Виктор Сухоруков: "Надо достойно спуститься с горочки"

Известный петербургский артист Виктор Сухоруков отметил пятидесятилетие. На торжественный вечер в кинотеатр "Аврора" собрались только друзья. И хотя юбиляр начал сниматься всего десять лет назад, в сорок лет, фильмы с его участием, можно сказать, знают все - это "Брат" и "Брат-2", "Бакенбарды" и "Счастливые дни", "Окно в Париж" и "Про уродов и людей", "Русские страшилки" и "Комедия строгого режима"... Теперь он культовый артист, который вопреки всем "звездным" законам сохраняет завидную независимость.

Желающих выпить с ним в день рождения оказалось предостаточно: от многочисленных алкогольных компаний-спонсоров до Олега Меньшикова, в театре у которого Виктор Иванович репетирует нынче гоголевских "Игроков" и который, примчавшись из Москвы на торжество, расстелил прямо на сцене огромный восточный ковер и наполнил бокалы шампанским. Правда, сам юбиляр не пьет, сохраняя вместе с присущей ему здравостью речей завидную искренность и общедоступную мудрость.

- Витя, как для человека, формально не привязанного ни к одной из организаций, для тебя существует проблема выбора?

- Ты сейчас поставила меня перед выбором. Если говорить правду, то надо сказать то, что на сегодня составляет для меня личную тайну. А если говорить для печати, нужно соврать. Скажу так: я привык на сегодняшний день играть в жизни роль счастливого человека, человека-удачу. Я отучил себя жаловаться. Хотя - и здесь начинается та самая правда - в реальности все не так однозначно. У меня есть проблемы, трудноразрешимые вопросы. Это я придумываю себе великую занятость и огромную востребованность Сухорукова в обществе. Но говорить об этом, Жанна, - это врагов веселить.

- Я уже во многих изданиях встречала сетования журналистов по поводу твоего переезда в Москву. Так ты все-таки уехал или не уехал из Питера?

- Ответить на этот вопрос мне сейчас очень легко, потому что ответ определил практический опыт. Дело в том, что однажды журналисты меня спросили: "Если бы Москва позвала-поманила, поехал бы?" "Да, - сказал я. - Наверное, поехал бы". И тут мне как будто Бог сказал: "Погоди. Куда ты собрался? Ты сначала попробуй поработать в Москве, присмотрись к ней. Да, ты московских кровей, Сухоруков, но сегодня Москва другая: нужен ли ты ей, примет ли она тебя, предоставит ли тебе нишу? Несмотря на пришедшую к тебе популярность, ты можешь оказаться в ней чужаком". И мне была дана возможность присмотреться. Весь этот год у меня прошел под знаком Москвы: я работал над "Маленьким принцем" в театральной антрепризе, сейчас продолжаю репетировать "Игроков" с Олегом Меньшиковым в его "Товариществе 814", снимался в трех московских фильмах. Весной-летом я просто жил в поездах. И сделал вывод: хочу домой. Меня тянет в мою квартирку в Петербург. Я не могу сказать, что Москва меня отвергла, - нет! Я был обласкан: за полгода я услышал там столько добрых, приятных, красивых слов, сколько в Питере, наверное, за десять последних лет не слышал. Но тем не менее сегодня я могу сказать: я буду жить здесь. А если я понадоблюсь кому-то в столице, свистнут - я приеду. Маршрут короток. Не знаю, проиграю или выиграю, но делаю ставку на покой, на душевное равновесие. Я выбираю то место, где мне комфортнее психологически и физически: в мокром и сером Петербурге мне гораздо вольготнее, чем в безумно суетной Москве.

- Расскажи поподробнее про театральный проект "Игроки".

- Как только Олег узнал через наших общих друзей, что я подал в Театре Комедии заявление об уходе, он тут же позвонил и позвал меня в работу. Репетиции мы начали в Крыму, в горах. Собираюсь сыграть две роли. Причем желание Олега таково, чтобы это были два героя - разных до неузнаваемости. Стараюсь, мучаюсь. Открою маленький секрет: одна из ролей будет на украинском языке, и он мне показался даже сложнее английского, потому что в одном слове здесь может встретиться три буквы "ы".

- Почему понадобилось уезжать в горы?

- Просто потому, что это был конец сезона, люди устали, и Меньшиков красиво схитрил: соединил начало работы над "Игроками" с отдыхом. Мы жили дикарями в поселке, но выезжали к священным источникам, в горы.

- То есть жизнь свободного художника тревог тебе не доставляет?

- Да нет. Тревоги все равно остаются: впишусь ли, сойдусь ли? Это же "московская квартира". Знаешь, что мне в один голос говорили, когда узнавали, что я московских кровей, что учился в Москве? "А мы были уверены, что ты истинный петербуржец". Вот она - победа всей моей биографии. Зачем я об этом говорю? Я никогда не принимал всерьез разговоров о том, что человек публичной профессии может быть не тщеславен, не самолюбив. Конечно, я хочу заявить о себе в Москве. Но пока в московском проекте я существую немножко лимитчиком, гостем. Останется ли это? Бог весть.

- Витя, для меня было удивительно, что при всей своей популярности ты до сих пор не имеешь звания. Как ты вообще относишься к разного рода профессиональным наградам?

- Награды - это особая история. Они приходят после точки, после завершения того труда, в который художник вложил себя. Поэтому к ним надо относиться как к продукту от результата. И отношусь я к ним замечательно. Это вещи знаковые. И если человек во всеуслышание заявляет, что пренебрегает призами, в этом все равно есть лукавство. А что касается звания, то, по уверению руководства Театра Комедии, мои документы на звание заслуженного артиста России два года мотались по инстанциям - да так никуда и не дошли. Меня уверяли, что это происки одной из народных артисток, но я не хотел и не хочу участвовать ни в каких интригах. Пусть сами разбираются.

- Я слышала, что ты как-то по-особому воспринимаешь свою дату. Это правда?

- Да. До сих пор я с приятностью относился ко дням рождения и вряд ли буду обращать на них внимание в дальнейшем. Но считаю, что полтинник - это даже не середина века, это вершина жизни. До этой цифры - годы на вырост, после - годы на высыхание. А полсотни - тот Эверест, та красная дата, которую стоит отметить. Так что, конечно, к этой цифре я отношусь хорошо, волнительно, с клокотанием в бронхах. И счастлив, что кинотеатр "Аврора" взял на себя устроительство этого моего праздника. Я ведь думал, что я театральный человек, а кино хоть и поздно пришло в мою жизнь, но очень меня полюбило.

У меня на стене висят две картины маслом с видами Карелии. Их мне подарил художник, который сидит за убийство в карельских лесах. Оказывается, на зонах крутят мои фильмы и относятся ко мне с большим уважением. Или еще: одна девушка дождалась меня у служебного входа и подарила мне сувенир - пейзаж из природных камней-самоцветов.

- То есть ты у людей с природой ассоциируешься, с березками?

- Может быть, поэтому я и купил совсем недавно своей сестренке и племяннику участок в шесть с половиной соток с кустами смородины и малины. Недалеко от города Орехово-Зуево. Но я купил его и себе. Потому что, наверное, наступит момент, когда я, убегая от депрессии, от отчаяния, от черного глаза, от злого слова, уткнусь в свои георгины. И мне станет легко. Я ведь природу действительно люблю. Все время раньше отдыхал в Карелии, собирал в лесах грибы, ягоды.

- И варенье варить умеешь, и грибы мариновать?

- Умею. Грибы я в основном сушу, а потом делаю из них подливки, соусы. Но мы сейчас не об этом. А о том, что я купил эту дачу, потому что готовлю себя к забвению. Счастливая минутка закончится. Это не фатализм и не кокетство. Это нормальное отношение к течению жизни. Когда-то я, оплеванный, пьяный, грязный, сидел, смотрел в экран и говорил себе: "Нет. Я встану, я поднимусь". А сегодня я говорю: "Надо осторожно, достойно спуститься с горочки, чтобы не обидеть окружающий тебя мир".