Лешек Бальцерович: "Шоковая терапия" банковской системы невозможна"

Президент Национального банка Польши считает, что роль банков в экономической жизни России слишком мала

Лешек Бальцерович - для российских экономистов фигура во многом символическая. Именно Бальцерович считается автором концепции радикального реформирования постсоветских экономик, известной как "шоковая терапия", именно его имя стало знаковым для сторонников жесткого монетаристского экономического курса. В 1989 году польский экономист стал вице-премьером и министром финансов в первом некоммунистическом правительстве Тадеуша Мазовецкого. План стабилизации экономики, предложенный им при участии гарвардского экономиста Джеффри Сакса, предусматривал решительную либерализацию цен, антиинфляционные меры, стабилизацию курса злотого.

Результат реформ Бальцеровича, который оставался в правительстве в течение 800 дней, до сих пор интерпретируется по-разному. Некоторые эксперты считают, что именно благодаря им полякам удалось добиться устойчивого экономического роста. Другие вспоминают о снижении жизненного уровня населения в первые годы реформ. Так или иначе, в декабре 1991 года рост социального напряжения привел к отставке Бальцеровича.

Второе пришествие Бальцеровича в правительство состоялось в 1997 году. К тому времени он уже был лидером правого "Союза свободы". Выборы 1997 года привели к формированию коалиционного правительства, в котором Бальцерович стал вице-премьером, ответственным за финансы. Эту должность он оставил в конце 2000 года, когда стали очевидны разногласия внутри правящей коалиции. В январе 2001 года польский сейм по предложению президента Польши социал-демократа Александра Квасьневского утвердил кандидатуру Бальцеровича на посту президента Национального банка Польши.

На минувшей неделе по приглашению Центра интеграционных исследований и проектов Лешек Бальцерович посетил Петербург. Он ответил на вопросы корреспондента журнала "Эксперт С-З".

- Господин Бальцерович, недавно в Польше был проведен очередной этап банковской реформы: частные лица получили возможность открывать счета в банках на Западе. В России также обсуждаются проблемы, связанные с большей либерализацией банковской системы и более тесными отношениями с западными банками. С чем связана польская реформа и применима ли она, на ваш взгляд, в России?

- В Польше это был последний шаг в ходе осуществления долгого процесса финансовой либерализации. До этого мы устранили барьеры для долгосрочных инвестиций. Все это, конечно, связано с вхождением Польши в Европейский союз.

- Как изменилась политика Центрального банка Польши с тех пор, как вы его возглавили в прошлом году?

- Я продолжаю курс на снижение инфляции. Она сократилась с 8% два года назад до 2% сейчас. Это главная задача Центрального банка - стабилизация цен. Кажется, что нам повезло, и теперь мы будем стараться удержать низкую инфляцию.

- В России давно обсуждается вопрос о независимости Центрального банка от других ветвей власти. Не так давно над руководством ЦБ был поставлен координационный совет, куда вошли в том числе представители правительства и Госдумы. Я знаю, что и в Польше такие попытки предпринимались сеймом. Чем они вызваны?

- Были такие попытки. Кажется, теперь их затормозили. Это не было закончено. Я думаю, что независимость Центрального банка будет удержана. Во-первых, потому что это оправдалось в Польше (судя по инфляции), во-вторых, потому что польская конституция требует независимости банка, и в-третьих, это является одним из условий вхождения в ЕС.

- В течение некоторого времени вы возглавляли одну из польских правых партий - "Союз свободы". Сейчас в Польше социал-демократическое правительство. Фактически вы работаете вместе со своими политическими противниками. Есть ли существенные противоречия между правительственной политикой и вашими взглядами?

- Я являюсь не первым главой ЦБ - активным политиком. Например, Вим Дуйзенберг, глава Европейского Центрального Банка, был раньше, так же как и я, министром финансов и очень активным политическим деятелем (Дуйзенберг в 70-е годы был министром финансов в голландском правительстве и членом парламента от Партии труда. - А.Б.). Я не вижу здесь никаких проблем, потому что стараюсь действовать профессионально. Есть определенная миссия Центрального банка - стабилизация цен, и я пытаюсь как можно эффективнее осуществлять эту задачу.

- То есть вы видите позицию главы ЦБ скорее не политической, а технической?

- Это зависит, конечно, от дефиниций. Если под политикой понимать политическую борьбу, тогда да.

- Я имею в виду политическую борьбу в сфере экономики, например - кредитовать правительство или нет?

- Здесь нет никаких проблем, потому что у нас конституция не позволяет кредитовать. Это жесткий барьер, так что здесь нет проблем.

- Известно, что после кризиса 1998 года, вызванного азартной игрой правительства на рынке государственных облигаций, российская банковская система находилась в состоянии полного коллапса. За прошедшие четыре года произошли некоторые изменения к лучшему. Можете ли вы оценить нынешнее состояние российской банковской системы?

- Конечно, не в полной мере. Судя, скажем, по оценкам МВФ, банковская система России нуждается в развитии, потому что ее доля в общей экономической системе низкая даже по сравнению с Восточной и Центральной Европой. Это развитие может быть только постепенным, здесь "шоковая терапия" невозможна. Надо создавать предпосылки для роста доверия, во-первых, к рублю, во-вторых, к банковской системе. Это осуществляется только при правильной макроэкономической политике, путем институциональных перемен, таких как компетентный независимый банковский надзор; я знаю из опыта Польши, что регулирование банков - это очень важно с точки зрения безопасности вкладов и реформы самих банков, как мы сделали в Польше.

- Частных банков?

- У вас, я знаю, среди частных банков есть один громадный - это Сбербанк. Это специфика вашей ситуации, когда каждая реформа должна, конечно, обращать внимание на Сбербанк.

- Если сейчас, после осуществления реформ в Польше, сравнить долю частного сектора в Польше и западноевропейских странах, то в чью пользу будет сравнение?

- Я бы сказал, что в Польше частный сектор занимает то же место, что в Греции, то есть 70% валового продукта производится в частном секторе. Надо эту долю повышать, потому что тогда улучшится функционирование таких отраслей, как энергетика, газ, даже железные дороги. Но можно сказать, что мы уже на другой стороне.

- В связи с этим не возникнет ли противоречия при вступлении Польши в ЕС? Мне кажется, что в большинстве западноевропейских стран роль государства выше, чем это предусматривает экономическая доктрина, которой вы придерживаетесь. Можно вспомнить о "социальном государстве" в Германии, Финляндии, Швеции.

- Я не вижу такой проблемы. Надо сказать, во-первых, что в разных странах, например в Великобритании и Ирландии, дела обстоят по-разному. Во-вторых, они уже богаты, та же Швеция, Германия - у них есть проблемы на высоком уровне развития. В России и Польше пока еще нет. Чтобы достичь быстрого роста и сокращения этой разницы, по-моему, мы не можем себе позволить некоторые черты германской и даже французской системы. Они достигали быстрого роста тогда, когда у них было намного меньше общественных издержек. Это самый главный урок, мне кажется, для стран, которые хотят расти более быстрыми темпами, чем Германия и Италия.

- Вы известны в России и, думаю, в мире как жесткий сторонник определенной экономической доктрины, которую иногда называют монетаристской, иногда - неолиберальной, как ее, может быть, самый преданный адепт. Не мешает ли вам это в работе, не превращает ли вас в своего рода мишень для критики?

- Я уже не говорю об этих этикетках, потому что всегда опирался на опыт и научные исследования. Если можно сделать вывод, что в данной стране слишком "много" государства в "неправильных" областях или, с другой стороны, что оно слишком слабое по отношению к внедрению законодательства, law enforcement, то надо это изменить - так, чтобы государственное вмешательство не вредило экономическому росту. А с другой стороны, надо сделать государство более эффективным в тех областях, где это нужно. Мне кажется, что это просто здравый смысл, common sense.

Санкт-Петербург