Аньес Летестю: быть шовинистом в своей стране - это нормально

В Мариинском театре завершился второй международный фестиваль балета

Фестиваль открылся свежей "Золушкой" Алексея Ратманского (второй состав исполнителей), после чего критики дружно заговорили языком спортивных комментаторов: считали очки, раздавали призовые места, заполняли олимпийские пьедесталы. Никаких наград участникам фестиваль "Мариинский", разумеется, не предполагает, балетные звезды нежатся в коронных, назубок выученных поклонниками ролях, - что называется, "лучшее, любимое и только для вас". Состязание вспыхнуло само собой.

Сравнивали прямо, когда этуаль парижской Гранд-опера Манюэль Легри и "танцовщик мира" Владимир Малахов по очереди станцевали кавалера де Грие в "Манон" Кеннета Макмилана. Сравнение подразумевалось, когда приглашенные звезды выходили в спектаклях, прославивших коллег-конкурентов. Их встречали ревниво, заведомо уверенные, что лучшие интерпретаторы - у нас. Так Петербург, влюбленный в Одетту-Одиллию Ульяны Лопаткиной, смотрел в "Лебедином озере" блестящую парижанку Аньес Летестю. Встречали с надеждой, ожидая, что гость пусть не потрясет души и умы, но хоть собьет с партии штампы, налипшие за годы местной эксплуатации: так смотрели москвича Николая Цискаридзе в партии Золотого Раба в "Шехеразаде", неизбежно исполняемой в Мариинке под знаком Фаруха Рузиматова. Встречали с волнением - предвкушая встречу великой роли и большого танцовщика: Владимир Малахов специально выучил партию фокинского Петрушки. Наконец, просто с любопытством: этуаль Гранд-опера Орели Дюпон также специально освоила роль Джульетты в балете Лавровского, Манюэль Легри танцевал "Рубины", его товарищ по труппе Николя Ле Риш - "Блудного сына", а Владимир Малахов - "Бриллианты" Баланчина.

Мариинка, провоцируя внутри дуэтов стилистические конфликты (или, напротив, неожиданные попадания в резонанс), выставила в партнеры гостям местных солистов. Изменив принципу только ради финального гала: для Pas de deux Обера Аньес Летестю выписала себе Жозе Мартинеза, а Манюэль Легри вышел в Pas de deux Баланчина с Орели Дюпон. Специальный гость - хореограф Уильям Форсайт; на финальном гала артисты возглавляемого им Frankfurt Ballet исполнили его "Artifact II" на музыку Баха. Композиционно-симметричный ответ авторскому высказыванию (Ратманского) в начале фестиваля.

В плане концепции - так называемое искусство истеблишмента. Дорогое, хорошо выделанное, буржуазное. Никаких провокаций - известные имена-бренды. Расчет на то, что даже если зритель не очень приобщен к балету и не знает, кто такая Аньес Летестю, он непременно отреагирует на Opera National de Paris. Или хотя бы на "Лебединое озеро". Или хотя бы просто на Paris. Плюс гарантия качества - звезды подобраны заслуженные, но при этом, что важно, действующие, то есть готовые доказывать свой статус каждым спектаклем. У местных солистов не было в этом смысле никаких привилегий: "Диана Вишнева, Мариинский театр" - такие же интернациональные балетные позывные, как и "Аньес Летестю, Opera National de Paris".

Год назад на первом фесте царили звезды American Ballet Theatre. На этот раз у петербуржцев впервые за несколько десятилетий появилась возможность рассмотреть, что такое прославленный французский стиль и каковы вблизи недоступные и легендарные этуали Opera de Paris. С особым пристрастием оценивали Аньес Летестю. Во-первых, она оказалась единственной из парижан, посягнувшей на исконно русское "Лебединое озеро". Во-вторых, незаурядная личность и далекая от безоблачности балетная судьба сделали ее во Франции такой же легендой, какой в Петербурге является Ульяна Лопаткина. Летестю ожидания оправдала: после ее выступления в Мариинском театре профессионалы и балетоманы встречали друг друга паролем "Вы видели "Лебединое озеро"?". Аньес Летестю ответила на вопросы корреспондента "Эксперта С-З".

- Приходилось ли вам раньше танцевать в такой постановке "Лебединого озера", которая идет в Мариинском театре?

- Эту версию я сделала специально для Петербурга. Но вообще "Лебединое озеро" танцевала много. Сначала - версию Бурмейстера, которая шла у нас в Opera перед нуреевской. Редакцию Нуреева, разумеется, тоже. В Загребе исполняла этот спектакль в той редакции, что принята у них, в Японии с Токио-балетом - их вариант. В Корее в Universal Ballet выучила спектакль Виноградова.

- Насколько меняется ваша партия в разных редакциях одного и того же спектакля?

- В моей концепции она остается одной и той же. Что касается Одетты, то для меня это не жертва. Она - большая дикая птица, а не просто мелочь какая-то. Черный лебедь - по-моему, злосчастное существо. Меня раздражает, что Одиллия всегда бывает очень злой. Если это так, то принц просто идиот, если уступает ее чарам. Она должна притягивать, а не отпугивать. Я хотела сделать ее настоящей чаровницей, настоящей колдуньей. Перед принцем Одиллия - медовая, сахарная, а настоящее лицо приобретает только за его спиной, с Ротбартом. И если Белый лебедь привлекает своей подлинностью, своей чистотой, то Черный лебедь соблазняет, употребляя весь шарм, все возможные виды колдовства. Поэтому принц все-таки ошибается - она зачаровывает его, а злобное существо притянуть не может.

- Насколько сложно вам было примириться со счастливым финалом, от которого отказались практически во всем мире?

- Меня он совершенно не раздражал, потому что в нашей версии Бурмейстера тоже был счастливый конец. Вот что мне действительно мешает - это сплошное противоречие музыки и хореографии в последнем действии. Счастливый финал правомерен, но только счастье должно появиться уже после смерти Ротбарта, а не до нее, как получается в музыке. Когда принц возвращается на озеро и начинается адажио, Одетта его все-таки упрекает, а музыка уже счастливая. Причем адажио поставлено так, чтобы чувствовался этот упрек, - но этого нет в музыке! И музыка лебедей везде счастливая, они ничем не потрясены - все нормально, все в порядке, не было никакого страшного события, они спокойно сидят в своем озере и как будто ни о чем не подозревают.

- В Мариинском театре выступали прекрасные гастролерши - Сильви Гиллем, Дарси Бассел. Но между ними и труппой всегда был колоссальный стилистический разлом, будто на сцене - инопланетянки. В вашем "Лебедином" этого не ощущалось. Насколько в гастрольном спектакле сохранился ваш личный стиль?

- Я хочу учиться, профессионально обогащаться. Для меня было большим удовольствием танцевать эту версию "Лебединого озера". Она действительно очень отличается от того, что я привыкла делать - фактически это другой балет. Я не успела выучить другую вариацию Одиллии - у меня было всего три дня на подготовку, но что касается адажио, многих деталей - port de bras, например, - я попыталась сделать так, как никогда раньше не делала. Для меня невероятно интересны были русские уроки: эта работа рук, верха, корпуса, которой у нас никто уже не учит. Я не смогла в такой короткий срок все усвоить, но многое для себя взяла - в Париже это очень ценится.

- Сложно ли было вам найти контакт с труппой?

- Совершенно нет. Они невероятно гостеприимны, теплы, открыты всякому предложению. И здесь действительно атмосфера умной, эффективной, плодотворной работы. Такое не везде можно найти. Все работают в интересах спектакля. Это невероятно позитивно.

- Дебют в "Лебедином озере" - самое сложное, что можно придумать в Мариинском театре для иностранной балерины. Это был ваш выбор или предложение театра?

- Это было предложение Мариинского театра. Когда я ехала сюда, то знала, что традиция "Лебединого озера" здесь очень специфическая, и была готова к тому, что меня даже не оценят, не примут то, что я делаю: быть шовинистом в своей стране - это нормально. Нужно быть патриотом, но при этом знать, что происходит в других местах. И если меня приглашают, значит, хотят увидеть что-то другое, новое, необычное. Я показала, что умею. Если меня не полюбили, это не так уж и страшно - тут я ничего поделать не могу: я такая, какая есть.

- Вы танцевали в "Лебедином" без своего постоянного партнера Жозе Мартинеза.

- Он был занят - танцевал "Коппелию" в Париже. А я хотела танцевать с русским партнером. Я была убеждена, что это будет замечательно.

- Как вы считаете, в каком спектакле нужно увидеть Аньес Летестю для того, чтобы иметь наиболее полное представление об этой балерине?

- Для этого нужно смотреть много спектаклей, потому что я на многое способна. Конечно, "Баядерку". Спектакли Форсайта и другие современные балеты. Но в "Озере" я тоже достаточно репрезентативна.