История нового качества

Покупая дизайнерскую мебель, вы не тратите деньги - вы их вкладываете

Элитная дизайнерская мебель - продукт особый. Сильные художественные решения, реализованные в мебели, могут как украсить интерьер, сделав его верхом уюта и комфорта, так и изуродовать. Для того чтобы добиться первого и избежать второго, существуют профессионалы, именуемые дизайнерами по интерьерам. С едва ли не самыми известными представителями этой профессии в Петербурге Еленой Бомаш и Ольгой Стебаковой встретился корреспондент "Эксперта С-З".

Корр .: Почему и когда в России появилась элитная дизайнерская мебель?

Е .: Почему появилась элитная мебель - понятно. Возник спрос. И он рос с такой же скоростью, как в ускоренной съемке распускается цветок. Вначале была финская кухня с белой филенкой, которую мы в свое время с Ольгой увидели и думали, что лучше не может быть ничего. А это было всего лишь чуть больше десяти лет назад. Спустя некоторое время открылись "Апит Премьер" и "Ангелина": там уже было что-то посложнее, но в принципе на том же уровне. На среднем уровне. Но это теперь нам понятно, что это средний уровень, а тогда...

О .: Помимо того, что появлялись новые салоны, выросло новое поколение, для которого потребовались магазины совершенно другого качества, другого уровня.

Е .: Ну да, десять лет. То есть человеку, которому сейчас 25-26 лет - такие у нас тоже есть заказчики, - ему тогда было пятнадцать лет, и он ходил в школу. Понятно, что в том возрасте ему все было "по барабану". И через десять лет ему стало ясно: то, что мама с папой купили тогда, уже не является чем-то особенным.

О .: Наши заказчики в возрасте 28-30 лет просто говорят: только не как у мамы с папой.

Е .: Причем это определение собственно не вкуса даже, это протест поколения. И этот протест успел за десять лет возникнуть. Поколение только-только успело увидеть, что можно жить по-человечески, и за десять лет оно наелось так стандартного, что стало протестовать и хотеть чего-то совершенно иного. Нового качества. Или высокого, или какого-то более индивидуального.

О .: Даже в мебельных салонах им хочется уже видеть авторскую, дизайнерскую мебель.

Е .: Рынок развивался от ширпотреба, в хорошем для того времени смысле слова, то есть когда человек покупает вещь достойную, но абсолютно банальную, - до нынешнего момента, когда мы не в состоянии удовлетворить спрос, возникающий на мебель высокого качества.

Корр.: Когда в Петербурге впервые появилась дизайнерская мебель высокого уровня?

О .: Появилась "Форма и пространство" - первая немецкая мебель, от которой отпочковался Bulthaup. Лина Перлова развила это новое направление достаточно правильно, творчески.

Е .: "Форма и пространство" как специализировалась на очень достойных и престижных немецких марках, так и по сей день этим занимается. Ничего нового - ни влево, ни вправо. У них хороший дизайн салона, хороший подбор мебели, прекрасные специалисты, с которыми одно удовольствие работать. А Лина развила это все очень творчески. Помимо немецких марок появились испанская дизайнерская мебель Tresserra, достойные итальянские производители, французы. То есть в принципе она освоила тот спектр, который необходим, тот джентльменский набор мебельного рынка, который должен быть в крупном приличном городе.

О .: Но все равно даже этого уже мало. Этого качества и разнообразия - мало.

Е .: И встаешь перед проблемой, что надо куда-то ехать, искать. В какую-то заграницу. И поражает нас не вот это развитие рынка, а то, что тогда, десять лет назад, всему был рад, а теперь ходишь по салонам - и ничего не найти.

О .: Просто у нас уже опыт большой в работе, все мы освоили. Хочется чего-то нового, такого, что ставишь - и никогда тебя не будет раздражать вещь, и не будет виден на ней год выпуска. Она будет стоять всегда, дети ею будут пользоваться. Вневременной дизайн, скажем так.

Корр.: Кто представляет в городе такой дизайн?

Е. и О .: Эйлин Грей, Корбюзье. Не одни мы так, естественно, думаем. Фирмы, которые производят мебель, тоже так думают. Они не только ищут новых интересных дизайнеров, но и используют старые, хорошо всем известные модели и формы. На самом деле есть масса официальных владельцев прав на воспроизведение, но есть еще куча "левых" фабрик. Знаменитый стул Ритвальда столько раз был сделан-переделан. Некоторые покупают лицензии на воспроизведение, а некоторые - ничего не покупают, делают просто так.

Корр.: В настоящий момент рынок дизайнерской мебели представляет собой море самых разных идей. Какова роль дизайнеров на этом рынке?

Е .: У нас это еще не море - маленький заливчик.

О .: В Москве это больше похоже на море. Я не смогла проплыть его целиком. Так по бережочку прошлась, и мне впечатлений хватило. Ужасно жалко, что я, допустим, для определенного объекта что-то заказала здесь в Питере. А могла все это купить в Москве, с экспозиции.

Корр.: Как восприняли появление новых салонов дизайнерской мебели ваши клиенты?

Е .: К появлению новых галерей и салонов, которые впервые возникли в 1995 году, народ был не готов. Потому что цены были совершено не для среднего класса, а тот класс, который высокий, - его было очень мало. В этих условиях Галерея Bulthaup, например, выбрала совершенно правильную политику. Они устроили своеобразный клуб по интересам, где встречались заказчики и дизайнеры, беседовали.

О .: А до этого все наши клиенты в один голос говорили: "Роскошно, замечательно, но купить - никогда! Это невозможно". А сейчас уже все совершенно спокойно реагируют и покупают, и им не кажется это сверхъестественным.

Е .: Конечно, это также связано и с общим положением дел. Спрос на услуги дизайнера к настоящему времени возрос многократно. Десять лет назад, когда мы начинали работать, не то чтобы люди не понимали, зачем нужен дизайн, мы сами, в общем-то, не понимали, работая до того в общественных интерьерах, в больших мастерских, которые больше проектируют, чем реализуют проекты. И когда встала задача реального проектирования для индивидуального заказчика, причем не частное кафе, а личные апартаменты, мы сами смешно подошли к этому вопросу. И часто с Ольгой вспоминаем: у нас при проектировании первой квартиры был, понимаешь ли, макет, картинки какие-то, развертки, чертежи. Как учили в институте. Бред какой-то.

О .: Заказчик для макета даже сделал вот такую пластмассовую коробочку, поставил дома и жил с этим макетом.

Е .: Никто не понимал, что нужно еще и дальше делать проект. Что эти картинки - это не конец. Что надо обои выбирать. Нужно заниматься стройкой, осуществлять авторский надзор. И это основное. Но постепенно мы стали глубже внедряться в этот процесс.

О .: Причем не постепенно, а стремительно. Это была первая частная работа. У меня ощущение, что одна из первых в городе. Потому что все наши коллеги удивлялись, что мы кому-то делаем квартиру.

Е .: Дальше мы пошли в магазины-салоны, хотя в период первых квартир до этого дело не доходило. У заказчиков на мебель просто не оставалось денег. У них хватало на более или менее цивилизованный ремонт, кое-как на плитку, кухню и сантехнику. Потом мы стали доходить до мебели, вначале до примитивной. Потом выяснилось, что это тоже не самое главное, по большому счету. То есть мы, выбирая модели и заказывая, поняли, что все равно нужно сделать так, чтобы в квартире не было ощущения мебельного магазина. Чтобы вся эта мебель, новый интерьер обрел некий дух хозяев. Это дело сродни работе художников в театре, кино, когда, например, есть некий человек-образ, который будет жить в такой-то квартире, он принадлежит некой среде, у него определенный характер. И художник должен решить интерьер таким образом, чтобы он был характерен для этого человека. Вот это правильное окончание всей истории. А тогда, вначале, апогеем были белые стены, ровный потолок и обои через бордюр.

Корр.: Каким образом вы начинаете работать с клиентом, который не имеет четких представлений о современном мебельном рынке?

О .: Сначала проводим экскурсии по магазинам, начиная со среднего уровня, с "Ангелины", "Адаманта". Потом ведем их в "Форму и пространство". Причем делается это сознательно. Во-первых, необходимо понять, на что готов клиент. Это надо обязательно знать, чтобы не разорить его. Во-вторых, понять его вкусы. Проходя по этим магазинам, ведешь разъяснительную работу. Приводишь в Bulthaup, там уже совершенно другое.

Е .: Ну и потом, процесс обустройства квартиры очень длительный. То есть мы начинаем с проектирования, затем идет стройка. Месяца четыре ты общаешься с заказчиком, почти ничего из мебели не заказывая. Причем в самом начале он может очень резко высказывать свои представления о том, что у него должно быть в квартире. Но вот прошло время, и он уже стал более "лоялен", а еще через некоторое время его уже можно вести в тот же Bulthaup.

Корр.: Появились ли на рынке интересные салоны после Bulthaup?

О .: "Кадживе" - достаточно активная компания. У нее очень продвинутый арт-директор Джулио, он постоянно меняет экспозицию. Там жизнь происходит.

Е .: Возникают довольно крупные салоны. Например, "Вита". Крупный салон. Но опять же узок по тому продукту, который предлагается. То есть это только ультрасовременный жесткий хай-тек, который далеко не всем приятен. Когда человек видит большой магазин, набитый одним и тем же, его это может напугать. А если он заходит в Bulthaup, то видит множество различных направлений. И все красиво. И так красиво, и сяк красиво. И куда ни глянешь, везде какие-то предметы самых разных направлений. И человек понимает, что, если ему что-то не нравится, он может поискать и найти что-то в каталогах. Neuhaus - хороший магазин, большой. Дизайн магазина - немецкий. Немцы следят за экспозицией, и, в общем, это на пользу. Во всяком случае, он весьма хорошо архитектурно представлен. Там много всего.

Корр.: Насколько сегодня клиенты интересуются именами дизайнеров? Или при покупке мебели им это не так уж важно?

О .: Разные клиенты бывают. Есть те, которые знают некоторые имена.

Е .: Крупные салоны ведут активную просветительскую работу, устраивают выставки известных дизайнеров. Хотя даже наши профессионалы еще совсем недавно не знали имен, а уж заказчики - и подавно. Имена дизайнеров - следующий шаг в развитии. Когда это будет престижно, тогда будет иметь значение. Сегодня значение имеет адрес магазина, где приобретается мебель.

Корр.: Велик ли в настоящее время спрос на дизайнерскую мебель в Петербурге?

О .: Огромен. Например, мы с нетерпением ждали знаменитую Миланскую выставку, чтобы получить новую информацию от салонов и галерей, потому что у нас сейчас - объекты, для которых требуется что-нибудь интересное, дизайнерское для акцентов. Все обещали привезти что-нибудь невероятное. Практически мы ничего не дождались. Было очень мало информации. Ничего радикального. Когда приехала в Москву, пошла в салон Capellini. И уже сквозь стекло вижу: стоит такая красота невероятная, столы, торшеры.

Е .: Все это они привезли с выставки. Что увидели, то и привезли. Но главное: они увидели именно это, а не то, что нам показали наши салоны.

О .: Скорее всего, придется скоро самим начать ездить по выставкам.

Корр.: Некоторые владельцы салонов обвиняют питерских дизайнеров в излишнем вещизме. Квартиры заставляются немыслимым количеством мебели из желания как-то заполнить пространство. Зачастую используют мебель очень известных марок, причем часто это не оправдано с точки зрения дизайна. И квартиры становятся похожи друг на друга, различаясь лишь расстановкой мебели.

Е .: Это общая беда. Во-первых, как мы уже говорили, на нашем рынке не хватает оригинальной мебели. Во-вторых, часто у дизайнеров, да и у заказчиков нет понимания того, что расстановкой мебели создание интерьера не заканчивается. С этим еще нужно много работать. Не важно, что за марка представлена в квартире. В конечном итоге любую мебель можно подать так, чтобы она не выглядела странно.

О .: Известных дизайнерских марок даже в мире не так много. При этом обычно принято говорить, что, покупая такую мебель, вы не тратите, а вкладываете деньги. Иногда очень трудно уйти от какой-нибудь вещи. Потому что это удобно, это красиво, это никогда не выйдет из моды. Таких вещей не так много. И все их приобретают. Приходится придумывать, как эту мебель поставить. Помогает декорирование.

Е .: Что-то развешиваем, что-то расставляем. Одним словом, декорируем. Была одна квартира в классическом стиле, сделанная нами полностью. Без нашего разрешения вазочку нельзя было сдвинуть с места. Так вот, один господин отметил странность, что, мол, люди только-только въехали в эту квартиру, а такое ощущение, что прожили они уже в ней десять лет. Это как раз то, чего ты добиваешься: чтобы человек пришел и сразу начал жить. И чтобы не было ощущения, что хозяину помогал делать квартиру какой-то дизайнер, чужой человек. Просто вот у людей хороший вкус. Они купили красивые вещи, хорошо их расставили и живут. Такая у нас сверхзадача.

Конечно, когда мы архитектурно проектируем большие объемы, дом, требующий перепланировки, или огромную квартиру с мансардой, там будет понятно, что это нечто новое и что человек не сам это сделал. Но все равно хочется, чтобы в результате не было ощущения мебельного салона.

Возьмите любой западный журнал по архитектуре. Вы открываете интерьер, который демонстрируется, и видите как будто картинку из кино, какой-то кадр из фильма. Просто героев нет, а декорация осталась. Совершенно живой интерьер. Этого и должен, на мой взгляд, добиваться дизайнер.

Корр.: Как вы можете охарактеризовать сегодняшний рынок?

О .: Салонам надо, на мой взгляд, привозить новинки к сезону - к июлю-августу. Стандартный набор мебели.

Без кровати в квартиру не въедешь, без стола обеденного можно, но тоже не хочется, потому что новоселье, кухня - это просто обязательно. Ну и хотелось бы еще какой-нибудь диванчик. Бывает, что заказчик по каким-то причинам не успевает заказать мебель. И хочет купить сразу. А по поводу "сразу" - это очень сложно. Но не только в Питере - во всем мире.

Е .: Не хватает этнической мебели. Это незаполненная ниша. Этого нет ни у кого.

О .: Хотя недавно я услышала мнение стокгольмского дизайнера, которая побывала в галереях и салонах Петербурга и Москвы. Она сказала, что выбор дизайнерской мебели высшего качества в Стокгольме несравненно меньше, чем в Питере. А Москву по ассортименту можно сравнить только с Нью-Йорком.