После боя

Реформы правописания не будет. Что дальше?

В самый разгар битвы с реформаторами русского правописания, когда победа абсурда казалась почти неотвратимой, вдруг, словно deus ex machina античной драмы, из высших сфер явилось спасение (есть своя логика в том, что аппаратные игры чиновников от языка были пресечены аппаратным же путем). Так или иначе, пишущая публика вздохнула с облегчением. Хотя... Не поторопились ли мы, не выплеснули ли с водой и ребенка?

Корреспондент "Эксперта С-З" встретился с ведущим научным сотрудником Института лингвистических исследований РАН Николаем Васильевичем Соловьевым - теперь единственным представителем от Петербурга, да и всего Северо-Запада, в Орфографической комиссии при отделении литературы и языка Российской академии наук.

- Николай Васильевич, события развивались довольно стремительно. В марте в Петербурге состоялся круглый стол российских лингвистов, где идеи реформаторов русского правописания были решительно осуждены. Не этот ли форум явился рычагом, перевернувшим ситуацию? Давайте напомним читателям аргументы как сторонников, так и противников реформы.

- Прежде всего давайте уточним терминологию: ни сторонники "реформы", ни ее противники (те из них, кто внимательно следил за ситуацией) не называли рекомендации предлагавшегося нового Свода правил реформой языка или правописания. Реформировать язык невозможно никакой группе лингвистов, а реформировать орфографию - это значит заменить ее основополагающий принцип на какой-то иной - например, морфологический на фонетический (как в белорусском языке). Этого новый Свод правил ни в коем случае не предусматривал. Так что следует говорить не о реформе, а о ряде усовершенствований правописания, выдвинутых группой сотрудников Института русского языка РАН при составлении Свода правил русского правописания.

Что касается аргументов, то противники новых правил (и я в том числе) считают, что предлагаемые изменения в новом Своде в большинстве случаев не соответствуют языковому сознанию общества и посему не могут быть приняты, поскольку носят частный характер, а потому неэффективны с точки зрения совершенствования русского правописания, и, как следствие, их внедрение в практику письменной речи экономически нецелесообразно. Естественно, что сторонники изменений с этим не согласны.

- Руководитель проекта Владимир Владимирович Лопатин в недавнем интервью сравнил правописание с одеждой языка, а одежда, мол, изрядно обветшала. Почему же ее не подновить?

- Я не могу согласиться с тем, что правила орфографии "обветшали", хотя, конечно, есть положения, которые могут быть пересмотрены. Подновить не грех, но зачем же шить новый и, главное, неудобный кафтан? Считаю, что Правила русского правописания 1956 года, а именно они сегодня являются нормой, не нуждаются в коренной переработке. Достаточно по мере необходимости дополнять их поправками - наподобие того, как обросла поправками лаконичная конституция США.

Теперь о самих предлагаемых изменениях. Их всего 23. Я глубоко убежден, что, внося любые изменения в правила правописания, необходимо ориентироваться на языковое сознание общества и традиции письма. Если практика письма разошлась с традицией, то есть возникло расхождение между языковым сознанием и нормой, - правила нужно корректировать. В любом другом случае предлагаемые изменения будут носить субъективный характер, что и произошло в данном случае. Вот только один пример. Предлагалось сложносокращенные слова типа "детясли" писать с твердым знаком ("детъясли"). Конечно, с лингвистической точки зрения, в сложносокращенных словах типа детясли, минюст, спецёмкость, хозединица имеется йотированная гласная и, если следовать принципам, требуется ее графически обозначить, но в нашем языковом сознании слова с приставкой и сложносокращенные слова не смешиваются, эти слова пишутся по-разному. Приставочные - с буквой "ъ" (въедливый, подъёмник, съехать и т.п.), а сложносокращенные слова - без нее (госязык, спецёмкость, минюст и т. п). Надо ли ломать ради принципа сложившийся стереотип письменной речи и внедрять то, к чему люди долго будут привыкать? И облегчает ли такое новшество практику письменной речи? Вот почему, наверное, в резолюции участников круглого стола (пленарного заседания всероссийской конференции "Человек пишущий и читающий", организованной недавно Петербургским лингвистическим обществом и Российским государственным педагогическим университетом имени Герцена) предлагавшиеся новации оценивались следующим образом (цитирую): "Большинство намеченных изменений не диктуется ни системными особенностями языка, ни насущными потребностями пишущих".

- Давайте остановимся подробнее на предлагавшихся изменениях. Теперь, когда идея Свода официально похоронена и полемический задор ослаб, нет ли желания сохранить из упомянутых двадцати трех предложений что-то разумное?

- Конечно, есть. Но из этих 23 предложений я мог бы принять только девять. К тому же в основном предписывалось изменить написания только отдельных слов (например, слово "разыскной" писать всегда с буквой "а", ветреный - с двумя "н", "парашют", "брошюра" - с буквой "у"). Только отдельные предложения касались изменений в написании определенных разрядов слов (например, предлагалось унифицировать написания слов с компонентом "пол-", который предлагалось писать всегда через дефис). Таким образом, те предложения, которые не вызывают особых возражений, настолько незначительны, что из-за них не стоит и огород городить. В то же время существует ряд орфографических проблем, мимо которых прошли составители нового Свода правил. Вот пример. Обратите внимание, что в словах, образованных от основ, оканчивающихся на две одинаковые согласные "н", сохраняется только одно "н", если суффикс производного слова начинается с согласной, например: "манка" (слово образовано от "манна" путем присоединением суффикса "к"), "постоянство" (образовано от слова "постоянный" путем присоединения суффикса "ств"), "геенский" (образовано от слова "геенна" путем присоединения суффикса "ск"). Проект нового свода предлагал писать только одну согласную в словах перед суффиксом "к", но это уже не отвечает современной практике письменной речи (см., например, еще слова "жеманность" и "жеманство", "совершенность" и "совершенство"). А может быть, в написании этих слов проявляется тенденция русского правописания к отказу от написания любых двух согласных производящей основы перед суффиксом, начинающимся с согласной? Тогда и слово "программка" можно было бы писать с одним "м".

Как известно, Правила 1956 года закрепляли написание через дефис слов, "первой составной частью которых являются иноязычные элементы обер-, унтер-, лейб-, штаб-, вице-, экс-". Вероятно, очень легко было в 1956 году узаконивать написание сложносоставных слов с иноязычными словообразовательными элементами в первой части. Их состав был ограниченным (шесть), и потому они приведены в правилах списком, без объяснения принципов установленного написания. Никакого семантического принципа. Однако в настоящее время количество иноязычных словообразовательных элементов, образующих сложносоставные слова, настолько возросло, что их не только трудно запомнить, но и перечислить, а тем более предугадать возникновение новых (айс-, бит-, диск-, диско-, жокей-, зонг-, макси-, миди-, ретро- и т.п.). Естественно, что новые явления в языке должны быть кодифицированы.

Авторы Свода пошли по формальному принципу: если иноязычный компонент оканчивается на гласную букву - пиши слитно, если на согласную - пиши раздельно, а потому слова на письме могли иметь следующий "облик": поп-мода, но ретромода; диск-музыка, но дискомузыка; секс-юбка, но миниюбка и т.п. Примеры можно множить. Но ведь в словаре "Слитно или раздельно?" в качестве примечания впервые было сформулировано правило, которое, на мой взгляд, решает проблему унификации написаний с иноязычными словообразовательными элементами, но почему-то неучтенное при подготовке нового Свода: "Пишутся через дефис слова, первая часть которых представляет собой несогласованное определение, выраженное неизменяемым прилагательным (обычно заимствованным словом), к последующему существительному, входящему в состав данного сложносоставного слова".

Это несколько пространное изложение некоторых вопросов русского правописания показывает, что и в проекте несостоявшегося Свода были разумные предложения, что есть проблемы, над которыми еще могут работать орфографисты. Вызывает только сожаление, что разработчики нового Свода поспешили выпустить орфографические словари, в которых предлагавшиеся изменения уже как бы узаконены, что дезориентирует читателей. Сейчас, когда проект не прошел, разнобой в орфографических пособиях иначе как вредным не назовешь.

- В советское время с прописной писали "Министерство", "Главнокомандующий", "Политбюро". Сегодня у пишущего нет ориентира. Писать ли с прописной такие слова, как "Президент", "Совет директоров", "Генеральный директор предприятия"?

- Общество в течение многих веков вырабатывает договоренности о графической норме социально важных понятий (написание с прописной, слитно-раздельно, дефисное написание, правила переноса). Вполне возможны договоренности (а речь идет именно о них) более узкого круга. Например, в дипломатических и юридических текстах уместно писать с прописной "Договаривающиеся Стороны", а, скажем, в интервью с директором банка вполне логично "Правление банка". В более широком контексте прописная в этих словах не нужна.

- В случае, если бы новый Свод был принят, масса словарей потребовала бы замены. Это ведь немалая финансовая проблема?

- Конечно, это так, причем надо было бы менять словник словарей - по крайней мере толковых. Ведь если раздельное или дефисное написание слова заменяется на слитное, то слово должно быть помещено на другую букву алфавита. Например, предлагалось писать слитно наречие "до упаду". Если бы Свод был утвержден, это слово следовало располагать в статьях словаря на букву "Д". Сейчас же это сочетание приводится при слове "упад".

- Каким же образом солидные ученые могли выступить с такой слабой в научном плане позиции? Ведь времени у них хватало - первая попытка реформ относится к 1964 году.

- Во-первых, я бы не стал давать оценку позиции авторов Свода. У них есть своя научная позиция, которая имеет как слабые, так и сильные стороны. Просто эта позиция неприемлема в данной конкретной языковой ситуации. И мне кажется, что это уже не только моя точка зрения. И второе. Проект усовершенствования русского правописания в 1964 году разрабатывало другое поколение ученых. Их предложения были опубликованы в средствах массовой информации (хотя тогда такое сочетание слов не употреблялось), причем рядом с предлагаемым правилом приводилось действующее правило и указывались причины, побудившие разработчиков предложить иной вариант правил, обычно значительно упрощенный. Однако именно в силу того, что предложения не отвечали языковому сознанию народа, они были довольно единодушно отвергнуты. Авторы современного Свода учли "тактическую" ошибку предшественников и постарались избежать публичного обсуждения проекта, уповая на то, что он будет принят какими-то авторитетными инстанциями и станет беспрекословно выполняться. Какой-либо критике новый Свод не подлежал.