Зверобои

Архангельский промысел бельков станет рентабельным бизнесом, если изменится менталитет поморов

Из века в век весной жители поморских сел выходят в море добывать детенышей гренландского тюленя. Из всех российских бизнесов этот - один из древнейших. Впрочем, верность ему сохраняют только архангельские поморы: жители Карелии и Мурманской области в середине 1990-х годов из-за финансовых трудностей прекратили добычу тюленя. Сейчас пытаются к ней вернуться, но пока безуспешно.

Нельзя сказать, что у архангельских зверобоев бизнес идет гладко, скорее - наоборот. Затраты ежегодно возрастают в несколько раз, рентабельность - мизерная, способы добычи зверя, мягко говоря, не самые эффективные. Наладить переработку продукции на месте не удается, а впрочем, никто толком и не пробовал ее наладить. Добыча морошки и клюквы считается у местного населения куда более доходным делом.

Возможно, в таких условиях промысел бельков прекратился бы сам собой. Но на горизонте появился крупный потенциальный инвестор - норвежская компания Rieber Skinn A/S. Она более 120 лет занимается скупкой и выделкой шкурок морских зверей, а в последние годы стала сотрудничать с архангельскими рыболовецкими колхозами. Пушная компания намерена контакты с Россией расширять и теоретически готова начать инвестиции в беломорские колхозы. "Но сначала должен измениться менталитет поморов, - утверждают представители норвежцев и добавляют: - Мы терпеливы и можем ждать этого достаточно долго".

Авиапромысел - слишком дорогое и рискованное удовольствие. Причем снизить риск нет никакой возможности. Уровень затрат зависит от того, как далеко от промысловой базы находится зверь. Чем дальше тюленьи лежбища, тем больше денег съедает вертолет. Бывает, промысловики сидят на берегу из-за нелетной погоды по нескольку дней. В прошлом году, например, из-за форсмажора не стал проводить зверобойную кампанию колхоз "Освобождение": тюленьи залежки находились в нескольких сотнях километров от Койды. В этом году сорвались планы по добыче серки у ООО "Белое море". А вообще в последние годы архангельские промысловики добывают не больше 35-38 тысяч тюленят - примерно половину квоты. Столько детенышей, по словам ученых Северного отделения Полярного НИИ рыбного хозяйства и океанографии (СевПИНРО), ежегодно гибнет в естественных условиях.

Затраты на организацию промысла с каждым годом неуклонно растут. Львиную долю в них занимает аренда вертолетов и покупка-доставка авиакеросина в бездорожные Койду и Нижнюю Золотицу. Завозят топливо, как правило, вертолетами: сделать это в навигацию не успевают. Основная причина - отсутствие наличных денег, иногда также колхозники слишком долго договариваются с поставщиками и транспортировщиками топлива. Нет никаких предпосылок, что рост затрат на проведение промысла прекратится. Но он в конце концов достигнет предела, после которого целесообразность промысла потеряет всякий смысл. Василий Нечаев, бывший председатель колхоза "Северный рыбак", а сейчас генеральный директор ООО "Белое море", считает, что этот предел настанет уже очень скоро: "Как только один полетный час вертолета дойдет до 40 тысяч рублей, включая топливо".

Из-за чего сыр-бор

На протяжении нескольких десятилетий все шкурки (и бельков, и серок) архангельского "производства" шли в Казань, где их перерабатывало, а потом продавало дальше "Татмехобъединение". Налаженный в советское время рынок сбыта несколько изменился в конце 90-х годов, но только в части реализации шкурок серки. Их стала покупать у колхоза "Освобождение" норвежская компания Rieber Skinn. Надо отметить, что шкурки белька на зарубежный рынок и не могут попасть: его импорт, в отличие от меха серки, запрещен практически во всех странах.

Основная часть добытых бельков в этом году пойдет традиционному партнеру - "Татмехобъединению". Небольшую партию шкурок бельков возьмет Отрадная меховая фабрика из Самарской области. На шкурки серки колхозу "Освобождение" снова сделала предложение Rieber Skinn, но Вячеслав Крапивин, председатель колхоза, решил попробовать другие рынки, и, скорее всего, вся партия шкурок будет продана посреднической фирме из Прибалтики. Надо полагать, условия прибалтийских покупателей оказались для Крапивина более выгодными, чем норвежских (суммы контрактов не разглашаются). Вообще же, "сырая" (мокро-соленая) шкурка белька стоит не более 18 долларов, серки - до 30 долларов. Выделанные шкурки стоят, естественно, дороже. В Койде еще несколько лет назад выделкой занимались, была и мастерская по пошиву меховых изделий. Крапивин закрыл и то, и другое. "Невыгодно это, - объясняет он, - татарского, я уж не говорю норвежского, качества мы никогда не смогли бы добиться. Оборудование устарело, химикаты для потравки-покраски сильно подорожали, к тому же и специалисты толковые разъехались, новых я сюда ничем не заманю, а своих учить некому... Ну и какой рынок мы смогли бы завоевать своим товаром сомнительного качества?!"

Соленые шкурки вместе с мясокостным фаршем сбывают пушным зверосовхозам. Вытопленный из сала жир идет птицефабрикам. Вилочковая железа - сырье для ценных и дорогих гормональных лекарственных препаратов тимозан и тимотин. Все это приносит прибыль. Но ее едва хватает на подготовку к новому промыслу. И так по кругу. Видимо, должна быть веская причина, чтобы по нему ходить.

Поморские ступени

Эту причину называют промысловики, председатели колхозов, чиновники: "Зверобойная кампания решает проблему занятости населения прибрежных сел". Своя правда в этом есть. Колхозы, где еще остались промысловые суда, ловят рыбу в Баренцевом море. Базируется этот флот в Мурманске, в экипаже в лучшем случае один-два колхозника. Есть еще прибрежный лов сельди, семги, но выбирают крохотные квоты, которые дают колхозникам, 12-15 рыбаков в рекордно короткие сроки. Овощеводство и животноводство в крупных размерах в этих широтах невозможно в принципе...

Но, с другой стороны, зверобойный промысел обеспечивает работой максимум четыре сотни человек из почти 5 тыс. работоспособных жителей архангельского побережья Белого моря. Зато съезжаются на промысел действительно "делегаты" из каждого прибрежного колхоза. В этом году в Нижней Золотице из 300 промысловиков местных было не больше 40. По большому счету, это миф, что зверобойный промысел решает острые социальные проблемы побережья. Такая "занятость" дает людям доход примерно на два месяца жизни: за 10 дней кампании каждый зверобой (и в Золотице, и в Койде) заработал 6 тыс. руб. - около двух средних колхозных зарплат. И получат они заработанное на промысле только после того, как на счета колхозов поступят деньги от реализации продукции. По опыту прошлых лет, происходит это не раньше лета. С денежной точки зрения, зверобойный промысел уместнее было бы назвать дополнительным источником поморского дохода.

Нельзя сказать, что поморы бедствуют. Хватает, конечно, всякого, но многие живут в относительном достатке и умудряются учить детей в платных архангельских и столичных вузах. Секрет благополучия объясняется просто: народ собирает морошку и клюкву, ловит семгу. Собирает и ловит в особо крупных размерах. Везти сдавать все это богатство никуда не нужно - частные предприниматели и представители закупочных фирм сами приезжают в села на небольших судах (скупленные тонны ягод и рыбы предприниматели и фирмы потом перепродают оптом). "Главное - не лениться, - просвещают местные жители, - за сезон можно на одной только морошке 190 тысяч рублей сделать". В Койде ко всему этому прибавляются еще и отделившиеся ступени ракет-носителей, запускаемых с космодрома "Плесецк". Ступени также продают приезжающим в Койду представителям фирм по скупке-продаже цветного металлолома. Говорят, одна ступень вытягивает на 5 тыс. руб. А ступенями усеяна вся окрестная тундра.

Впрочем, на этом предпринимательская мысль жителей побережья и заканчивается. Когда их спрашиваешь: "А что, если наладить переработку ягод в том же колхозе?", удивленно смотрят: "Так ведь маленькие объемы, да и оборудование дорогое, и вообще, кто это организует и будет этим заниматься?!" "Маленькие объемы" заготовки ягод - тоже миф. В той же Койде в удачный сезон собирают до 100 тонн морошки, в "неурожайный" - до 40 тонн. А вот "кто это организует?" - судя по всему, самый главный вопрос. Складывается впечатление, что поморы не то чтобы не могут вырваться из круга, а не совсем понимают - зачем. Жизнь идет, промысел того же тюленя проводится, семга ловится, ягоды зреют, главное - не ленись. А добыча тюленя, хоть и мало она сейчас приносит прибыли, но приносит же...

Изменить менталитет

По оценкам российских и зарубежных специалистов, промысел детенышей тюленя можно не только сохранить, но и повысить его рентабельность. Для этого нужно пересесть с вертолетов обратно на суда. Канада и Норвегия добывают серку (промысел белька запрещен) на судах. В море у берегов Ньюфаундленда одновременно выходит до 200 судов - от 3-метровых лодок до 25-метровых промысловых судов. Всего за несколько дней канадские и норвежские промысловики добывают до 300 тыс. серок (они их стреляют из ружей). Конечно, климатические условия Канады и горловины Белого моря несопоставимы. Но попробовать сделать расчеты можно было уже давно.

О судовом промысле архангельским рыбакам-колхозникам рассказывают представители Rieber Skinn уже пять лет. В этом году норвежцы организовали им поездку в Канаду. "Мы пригласили ваших промысловиков в

20-х числах апреля, - говорит Марина Антонсен, консультант по России Rieber Skinn A/S, - чтобы они смогли увидеть канадский метод зверобойного промысла, более того, могли сами поучаствовать. Мы ищем пути сотрудничества с рыболовецкими колхозами Мурманской и Архангельской областей, пытаемся изменить их представление о промысле. Но очень важно, чтобы ваши рыбаки сами сделали некоторые выводы. Мы понимаем, что менталитет не может измениться быстро, но сделать это придется, и мы готовы ждать, сколько потребуется".

По словам Марины Антонсен, Rieber Skinn планирует расширить рамки сотрудничества с архангельскими поморами, и сейчас руководство фирмы "рассматривает вопрос об инвестициях в беломорские рыболовецкие колхозы, промышляющие детенышей тюленя". Но она подчеркнула: "Пока мы не готовы назвать ни объемы, ни условия". Не идет речь и о полноценной покупке Rieber Skinn архангельских колхозов и того же ООО "Белое море". Ни колхозы, ни архангельская фирма в их сегодняшнем виде норвежцам, по большому счету, не нужны. Максимум, о чем может идти речь, - о создании на их основе совместного предприятия. Но Антонсен уточнила, что это довольно отдаленная перспектива.

"Rieber Skinn не занимается промыслом тюленя, - поясняет консультант фирмы, - мы занимаемся переработкой и продажей шкурок, которые скупаем у норвежских, канадских и российских промысловиков. А помочь перейти на судовой способ добычи зверя мы можем, причем помочь как деньгами, так и специальными промысловыми судами, которых, мы знаем, в Архангельске нет. Но многое будет зависеть от самих поморских колхозов".

Руководители колхозов также рассматривают и взвешивают "варианты сотрудничества". Суть сомнений архангельских промысловиков выразил председатель комитета по рыбному хозяйству администрации Архангельской области Анатолий Мелешко: "Норвежцы хотят получить свободный доступ к Белому морю - внутреннему морю России. Ведь у берегов Норвегии тюленьих залежек очень мало, практически все стадо залегает у нас..." Нельзя сказать, что поморы во главе с представителями власти вознамерились "не отдавать Белое море" норвежцам. Но увеличившийся интерес Riber Skinn к архангельским рыбакколхозам их несколько пугает - в основном потому, что они не могут его объяснить. Сами норвежцы его, кстати, тоже не объясняют, предпочитая комментировать общими фразами. Кстати, шкурки архангельского производства по качеству точно такие же, как канадского, и закупочные цены на те и другие одинаковы. По объемам канадцы добывают раз в десять больше. Увеличивать объемы Rieber Skinn тоже не имеет большого смысла: их продукция слишком зависима от рыночного спроса, и пик его, по словам Антонсен, был в прошлом году, а в нынешнем спрос упал. "Возможно, мы сможем реализовать только 80% от всего нашего объема производства шкурок", - говорит она.

Но не исключено, что в скором времени технология добычи детенышей тюленя в Белом море кардинально изменится. Если архангельские поморы смогут поменять свой менталитет.

Архангельск - Койда