Прямое дело

Калининградскому сообществу еще предстоит выяснить, где оно находится и куда движется, считает Борис Овчинников

О проблемах Калининградской области, связанных с расширением ЕЭС, в основном рассуждают политики и политологи всех мастей. Но в этом многоголосье обычно не слышно людей бизнеса, которые заняты конкретным делом и особо не распространяются о своем отношении к этому вопросу. Между тем изменение режимов отношений между Калининградской областью и ее ближайшими соседями - Литвой и Польшей - в связи с их вступлением в ЕЭС, не может не отразиться на бизнесе российского эксклава. В этом номере журнала "Эксперт С-З" мы попросили обозначить свою позицию по этому вопросу руководителя АО "Цепрусс", президента Союза промышленников и предпринимателей Калининградской области Бориса Овчинникова.

- Борис Алексеевич, сейчас идут активные дискуссии о том, как отразится на Калининградской области расширение границ ЕЭС. Каков ваш взгляд на эту проблему?

- Во-первых, не надо так уж бояться ЕЭС. На мой взгляд, при рассмотрении проблемы расширения Европейского сообщества неправильно расставляются приоритеты. Почему-то ее сводят прежде всего к проблеме виз. А ведь для нормальных предпринимателей экономической проблемы виз не существует. Более того, я могу сказать, что если визовый режим ужесточится, то для экономики станет только лучше. Не будет челночного движения вокруг границы, станет меньше криминала. Люди наконец займутся делом. Ведь приграничная торговля у нас в основном связана с теневым предпринимательством, а такой бизнес области не нужен. Рано или поздно, но его все равно придется ликвидировать. И визы будут этому процессу только способствовать. Вообще изменение визового режима прежде всего затронет экономические интересы наших соседей в Польше и Литве, а не Калининградскую область.

- Но все-таки и в плане развития легального бизнеса какие-то изменения неизбежны.

- Главное состоит в том, что мы отстаем, очень отстаем от наших соседей по инфраструктуре, ее развитие невозможно без серьезных инвестиций. А деньги сюда сегодня практически не вкладываются. Если помните, была такая резолюция Европарламента по Калининградской области. И на нее крайне негативно отреагировали наш парламент и правительство, посчитав вмешательством в наши внутренние дела. Она была принята, если мне память не изменяет, в 1995 году. В резолюции этой говорилось, что Калининград, находясь в центре Европы, является очагом напряженности, социальных и экономических проблем и Европа не заинтересована, чтобы в ее центре торчал этот очаг напряженности. Вот главная мысль, которая проводилась там.

Они предлагали определенные действия для решения этой проблемы. Они не покушались на территориальную целостность России, но при этом предлагали особый статус для региона. Ведь Европу волнует не наше счастливое будущее, а их собственное благополучие - нас же не обнесешь колючей проволокой. У Германии, правда, есть особое отношение к этой территории, не случайно мы называем наш туризм ностальгическим. В Калининград приезжают пожилые немцы, которые хотят посмотреть на свою бывшую территорию. И они, конечно, пытаются прописать какой-то сценарий развития для Калининграда. Но прежде всего они хотят, чтобы и Россия четко сформулировала свое отношение к Калининграду. Показала, чего она здесь хочет, на что она согласится. То есть нужны четкие формулировки отношения России к Калининграду, и тогда Европа готова участвовать в судьбе области.

- Еще одна дискуссия, которая напрямую касается вашего предприятия, связана с проблемой вступления или не вступления России в ВТО.

- Да, это нас касается. Здесь есть региональный аспект и отраслевой. Понятно, что существуют отрасли, которые стремятся к вступлению в ВТО, а есть отрасли, которые этого боятся, понимая, к чему это может привести. Кстати сказать, например, пугает то, что в Российском союзе промышленников и предпринимателей рабочую группу по вступлению в ВТО возглавляет Мордашов. Это человек, который абсолютно заинтересован в ВТО. Слава богу, у него сейчас появился не только металлургический бизнес, и это, видимо, должно сбалансировать его позицию. Тем не менее интересы малого и среднего бизнеса, которые как раз и работают на российский рынок, там никак не представлены.

Что же касается Калининграда, то здесь есть региональная проблема. Соглашения о вступлении в ВТО не предусматривают особых экономических зон (ОЭЗ) - само их право на существование ставится под сомнение. И вот это больше всего пугает нас. Регион сегодня развивается в основном на базе закона об ОЭЗ. Сегодня созданы сотни предприятий и десятки тысяч рабочих мест, которые работают в режиме ОЭЗ. И нас, конечно, волнует прежде всего эта проблема.

- У вас есть решение?

- Я не знаю. Но мне кажется, что можно найти альтернативу механизмам ОЭЗ, которые не противоречили бы принципам ВТО. Вот Ленинградская область - им запретили оказывать налоговые преференции инвесторам. Хорошо, налоги платят целиком, но правительство субсидирует инвесторов на размер бывшей налоговой льготы.

- А вы поднимали этот вопрос перед властями?

- Я могу сказать одно: на сегодняшний день пока серьезно этот вопрос не прорабатывался. Поскольку в рамках России проблема не очень заметна, то ей и не уделяется должного внимания. Но мы надеемся, что после визита Касьянова сюда, в Калининград, вопрос сдвинется с мертвой точки и при окончательном решении о вступлении России в ВТО будет учтена и проблема Калининграда. По крайней мере, на встрече с премьер-министром мы высказывали опасения по поводу региональной проблемы вступления в ВТО.

- Хорошо, а если все же интересы Калининграда учтены не будут?

- Особая экономическая зона - это прежде всего возможность ввоза товаров, технологий, оборудования без таможенных платежей. Ввозится сырье, ввозятся комплектующие, создается здесь новая продукция. После этого продукция идет на рынок России как произведенная в России. Одно условие - в окончательной цене изделия должно быть тридцать процентов стоимости, добавленной в Калининградской области, то есть должна быть достаточно высокая степень переработки.

Как я уже говорил, практически все предприятия Калининградской области сейчас работают в режиме ОЭЗ. Казалось бы, такому стабильному, надежному и самодостаточному предприятию, как "ЛУКойл", ничего не надо. Экспортирует себе нефть, и больше его ничего не должно волновать. Тем не менее сегодня они производят у себя мобильные буровые установки в режиме ОЭЗ. Эти буровые установки востребованы. Я думаю, что в Калининграде нет ни одного предприятия, которое в той или иной степени не использует преференции зоны. Новые же производства, точно, все создавались только под режим ОЭЗ.

У нас нет других преимуществ. Сами должны понять - издержки по транзиту повышенные, стоимость энергоресурсов выше. Одно дело - везти по внутрироссийскому прейскуранту и совсем другое дело - по транзитным тарифам через Белоруссию и Литву. И в чем тогда привлекательность нашего региона? Ясно, что мы неконкурентоспособны по сравнению с аналогичными российскими предприятиями. ОЭЗ дает нам возможность хоть как-то компенсировать дополнительные затраты. Я уж не говорю о таможенном оформлении. Представьте, если сюда завозить товар, который облагается таможенной пошлиной, то нужно заплатить по месту отгрузки залоговую экспортную пошлину, так как товар проходит через Литву. А как потом ее вернуть? Вы ведь знаете, что такое получить у государства деньги назад. Это всегда проблема. Единственно, в чем наша конкурентоспособность, - что мы можем ввозить беспошлинно какие-то импортные комплектующие и материалы, а потом выходить на рынок с более дешевой замещающей прямой импорт продукцией.

- То есть если Россия вступает в ВТО, то она должна дать что-то взамен Калининграду?

- Да, какие-то новые направления развития. Но при этом необходимо сохранить то, что уже создано. Ведь закон об ОЭЗ работает с 1996 года, а в той или иной форме он работал и до 1996 года. Представьте, сколько всего уже на сегодняшний день создано. Ясно ведь, что специфика Калининграда состоит в том, что мы, по сути, уже в ВТО, работаем без пошлин. В свое время, пойдя по пути создания ОЭЗ, мы в значительной степени подставили местного производителя, который работал на местном, калининградском рынке, облегчив доступ сюда импортной продукции. Через все это мы уже проходили. Перерабатывающие предприятия, работающие на рынок Калининграда, просто стали неконкурентоспособными. Импорт задавил, задушил их. Но мы пошли на это, создав направление, которое стало работать на Россию. И с чем мы теперь останемся в случае ликвидации ОЭЗ?

- Не секрет, что у вас есть определенные разночтения с ныне действующей региональной властью. В чем они заключаются?

- Наверное, это болезнь роста. Был период, когда администрация области вообще не желала общаться с бизнесом. Поэтому в первую очередь нас не устраивал уровень взаимоотношений. Сейчас, как мне кажется, что-то меняется - в лучшую сторону. В марте состоялась деловая игра, в которой принимал участие бизнес, законодательная и исполнительная власть. На следующей неделе мы планируем обсудить итоги прошлого года. Как говорили раньше, провести партийно-хозяйственный актив. Попытаться проанализировать позитивные и негативные тенденции и выяснить - где мы находимся и куда движемся.

Я в свое время Егорова в выборах не поддерживал. Но это не значит, что мы не можем совместно действовать в решении экономических проблем. Люди из бизнеса, они ведь прагматики. Мы не занимаемся политикой, мы занимаемся работой. Это наше прямое дело.