Клеймо Женевы

Спецвыпуск
Москва, 17.02.2003
«Эксперт Северо-Запад» №6 (115)

В древности время принадлежало Вселенной, и единственными часами человечества были Солнце да Луна. В средние века время присвоили себе религия и монархия - они скупо отмеряли его простым смертным боем соборных колоколов. В России, впрочем, мы до сих пор сверяем дни и годы по Кремлевским курантам. И все же в современном мире время принадлежит человеку - он своенравно укротил его, заключив в маленькие наручные механизмы. Поселившись в них, время рассыпалось на мгновенья и из философского камня превратилось в социальный феномен. И этой презабавной метаморфозой мы обязаны в первую очередь протестантским народам - англичанам, немцам и швейцарцам.

Немцы с англичанами первыми решились присвоить себе время. Насколько известно, первые компактные часы появились именно у прагматичных германцев и англосаксов. В то время как ренессансная латинская Европа воссоздавала эстетику античности, протестанты закладывали основы Нового времени. Шутка ли, но часы - в виде позолоченных булыжников (легендарных "нюрнбергских яиц") - перекочевали с властных ратуш, церковных башен и часовен не куда-нибудь, а в потаенные карманы брюк и жилетов, закрепленные суверенной цепочкой. Почувствуйте размах протеста! Часы в некотором роде стали символом эмансипации и торжества частного сознания. То, что ранее принадлежало всем и никому, отныне являлось достоянием свободных индивидуумов. Иначе быть и не могло. Взгляните на часовой механизм - он представляет собой удивительную концентрацию атрибутов человеческого прогресса - колес, пружин, балансов, мостов, шестеренок, стрел и цифр...

Все по своим коммерческим местам расставила барочная эпоха. До ее расцвета швейцарцы и не помышляли монополизировать часовую индустрию. Они поставляли воюющим европейским империям банковские ссуды, отменные сыры и (!) ювелирные украшения. Время для них, как и было сказано, измерялось вечностью. В политике это отражалось в известном нейтралитете, в работе - в усердии и преданности ювелирным традициям, а в быту - в мудрой провинциальной скуке. Однако в XVI веке Реформация наложила табу на ювелирное искусство. Под давлением Жана Кальвина, духовного лидера Швейцарии, оно было запрещено как источник порока и разврата, вместе с театрами, танцами, роскошными одеждами и прочими "временными" забавами. Швейцарцы оказались народом гибким и хитрым и крепко ухватились за часовое дело. По гуманным швейцарским законам, часы не относились к предметам роскоши! Да и куда-то же надо им было девать свое золото и драгоценные камни, а главное - умение превращать их в полезные вещи! Поразительный факт - самым популярным изображением на швейцарских часах стал череп как символ бренности земного бытия. Отмеряя время все точнее, часы по-прежнему напоминали человеку о непреходящем.

Хронология прогресса

В начале XVII века, как раз когда в России ввели крепостное право, в Женеве развелось столько часовых дел мастеров, что им пришлось основать Гильдию часовщиков. В Женеве места всем не хватило, и часовые мастерские и мануфактуры расплодились в великом множестве до самого Рейна. Так что к тому моменту, когда в Европе победило щедрое барокко, склонявшее человеческий разум к изощренным формам и изобретениям, швейцарская часовая индустрия уже была во всеоружии своей инженерной мысли. К концу XVII столетия на уже эмалированных циферблатах появились минутная и секундная стрелки - ну чем не барочное изобретение?! Конечно, внедрение в жизнь человека минут и секунд явилось не прихотью эстетов, а следствием изобретения Христианом Гюйгенсом более точных механизмов, раздробивших время на более мелкие интервалы. Вскоре после этого в часовые механизмы начали вставлять рубины. Сыграла ювелирная жилка - вечные швейцарские камушки не пропали даром, они были призваны победить силу трения осей, вокруг которых в часах все и крутится. Природа, надо признать, всегда неохотно делилась с человеком категорией точности.

В 1770 году Авраам-Луи Перле (основанную им компанию Perrelet не так давно поглотила группа Swatch) создает "вечные" часы. То есть такие, которые заводятся сами. Обычно причину этого уникального изобретения приписывают человеческой лени. Но как-то с трудом верится, что это был заказ ленивых людей, забывавших вовремя заводить свои часы. Суть швейцарского "перпетуум мобиле" (усовершенствованный механизм автоподзавода был официально запатентован лишь в XIX веке) заключается в том, что он работает благодаря совокупной энергии человека и силы земного притяжения. В часовой механизм крепится тяжелый диск со смещенным центром тяжести, который проворачивается при любом перемещении всего корпуса часов в пространстве, и, будучи связан с заводной пружиной, возвращает ей утраченное напряжение. Согласитесь, такой механизм мог быть востребован только очень деятельными и активными по своей природе людьми. Лежебокам, привыкшим к настенным часам, он ни к чему.

Барочный век ознаменовал рождение знаменитых часовых марок - Blancpain (Бланпен), Vacheron&Constantin (Вашрон&Константен), Girard-Perregaux (Жирар-Перрего) - эти имена и поныне приводят в трепет ценителей точного времени по всему земному шару. Окончательно швейцарская монополия на механические часы закрепилась в XIX веке, а само прилагательное "швейцарская" стало с тех пор и поныне остается самым обиходным эпитетом понятия точности. Этого расхожего представления не поколебало даже изобретение кварцевых и электронных механизмов, в которых ответственность за пунктуальность была возложена на атомы и жидкие кристаллы, а не на шестеренки, балансы, рубины и прочие осязаемые элементы часовой вселенной. И неслучайно уже в конце XX века девизом все той же фирмы Blancpain стала эта вызывающая фраза: "С 1735 года не было ни одних кварцевых часов Blancpain. И никогда не будет".

Уравнение времени

Утилизировав силу гравитации, человек проник в тайну мирового времени. Оно оказалось неточным! Перемещаясь в пространстве, время относительно Солнца и Земли либо "теряется", либо "прибавляется". Интуитивно человек это понял задолго до относительных теорий Эйнштейна. Человека этого звали Абрахам-Луи Бреге (Abraham-Louis Breguet), но его можно было бы с полным правом назвать и Моцартом часового искусства. Свое самое гениальное и воистину революционное изобретение он окрестил французским словом "tourbillon" ("турбийон" - вихрь, круговорот). Революционный характер оного выражался в том, что господин Бреге обманул силу земного тяготения. Именно гравитация - основа основ мироздания - есть источник отставания или спешки часов. В шестереночном механизме имеется всего одна асимметричная деталь - анкерная вилка, которая при изменении положения часов в пространстве испытывает на себе силу притяжения Земли. Бреге поместил весь анкерный механизм на одну платформу, которая совершала один "турбийон" в минуту. В результате все погрешности, возникавшие в первые 30 секунд, компенсировались самой же гравитацией в последующие 30 секунд круговорота. Для сравнения: отклонение обыкновенного хронометра может достигать в сутки 5 секунд, хорошего морского хронометра - 0,3 секунды, для часов же с турбийоном оно исчисляется сотыми долями секунды. Победить саму себя полностью гравитация оказалась не способна: мешает сила трения. И все же точность, которую извлек Бреге из природы, впечатляет.

Впечатляет также цена, которую приходится платить за подобные механизмы. И немудрено - редкие швейцарские фирмы выпускают часики с "вихрем", да и то не более дюжины штук в год. При всей простоте самой идеи конструкция Абрахама-Луи Бреге оказалась невероятно сложной.

Покупая часы Breguet, к славе гениального мастера приобщались величайшие монархи, политики, бизнесмены и интеллектуалы человечества. По знаменитым стрелкам с яблоком следили за временем Наполеон Бонапарт и герцог Веллингтон при Ватерлоо, ими же пользовался и победивший в той битве Александр I; брегетом хвастали Александр Пушкин и Александр Дюма, а заодно с ними и Онегин, и граф Монте-Кристо, и множество прочих персонажей мировой литературы и истории. Cамой щедрой поклонницей швейцарца была королева Мария-Антуанетта. В 1783 году он получил от нее заказ на часы со всеми сложными механизмами, каковые тогда только были. Увы, жена Людовика XVI их не дождалась, эту "славную" чету гильотинировали задолго до того, как заказ был исполнен. Не успел их увидеть и сам Бреге - их доделывали уже его ученики. Знаменитые часы Breguet 160 были представлены общественности лишь в 1827 году, спустя четыре года после смерти мастера.

С самого начала швейцарская часовая мысль была нацелена на то, чтобы создавать часы, которые пережили бы человека. Взирая на творения Breguet, Audemars Piguet (Одмар Пиге) или Patek Philippe (Патек Филипп), человек начинает иначе относиться к жизни. Сверяя по ним время, он уже не может жить так, как будто он никогда не умрет. Это один из сакральных смыслов подлинных часов. Об этом не принято говорить, потому что куда приятнее рассматривать часы просто как социальный феномен, как то, что определяет ваш статус в обществе. Время уравнивает людей, а часы их дифференцируют.

Новый часовой порядок

Swiss made - магическая надпись, которая меняет ваш общественный статус. В 70-е годы XX века ее коммерческое значение пошатнулось. Молодые люди, прошедшие горнило социальных революций, сотрясавших послевоенный мир, все чаще предпочитали "клейму Женевы" демократичную электронику. Рынок швейцарских часов выдержал и это испытание. В 1983 году путем слияния двух часовых мануфактур на свет появилась компания, получившая название SMH и переименованная в 1998 году в Swatch Group. К настоящему моменту ей принадлежит четверть мирового рынка часов. В 2001 году она произвела 118 млн часов и часовых механизмов, а ее оборот превысил 4 млрд долларов. С самого начала стратегия Swatch Group была нацелена на овладение средним (Tissot, Hamilton, Certina) и нижним, базовым (Swatch, Flik Flak) ценовыми сегментами. Параллельно она активно поглощала мануфактуры, производящие часовые механизмы (ETA, Nouvelle Lemania), и самые престижные швейцарские брэнды ( Breguet, Blancpain, Lйon Hatot, Omega, Longines и Rado). Однако в основании этой весьма устойчивой и продолжающей непрерывно расти пирамиды неизменно покоятся "примитивные" изделия Swatch.

Итак, победила дешевка? Отнюдь. Скорее - хорошее чувство юмора и разумный коммерческий подход. Суть его в том, что швейцарские часы - это не обязательно дорого, но недорогие швейцарские часы - это все равно качественно и надежно. А дизайн моделей Swatch, при всем их безграничном разнообразии, узнает каждый. Удивительное сочетание фантазии, пластмассовой поэтичности и колористической щедрости. Swatch изменил главное в часах - наше к ним отношение. Устройство, отмеряющее время, не обязательно должно быть таким же "дорогим и вечным", как обручальное кольцо с бриллиантом. Его можно менять буквально как перчатки или галстук, в зависимости от ситуации или настроения. Теперь, когда человек смотрит на часы, его взгляд может озаряться радостной улыбкой, а вовсе не серьезным пафосом момента.

Правила игры

С некоторых пор в головах людей укоренился тривиальный стереотип, что выбирать часы - занятие трудное и скрупулезное, которое отнимает не только значительные суммы денег, но и массу времени. Часы выбирать легко! По крайней мере не труднее, чем книгу для чтения. Человек, которого обуревают сомнения в данном вопросе, скорее всего, не понимает самого себя или же не хочет признаваться себе в том, кто он есть на самом деле. Выбор часов - это проблема самоидентификации. Взгляните на свою руку, и вы сразу поймете, какие часы ни при каких обстоятельствах не могут оказаться на вашем запястье. Главное - не обманывать самого себя, но и не бояться сделать ошибку.

Существует множество расхожих представлений относительно соответствия человеческого типа и стиля часов. Пилотов частных самолетов, заядлых яхтсменов и прочих авантюрных вояжеров общественное мнение понуждает обременять свои запястья головоломными механизмами Breitling, Omega Seamaster или Rolex Submariner. В банковском офисе такая замысловатая конструкция будет смотреться, конечно, нелепо. Впрочем, какой-нибудь мачо с амбициями Колумба или отставной генерал, в чьем подсознании дремлет нереализованный jet-setter, с таким военно-воздушно-морским прибором будет выглядеть вполне импозантно.

Некоторые марки часов под грузом собственных традиций превратились в своеобразные референции (если не сказать штампы) тех или иных социальных понятий или стилей поведения. Часы Rolex упорно ассоциируют с великолепной карьерой и успехом, а их броский циферблат обязан выдавать в его владельце "хозяина жизни". Patek Philippe олицетворяет в сознании людей престиж и власть, причем независимо от того, носит ли человек мистериальный Golden Ellipse, за которым, в свою очередь, закрепилась репутация "клубных" часов, или нарочито классическую модель Calatrava, или же болезненно-романтичный Gondolo. Огромное число людей выбирают эти марки именно как референции, а не потому, что им нравится дизайн какой-то коллекции, не потому, что им нужна умопомрачительная точность хода, и не потому, что они не могут обойтись без сложных функций хронографа, репетира и тахометра. И, наверно, это правильно. Ведь чем, как не престижем, руководствовались, к примеру, Лев Толстой и Петр Чайковский, когда заказывали себе часы Patek Philippe. К тому же говорить насчет огромного числа этих людей будет не совсем уместно. За 160 лет своего существования эта фирма выпустила немногим более 600 тыс. часов. Некоторые ее модели, такие как Calibri-89, выпускаются и вовсе поштучно, состоят из сумасшедшего количества сложных механизмов, собираются по несколько лет и стоят сотни тысяч и миллионы долларов.

Существует другая, в каком-то смысле более любопытная закономерность. Подмечено, что натуры нервные и утонченные руководствуются не одним престижем. Они питают слабость не только к определенному дизайну, но и к вполне конкретным маркам. Особой популярностью у них пользуются Baume&Mercier (Бом&Мерсье) и Jaeger LeCoultre (Жеже ЛеКультр). Причина - отнюдь не в замысловатых фамилиях основателей этих фирм. Ничего более изящного швейцарский гений и правда не создавал. А если что-то и считать воплощенным дизайном времени, то это, вне всяких сомнений, модель Reverso от Jaeger LeCoultre. Иметь в одних часах два циферблата - верх оригинальности и прагматизма. Образно говоря, на работе у вас один стиль времени, а на поле для гольфа - другой. У фирмы Jaeger LeCoultre имеется еще одно во всех смыслах утонченное достижение - в 1903 году в ее мастерских был изготовлен самый тонкий часовой механизм - толщиной 1,38 мм...

Сегодня можно насчитать с два десятка престижных швейцарских марок, и история каждой из них - это увлекательное путешествие во времени. Приобщиться к ним, купив ту или иную модель, приятно, даже если вы не ориентируетесь в стилевых направлениях и не можете оценить всех достоинств сложных механизмов. Ведь, так или иначе, выбор часов - это игра со своим отражением в зеркале. Сложнее всего - когда вы хотите, чтобы отражение в зеркале было непохоже на вас. Но это все равно игра, просто более сложная, а потому, возможно, и более интересная. В конце концов, часы - всего лишь аксессуар, то есть дополнение к вашему облику. Каким бы серьезным образом это дополнение ни влияло на него, вы - не есть ваши часы. Вы - есть ваше время и то, как вы его тратите.

Новости партнеров

    Реклама