Мариинский балет стал Большим

Культура
Москва, 12.11.2001
«Эксперт Северо-Запад» №26 (55)
30 лет спустя "Лебединое озеро" скорее компрометирует своего автора

После широкомасштабных обменных гастролей в рамках празднования 850-летия Москвы (1998 год) Мариинский и Большой театры решили повторить акцию, не дожидаясь юбилея Петербурга. Правда, на этот раз в более скромном варианте: Москва привезла балет "Лебединое озеро", реанимированную постановку Юрия Григоровича 1969 года, по мнению руководства, - знаковую для репертуарной политики театра. Мариинка ответила "Спящей красавицей" - самой серьезной работой "Дома Петипа" последнего времени. Среди причастных к событию, несколько странно названному "взаимные гастроли" (видимо, придуманное в прошлый раз "обменные гастроли" показалось не очень звучным), - Минкульт и "Золотая маска", Роснефть и Московская патриархия. Первый спектакль прошел в обстановке официозно-представительской. Организованно работала клака - похоже, московская прибыла на подкрепление чахлой местной. Но все это вряд ли могло бы помочь спектаклю.

Только ленивый, кажется, не занимался мелиорацией "Лебединого озера". Для 1969 года спектакль Григоровича был весьма прогрессивен, но тридцать лет спустя он скорее компрометирует своего автора - хореографа, обеспечившего Большому балету в те годы мощный творческий подъем. Однообразна танцевальная лексика, повторяются режиссерские приемы, без конца цитируются собственные находки прошлых лет, да и гомосексуальные обертоны главной коллизии - странной любви-ненависти, связывающей принца и Злого гения, - давно утратили притягательность запретного плода. Все вторично в этом "Озере": черный и белый герои похожи на фей из "Спящей красавицы", танцы невест - на танцы кукол в "Щелкунчике", Злой гений - на Мышиного короля. Шаблонная "условность" оформления Симона Вирсаладзе (натуральные люстры висят прямо над озером) плохо маскирует полное отсутствие сценографической концепции.

Благодаря удачно подобранным исполнителям конфликт спектакля все-таки вспыхивал, хотя и лишь с появлением Злого гения. Слабый нежный принц - и его вездесущий черный двойник, по-восточному изгибающийся в прихотливых аттитюдах (Николай Цискаридзе), или, во втором спектакле, - олицетворяющий все императивное, что не состоялось в самом принце (Дмитрий Белоголовцев). Принцы Григоровича не сами решают свою судьбу, а полагаются на течение роковых влияний. Но классические премьеры Большого не воспользовались и этой зацепкой для роли. Принц в первом спектакле (Андрей Уваров) мало чем отличался от второго (Сергей Филин) - разве что первый был чуть более косолап, а второй более инфантилен в повадках. Впрочем, легким прыжком могли похвастать оба.

Куда проще было определиться с балеринами. Тем не менее первый спектакль отдали худшей - Анастасии Волочковой, при появлении которой по ходу действия не напрасно разбегались и лебеди, и принц, и Злой гений. По-птичьи маленькая головка и длинное тело, словно равномерно покрытое лаком, как плечи Элен Безуховой... собственно, о танце Волочковой уже как-то и говорить неловко. Разве отметить, что если Григорович собирался сделать Одетту-Одиллию минимально похожей на лебедя, то Волочкова этому замыслу ответила вполне. Зато ее коллеге Анне Антоничевой удалось почти невозможное - постановка наполнилась хоть каким-то смыслом и даже обнаружила в себе некое образное равновесие: Злой гений - Дмитрий Белоголовцев с мощной энергетикой, повелительным жестом, взрывными прыжками олицетворял все личностное, Принц - Сергей Филин оставался неопределенной бутафорией, эдаким "облаком в штанах", а героиня Анны Антоничевой с ее нежной хрупкостью тонких, тревожно странных линий персонифицировала лирическое начало. Ее не испортили даже не вполне уместные растяжки в шпагат, неуклюжие переступания на пуантах или неудавшиеся фуэте. Так или иначе, это был единственный лебедь на два "Озера".

У партнеров

    Реклама