подъема промышленного производства. И тут количество перешло в качество. Вдруг выяснилось, что власть вполне способна воспринимать те предложения, которые ей предлагает наиболее активная часть общества, более того, она остро в них нуждается. Оказывается, раньше ей просто не хватало адекватного собеседника (а тот, кто одновременно выдвигает два взаимоисключающих предложения, вряд ли может считаться таковым).

Но вернусь к пошлинам. Понятно, что те, кто когда-то предлагал их повысить, тоже руководствовались логикой - логикой защиты собственного рынка от иностранных конкурентов. При этом их мало волновало, что одновременно они значительно осложняют жизнь коллегам, готовым на равных конкурировать на глобальном мировом рынке. Понятно, что, например, наши судостроители, вынужденные покупать дизель для корабля на Западе (поскольку нормального отечественного аналога нет) и платить за него 20 процентов пошлины на таможне, автоматически увеличивали на эту сумму свои издержки, а значит, снижали свою конкурентоспособность на рынке.

Я далек от того, чтобы считать, что государство не должно защищать интересы собственных производителей. Но, на мой взгляд, делать это надо, во-первых, предельно аккуратно, чтобы не загубить у них стимулы к развитию и не подрывать конкурентоспособность в смежных отраслях, а во-вторых, в наших условиях целесообразнее оказывать протекционистскую поддержку своим на собственных ресурсных рынках (например, при распределении лицензий на месторождения). В любом случае, для развития собственной экономики нет смысла уделять запретительным мерам больше внимания, чем мерам позитивным, стимулирующим развитие конкуренции. Можно, кстати, заметить, что высокие заградительные пошлины не помогли их лоббистам. Роль предпринимателей, являвшихся апологетами закрытых рынков в экономике России, значительно снизилась, как снизилось и их влияние на власть. Теперь, я надеюсь, она слушает других людей.