Танцы во сне и наяву

Театр оперы и балета Петербургской консерватории показал премьеру своего руководителя Никиты Долгушина, выступившего одновременно балетмейстером и сценографом

Никита Долгушин, в прошлом замечательный танцовщик, начал ставить, еще не сойдя со сцены. Список постановок обширен, три представленные новинки - одноактные балеты на музыку Чайковского, Бородина, Бизе - продолжают ряд: та же приверженность классической лексике, стремление интерпретировать известные сюжеты и известный музыкальный материал.

В "Снах" (музыкальная компиляция фрагментов "Спящей красавицы") танцовщица, одетая в тренировочный костюм, грезит о ведущих партиях и прекрасном принце-партнере, который совместил бы душевные достоинства с мастерством дуэтного танца и высоких поддержек. Греза напоминает прозу: класс-концерт, где все усложняющиеся движения и комбинации, переходя в лирические дуэты и трио, позволяют солистам блеснуть танцевальной техникой и артистизмом. Школьная хореография пересыпана цитатами из классических балетов, но такой спектакль, вероятно, нужен Долгушину-педагогу (а к преподаванию обязывает собственная труппа): на этом материале его артисты постигают секреты академического исполнительства.

"Половецкие пляски" из оперы Бородина "Князь Игорь" успешно живут на разных сценах как самостоятельный хореографический номер, соблазняя самых разных хореографов напевностью русских мотивов и экзотикой подчеркнуто-ритмичных восточных. Костюмы, нарисованные Долгушиным для спектакля, сверкают золотом, серебро женских платьев вспыхивает на фоне черных одежд и островерхих шлемов мужчин. Сходство с восточным ковром усугубляет хореография, переплетающая нити разных характерных танцев. Но наибольший интерес в программе представляет "Кармен" на музыку сюиты Бизе - Щедрина. Здесь удается преодолеть и суховатый рационализм "Снов", и предсказуемость "Половецких плясок".

"Бесстыжая цыганка" Мериме у Долгушина лишена привычной оперной прелести и личностной исключительности. Нет ни красавца торреро, ни роз, ни вееров, ни кружевной мантильи. Только двое, Кармен и Хозе, окруженные диковато агрессивной толпой кордебалета: простые смертные, по пятам которых тенью следует черный Рок. Кармен в исполнении Анны Фокиной явно не читала новеллу Мериме, но танцует именно ее, легко справляясь со сложной хореографией. Хуже с Хозе. Грузный малоподвижный герой Михаила Черкашина, казалось, обременен многодетной семьей, ему не до увлечений, Кармен ему - седина в бороду, бес в ребро. Осознавая ограниченные возможности танцовщика, Долгушин сочинил максимально щадящую хореографию, но и она не спасла дела. Условен и Рок - высоченная фигура в маске и черном плаще (Павел Яковлев). Широко размахивающий руками, соединяя и разъединяя героев, он был похож на неловкого дирижера-любителя.