Практическая утопия

Победить терроризм может только новая социальная идеология, уверен известный психолог

В прошлом году правительство России приняло программу "Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе". В ней учтены разные болевые точки российского социума. Например, предусматривается разработка мер противодействия экстремизму, снижения социально-психологической напряженности в обществе, методов диагностики и прогнозирования социально-политической ситуации в стране, учебных программ для всех ступеней и форм образования. В конечном счете все действия программы направлены на формирование позитивных установок толерантного сознания. Программа подробна и пунктуальна. Она предусматривает четыре уровня: личность, семья, общество, государство. Причем, как считают ее разработчики, формирование установок толерантного сознания должно начинаться с самых первых этапов формирования личности, с первых контактов ребенка и родителей.

Многие называют механизмы, предусмотренные в документе, глобальной общественной инновацией, но лишь немногие уверены, что предложенные механизмы приведут к реальному результату. Идеолог программы - известный психолог, бывший заместитель министра образования, профессор, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ Александр Асмолов - один из тех, кто убедительно и последовательно пытается направить государство и общество к новой для них социальной конструкции. Асмолов не наивен, как это может показаться на первый взгляд, и не надеется на то, что первые же вакцины против нетерпимости, привитые обществу, моментально все изменят. Он понимает, что это долгий и мучительный процесс. "Но именно поэтому начинать надо как можно быстрее", - эмоционально защищает он свое детище. Свою позицию Александр Асмолов изложил в беседе с корреспондентом "Эксперта С-З".

- Я уже давно пришел к выводу, что если Россия, как и другие цивилизованные страны, не встанет на путь формирования толерантного сознания и соответствующих ему принципов поведения, то всем нам грозит гибель: мир сгорит в пожаре нарастающих год от года войн между разными этносами, религиями, цивилизациями и культурами. Сигналов о том, что планета стоит на пороге такой вселенской битвы, предостаточно - последние, которые нельзя было не услышать, прозвучали 11 сентября прошлого года в США и уже в нынешнем октябре в Москве, на Дубровке.

- То есть, по сути, сегодня идея формирования толерантного общества актуализирована проблемой терроризма?

- Это видимая сторона вопроса. В России, например, все намного сложнее. У нас куда страшнее общественный стресс, который обусловлен тем, что марксистская идеология, десятилетиями определявшая мировоззрение миллионов советских людей, с неминуемостью испаряется на наших глазах. Разговоры о том, что Россия встала на путь воссоздания капиталистического общества, - это, на мой взгляд, разговоры в пользу бедных. Но мы все время пользуемся привычными клише, понятиями типа "коммунизм" и "капитализм", скрывая за ними свою растерянность перед реальными мировыми процессами. Не понимая, что происходит, человек оказывается в ситуации неопределенности. Она порождает ощущение постоянной тревоги и различные фобии. Обостряется проблема взаимоотношения "свой - чужой", причем многие наши сограждане попадают в положение "своего среди чужих" и "чужого среди своих". И пряча голову в песок, пытаясь отмахнуться от происходящего, раз за разом повторяем: "Ничего, завтра все образуется".

- А может, все-таки образуется? Доверимся ходу истории.

- Это путь в никуда. Ясно, что необходимо срочно формировать отвечающие современной ситуации культурные ценности и нормы. Такие нормы повседневного поведения, соблюдая которые обычный человек мог бы вернуть доверие к окружающим и к миру в целом, вновь обрести чувство стабильности, согласия, уверенности в нормальном будущем - своем и своих детей. Должна появиться идея конструирования новой социальной идеологии. Ее задача - помочь разным по своему мировоззрению, непохожим людям жить рядом друг с другом.

- Проще говоря, должен появиться толерантный человек, который станет частью толерантного общества?

- Да. Ведь что такое толерантный человек? Это тот, кто хорошо осведомлен о своих достоинствах и недостатках. Он не склонен винить во всех своих бедах окружающих. Осознавая все жизненные сложности или опасности, он убежден, что они преодолимы. Ему свойственно чувство ответственности за принятие решений, в том числе, что особенно важно, в ситуации неопределенности. Он не делит мир на черное и белое, признает его многообразие, готов выслушать точку зрения другого и т.д. Семантика слова "толерантность" очень разнообразна. Оно выражает три пересекающихся значения: устойчивость, терпимость и допустимое отклонение. И именно так следует понимать этот термин. Толерантность - это социальная норма, определяющая устойчивость к конфликтам в полиэтническом межкультурном обществе. Это особенно актуально для России, которая из страны монокультуры и моноразвития превратилась в государство плюрализма, раздираемое противоречиями. У нашей страны есть два пути: или мы найдем возможность сосуществования разных наций, культур, или будет работать формула "тот, кто не с нами, тот против нас". Второй путь - интолерантный, в нем угроза сосуществованию видов.

- Но интолерантное поведение заложено в природе человека. Не много ли мы на себя берем, когда рассуждаем о формировании нового типа человеческого общества?

- Я твердо стою на позиции социального конструктивизма и утверждаю, что природа человека исправима. Какие бы у вас ни были гены, они только предпосылки того или иного человеческого типа. Человека создает культура. Если фундаментом культуры станет толерантность, это не будет означать, что мы заставляем человека поступать так-то и так-то. Просто предлагаем ему особый путь развития.

- Вернемся к проблеме активизации терроризма. Что делать с этой очевидно интолерантной и все более угрожающей здоровому обществу актуальной тенденцией?

- Прежде мы должны разобраться, что такое терроризм и каковы его истинные цели. Мы часто наивно думаем, что целью террористов являются незамысловатый бандитский захват заложников, достижение тех или иных политических целей в Чечне, запугивание израильтян на Ближнем Востоке, "кровная" месть американцам и т.д. Но невозможно рассматривать терроризм вне контекста следующей триады: идеология фундаментализма, психология фанатизма и технология терроризма. Когда мы анализируем эту триаду, возникает следующий вопрос: какова цель фундаментализма, фанатизма и терроризма? Цель эта проявляется для меня все с большей очевидностью. Как только вы начинаете действовать с помощью технологии террора по отношению к той или иной социальной системе, социальная система начинает отвечать по формуле "подобное - подобным".

Формула фундаментализма - это отказ в существовании личности, отказ в праве быть личностью. Ведь вас убивают не как Иванова или Джона, вас убивают как средство для достижения своих целей. Отсюда главная задача терроризма - это попытка переродить ту социальную систему, с которой она вступила в конфликт. Это все равно как паразит - он внедряется в тело общества и начинает преображать, по Кафке, это общество под себя. Смотрите, что происходит: когда есть террор, в ответ на террор происходит так называемый антитеррор, на террористические операции возникают антитеррористические операции. В результате что начинают делать США, Россия, Франция, другие страны? Они начинают все более отказывать личности в праве быть личностью, увеличивается карательный аппарат, уменьшаются гражданские права, увеличиваются системы безопасности в широком смысле слова. Общество, которое было открытым, начинает закрываться. Иными словами, цель терроризма, орудие терроризма, куда оно стреляет, - это превращение мира в мир, подобный себе, мир фундаментализма. Бен Ладен хочет сделать США по образу и подобию своему. Ясир Арафат хочет сделать Ближний Восток регионом фундаменталистского типа. Иными словами, главная цель - это перерождение систем, возвращение их на более примитивную, фундаменталистскую стадию развития.

И мы сами, часто бессознательно, начинаем способствовать их целям. Когда Буш говорит о том, что его страна ответит на теракты ковровыми бомбардировками, это наивно. Никакую ментальность невозможно изменить бомбардировками, изменить насилием. Посмотрите, что происходит в США. Там терроризм добивается своего. Ужесточились эмигрантские законы. Усилены все службы. Ужесточены проверки визового режима. Увереннее чувствует себя военная, "ястребская" группа США. Я сейчас не даю оценки "плохо" или "хорошо", я лишь рассуждаю как аналитик. Мы имеем дело с попыткой уменьшения политкультурности общества, его разнообразия, с попыткой привести нас к однообразию.

Мои любимые авторы, которых сейчас многие начинают забывать, Аркадий и Борис Стругацкие в своей книжке "Трудно быть богом" обронили фразу: "Когда в обществе господствует серость, к власти приходит черт". По сути дела, именно на таком балансе исторического развития мы сегодня с вами оказались. И смотрите, какой здесь гипноз финальных дат, когда мы переходим из тысячелетия в тысячелетие. Сейчас мы перешли из XX века в XXI век. Ровно тысячу лет назад, в 1000-м году, мир тоже жил под страхом апокалипсиса, общество ждало, что смерть охватит планету. Сейчас опять переход: снова ожидания апокалипсиса, гипноз апокалипсиса, гипноз эсхатологических схем, схем ожидания конца света. А схемы эсхатологии - это вечные схемы фундаментализма. Мир должен быть закрыт, он погряз в грехах, мы с вами - цивилизация демонов, и демоны должны получить за все сполна - вот его идеология. И здесь главное - насколько мы окажемся устойчивыми. Смогут ли нас втянуть в чрево нормального фундаменталистского развития. Простите, я говорю слово "нормальное" - но это их логика, как логика любого паразита, который залезает к вам в организм и начинает с вами жить.

- Следует ли из ваших слов, что вы предлагаете пойти на компромисс с терроризмом?

- Это сложный вопрос. Это вопрос о диапазоне и границах компромисса. Есть ситуации, где он очерчен предельно жестко. В любом случае этнофобия, ксенофобия, расизм, фундаментализм, фанатизм - это проявление интолерантных установок и поведения. Иными словами, любые формы социального поведения, которые ведут к разрушению вида, должны считаться интолерантными и быть исключены.

- Это понятно. Как?

- Ответ мой будет наивен и, на первый взгляд, утопичен. Никогда нельзя принимать быстрых решений. Как-то у мудрого Конфуция спросили: как нужно отвечать на добро? Добром, ответил Конфуций. А на зло? - спросили тогда у него. Справедливостью, ответил он. Так вот, по сути дела, наш единственный путь - тяжелое создание толерантного общества, где люди готовы видеть других людей, общества, где так и или иначе мы создаем технологии, которые уменьшают вероятность этнофобии, антисемитизма, ксенофобии и разных других форм "расчеловечивания". Это небыстрый путь, но если мы по нему не пойдем, то погибнем. Когда я это говорю, мне отвечают: вы что, с ума сошли, там убивают "близнецов", а вы - о толерантности! Вы с ума сошли! Скинхеды выходят на улицу, а вы говорите, что надо попытаться понять их и научиться говорить с ними. Вы что, с ума сошли: идти на переговоры с террористами. А моя позиция, если вы помните трагедию "Норд-Оста", была - идти на переговоры...

- Считается, что есть два варианта решения этого вопроса: убивать или идти на переговоры. Получается, что вы сторонник второго - как показывает практика, самого нераспространенного. Третьего варианта не дано?

- Вы очень точно ставите вопрос. Мы привыкли к формуле "либо - либо". Либо вести переговоры - либо убивать. Вот такая дуалистическая логика, такое черно-белое мышление - это то, что воспитывает наше традиционное образование и то, чем пользуется фундаментализм. Либо ты плохой - либо ты хороший. Либо ты зло - либо ты добро. Есть ли какие-либо другие варианты? Есть множество различных ответов, одного ответа на это я не вижу. Как нет ответа на гамлетовский вопрос "быть или не быть?". Сейчас есть два варианта, но мы должны создать условия для третьего, когда таких ситуаций просто не будет.

- Возвращаемся к программе формирования толерантности. Хотелось бы понять, какие у нас для этого есть инструменты и насколько они эффективны.

- В первую очередь это новые технологии, которые дают нам необъятные возможности. Фундаменталисты эффективно используют новейшие технологии, открытые коммуникации в своих целях. Мы должны перевернуть эту ситуацию в свою пользу. Это средства массовой информации. Многие наивно считают, что СМИ - отражение реальности. Но сейчас на самом деле это - главный режиссер и конструктор социальной реальности. СМИ должны стать главным проводником идей толерантности. Это Интернет - могучая, уникальная система открытых коммуникаций. Я считаю, что мы недостаточно используем Интернет в смысле позитивного контента. Зато негативные силы взялись за Сеть на полную катушку. Экстремистский ресурс Интернета неисчерпаем. Через Интернет, через сообщество подростков и молодежи мы можем добиваться уникальных результатов и в культуре, и в образовании.

Это компьютерные игры, как ни удивительно. Я хочу привести один пример и напомнить вам данные, которые некоторое время назад опубликовал журнал "Эксперт". Там была небольшая заметка на основе данных одной из британских аналитических групп о том, что происходит с рынком компьютерных игр. Было сказано: если в 2001 году на разработку компьютерных игр ушло 47 млрд долларов, то, по прогнозам, в 2007-м эта сумма вырастет почти вдвое - до 90 млрд. Очевиден рост игровой индустрии - это очень положительный момент. Но главное - этой тенденцией вовремя и правильно воспользоваться. Вы знаете, что дети входят в мир компьютерных игр очень рано, с четырех-пяти лет, и для нас это уникальная возможность, чтобы появились действительно толерантные развивающие игры. С их помощью мы уже сейчас можем создавать толерантную открытую систему, когда дети получали бы положительных героев, красивые картинки, уникальные миры, которые были бы не носителями зла, а помогали бы в будущем новому поколению разрешать конфликтные ситуации. Игры, еще раз повторяю, - эффективнейший инструмент толерантности. Потому я с 1994 года маниакально пробиваю идею о психологической экспертизе компьютерных игр.

Наконец, более общие цели. Финансирование культуры, реформа образования, разработка реальных притягательных программ образования, а не черт знает что - это при всей банальности то, от чего мы не можем уйти. Несколько лет я занимался разработкой и утверждением либеральной доктрины вариативного образования, в ядре которого, по существу, лежала стратегическая идея толерантности. Вариативность позволяет учителю выбирать разные программы, работая в школе, которую я называю школой неопределенности и развития. Она учит правильно выстраивать отношения с окружающими в запутанных ситуациях, понимая, что не может быть единственно правильной картины мира и монополии на единственно правильную линию поведения.

В итоге мы пришли к другой образовательной архитектуре: сегодня принципы неопределенности реализуют во многих школах и учебных программах, например, там, где используют методы игрового обучения, диалога культур по Библеру, развивающего обучения по Выготскому - Давыдову - Эльконину или Занкову. Именно здесь я вижу зону ближайшего развития системы отечественного образования, без чего нам ничего не добиться и никуда не сдвинуться. В традиционной школе, которая была школой зубрежки и дрессуры, учат решать задачи, в которых все дано. Поэтому, когда в задачку вкрадывается ошибка, ребята теряются и не находят правильного ответа. А вот грамотный врач, разбираясь в сложном заболевании, может поставить точный диагноз, даже не располагая всеми необходимыми анализами. И также, по аналогии, предпочтительно учить детей справляться с задачами творчески, то есть принимать решения в условиях неопределенности, избыточности или недостаточности заданных условий.

Я понимаю, что многое из того, что я говорю, воспримут как утопию. Но некоторые социальные утопии сбываются. Был такой утопист - Маркс. Говорят, получилось.

Записал Петр Биргер