Любимый мираж

Сама 300-летняя история Петербурга - это во многом мираж. Кажется, ты видишь, куда двигаешься, но проходит время, и обнаруживаешь, что это была другая дорога

Закладывавшийся под лозунгом "Все флаги в гости будут к нам", Петербург должен был стать восточным Амстердамом - крупнейшим торговым и транспортным центром, воплощением мечты Петра о реформировании России. В конце XVII столетия, когда он посетил Голландию, не было в мировой экономике явления более примечательного, нежели Амстердам, замкнувший на себя товарные потоки и разбогатевший. Он был "всеобщим складом Вселенной, Престолом Изобилия, местом сосредоточения богатств и благосклонности небес", как отмечалось в путеводителе по Амстердаму 1701 года.

Петербург как Амстердам

Наследник Венеции, Генуи и Антверпена, этот голландский город манил любого европейского реформатора и в то же время навевал мысли о том, что слава и богатство преходящи, а потому в условиях новой Европы может появиться и новый наследник. Петр не мог не заразиться идеей строительства собственного Амстердама на берегах Невы, хотя суть того бизнеса, который процветал на берегах Амстела, "великий и ужасный" московит вряд ли хорошо понимал.

Амстердам был силен силой Европы с ее экономической культурой, правовыми нормами, крепкими коммунальными традициями, древними торговыми путями и сравнительно свободными (по крайней мере, на Западе) непосредственными производителями.

Никакого Амстердама из Петербурга не вышло. Только упорное и длительное реформирование всей хозяйственной системы крепостнической России могло бы теоретически приблизить новую столицу к голландским стандартам, да и то - геоэкономическое положение устья Невы делает подобное заключение маловероятным.

От первого, так и не состоявшегося Петербурга остались памятники экономической культуры - сеть удобных для прохождения судов каналов, биржа и пакгаузы в районе бывшего порта на Стрелке Васильевского острова, центр судостроения - Адмиралтейство. Все это уже давно по назначению не используется.

Петербург как Париж

Петербург обманул своего основателя и стал развиваться по экономическому сценарию, написанному совершенно другим европейским городом. Почти столетняя эпоха от Екатерины Второй до Николая Первого превратила Петербург в некую восточную имитацию Парижа - блистательного центра великой империи. Впрочем, Петербург можно было сравнить также с Мадридом, Веной и даже Неаполем. Это были политические столицы крупных централизованных государств, места сосредоточения королевского налога и огромного накопления богатств. Париж был лишь первым среди равных.

Интересно, что Париж той поры не представлял слишком большой хозяйственной ценности. Центрами деловой активности во Франции были то ярмарки Шампани, то Лион - творение итальянских купцов, то Бордо со знаменитой Жирондой - символом национальной буржуазии. "Париж - это прорва, где поглощаются все богатства государства, куда мануфактурные изделия и безделушки притягивают деньги всей Франции посредством торговли, столь же разорительной для наших провинций, как и для иностранцев", - писал великий Тюрго.

Такой же прорвой стал и Петербург. Урал ковал железо, Черноземье давало хлеб, на Макарьевской ярмарке быстро нарастал торговый оборот. Но рост и процветание лишь боком затрагивали Екатеринбург, Киев, Нижний Новгород. Все основные богатства стекались на берега Невы. Петербург никогда не работал на спрос, создаваемый мировой экономикой, зато вся Россия трудилась для того, чтобы создать спрос в Петербурге. В основном все то, чем сегодня гордится наш город, все его архитектурные ансамбли и музеи стали продуктом именно этого периода экономического развития. Экономика города развивалась, ориентируясь в первую очередь на государственный и придворный спрос, на вкусы богатой публики, тянущейся поближе к трону. Многочисленные дворцы и особняки, пригородные резиденции, здания министерств, огромные храмы, военные заводы, роскошные магазины быстро загнали в дальний угол скромные остатки торгово-транспортной инфраструктуры так и не состоявшегося петровского Петербурга.

Петербург как Лондон

Петербург опять обманул своих обитателей - тех, кто, обосновавшись на самой окраине страны, полагали выдаивать всю Россию. Бесконечно это длиться не могло, и начиная со времени реформ Александра II, и особенно в период экономического бума первых лет ХХ века, наш город опять стал модифицироваться.

В эпоху рыночного развития стране понадобился финансовый центр. Европа дала нам два образца возникновения такого рода центра. В странах, где действовали мощные центростремительные силы, капиталы стекались в столицу и деловые кварталы волей-неволей возникали по соседству с дворцами. В странах, где до поры до времени доминировали силы центробежные, финансы тянулись к торгово-промышленным регионам, дабы обслуживать не столько власть, сколько реальный сектор экономики. Яркий пример финансового центра первого рода - Лондон, второго рода - Франкфурт. Россия была, естественно, обречена на развитие по британскому образцу. Макарьевские купцы, наверное, мечтали о возможном взлете Нижнего, но в соперничестве с петербургскими бюрократами, определявшими условия любой игры (в том числе и финансовой), они не имели никаких шансов.

"Петербургский Сити", выстроенный преимущественно в духе эклектики или модерна, расположился в районе Большой и Малой Морских, на Английской набережной, на части Невского и на ряде примыкающих к нему небольших улиц. Здесь обосновались мощные банки, контролирующие бизнес по всей России (одни названия чего стоят - Волго-Камский, Сибирский, Азовско-Донской, Русско-Китайский и т.д.), удобные для бизнесменов отели ("Европа", "Астория", "Англетер"), торговые центры (ДЛТ - бывший магазин Гвардейского экономического общества, реконструированный "Пассаж"), здания и магазины крупных фирм ("Зингер", "Фаберже", "Павел Буре").

Этот новый Петербург уже не только выкачивал богатства из страны, но и сам работал на нее, создавая финансовые условия для развития промышленности и торговли. Характерно, что многие из зданий "петербургского Сити" даже при советской власти сохранили свое назначение, а в последние годы деловой центр нашего города практически полностью восстановился.

Петербург как Ленинград

Но и петербургская буржуазия была обманута своим городом. Она-то засматривалась на Лондон - колыбель капитализма, а получила колыбель трех революций. При советской власти Петербург опять поменял свою экономическую ориентацию, которую на этот раз уже невозможно было уподобить какому-нибудь западному образцу. В новой хозяйственной системе ничего не значили ни внешняя торговля, столь дорогая сердцу основателя города, ни финансы, ставшие на короткое время экономическим призванием Петербурга.

Бывшая столица стала местом сосредоточения крупных промышленных предприятий (в значительной степени имеющих военное назначение) и исследовательских институтов (преимущественно ориентированных на оборонные технологии). Здания банков превратились в место планового распределения финансовых ресурсов, магазины - в точки планомерной раздачи дефицита, отели деградировали, а на месте биржи вообще появился военно-морской музей, символизирующий победу державных плавсредств над плавающими курсами валют и ценных бумаг.

Экономическая структура города принципиальным образом изменилась, и исторический центр, по сути дела, перестал быть центром как таковым. Выросли целые поколения ленинградцев, живущих в "спальных" районах, работающих на расположенных поблизости от них заводах и по выходным посещающих типовые районные кинотеатры с их типовым репертуаром. Исторический центр перестал быть и центром проживания, и центром бизнеса, и центром развлечений.

Сегодня продукты экономики этого четвертого этапа развития Петербурга находятся в глубоком кризисе. Многие предприятия с их огромными территориями ужались до масштабов цехов. Кинотеатры пустуют или в лучшем случае преобразуются в магазины и казино. "Хрущобы" и "корабли" еще стоят, но будущего у них, судя по всему, нет.

Ленинград как Петербург

Сегодня в пятый раз за три столетия существования города встал вопрос о его месте в национальной и мировой экономике. В концепциях недостатка нет. В основном они представляют собой варианты возврата в один из уже пройденных исторических этапов.

Кто-то предлагает сделать из Петербурга крупнейший транспортный узел. Кто-то надеется на возрождение финансового центра. На эти упования накладывается и новая идея, согласно которой Петербург должен стать высокоприбыльным туристическим центром. Все эти посылки, в принципе, правильны, однако нельзя планировать процветание только за счет прошлого. Символом нового, постсоветского заблуждения стал знаменитый котлован у Московского вокзала - там собирались строить вокзал высокоскоростной железнодорожной магистрали, которая должна была связать Питер с Москвой. Ее экономическим обоснованием являлась фантастическая мысль о пассажиропотоке невиданной на Руси интенсивности.

Однако жизнь оказалась проще и суровее. Проект скоростной магистрали погиб, поскольку уже на начальной стадии реализации стало достоверно известно, что он не окупится. Вежливые иностранцы охотно говорят нам то, что мы хотим от них услышать. Однако едут в Рим, в Париж, в Венецию, даже в Прагу, но только не в Петербург. И такое поведение легко объясняется: памятники и красоты - это замечательно, но нужны еще хорошие дороги, гостиницы и многое другое.

Крушение надежд на то, что удастся без труда и в одночасье ввести город в число мировых туристских и деловых центров, кажется, деморализовало власти и общественность Петербурга. Вновь, как и в поздние советские времена, стали модными разговоры о провинциальной судьбе города. Одним из результатов такого психологического сдвига, по-видимому, стал переход к чисто провинциальным методам городского хозяйствования. Суть этих методов проста: отказ от любых попыток определить предназначение Великого города, выработать стратегию развития и ограничение более или менее неудачными попытками решать текущие коммунальные вопросы.

Однако скромное губернское бытие, видимо, не суждено Питеру. Новые стратегические идеи, рожденные на высшем государственном уровне, заключаются в том, чтобы вернуть городу для начала хотя бы функции визитной карточки России. Выходец из Петербурга Владимир Путин приглашает сюда всех своих высоких собеседников, а само празднование 300-летия города, на которое съедутся лидеры полусотни государств, должно стать актом возвращения мегаполису статуса города мирового значения.

Попыткой оснастить городское управление стратегическим смыслом можно объяснить и упорную работу Кремля по отстранению от власти "крепкого хозяйственника" Владимира Яковлева. Усилились позиции полномочного президентского представителя Валентины Матвиенко, а финансирование наиболее крупных проектов стало осуществляться прямо из Москвы.

Что это? Очередная модель развития Петербурга, закрепить которую предназначены ближайшие губернаторские выборы? В принципе, можно себе представить систему, при которой крупные централизованные инвестиции создают в Петербурге некие точки роста (например, привлекательную для местных, московских и даже иностранных VIPов зону вокруг Константиновского дворца и вдоль Петергофской дороги), в которые потом широким потоком идут частные капиталы. Иной раз кажется - несколько лет развития по такому сценарию, и, глядишь, Петербург вновь почувствует себя любимым сыном России.

Но насколько реальна такая перспектива и не связана ли она только с личностью одного, пусть даже главного человека? Ведь президент когда-нибудь сменится. Не останется ли опять Петербург у разбитого корыта? Думается, что этого все-таки не произойдет, и дело не только в личных пристрастиях начальника. Просто если Россия хочет остаться (или вновь стать) великой страной, то ей абсолютно необходим великий Петербург. Великий Петербург нужен также остальному человечеству, потому что он принадлежит и ему.

Этот город всегда обманывал своих создателей. Одни хотели сделать из него Амстердам, другие - Париж или Лондон, а он всегда оставался самим собой, то есть великим русским, европейским и мировым городом. Наверное, так тому и быть.

Санкт-Петербург