Дизайн для маленького человека

Спецвыпуск
Москва, 26.05.2003
«Эксперт Северо-Запад» №19 (128)

В разгар весны в Петербурге шел снег, убеляя черные тротуары нетающими снежинками. Изнутри интерьерного бутика Ligne Roset на Малой Конюшенной простудная какофония апреля выглядела как мелодичный гимн пуристическому дизайну - минимализм цвета, холодная графичность и уютное ощущение нервного творческого покоя. Именно таким увидел Петербург его тезка - и номинативный, и, пожалуй, духовный тоже - прославленный немецкий дизайнер Петер Мали. И сразу честно признался в своей любви к снегу: "Когда у нас в Германии выпадает снег, я никогда его не убираю, как мои соседи. Просто сижу и любуюсь его белизной и чистотой".

С именем этого человека связывают целую эпоху немецкого дизайна. В начале своей карьеры он прививал послевоенной Германии неореалистические идеи итальянского дизайна. Потом - обращался к довоенному опыту немецкой школы Bauhaus. Но в конце концов создал собственное направление - стиль Петера Мали - утонченный минималистский дизайн, сквозной идеей которого стало удобство существования человека в пространстве нового времени.


Петер Мали

- Как становятся дизайнером? Как Петер Мали понял, что он дизайнер, а не повар или портной?

- Это было очень логичное развитие: ребенком я много рисовал - и красками, и карандашом, и с детства идентифицировал себя с теми профессиями, которые связаны с этим видом деятельности. Я учился не на дизайнера, я дипломированный архитектор, но в Германии говорят, что дизайнер - это архитектор внутренних пространств, и через архитектуру помещений я постепенно пришел к созданию предметов интерьера.

В 30-е годы в Германии в связи с созданием школы Bauhaus началось очень интересное последовательное развитие дизайна. С приходом к власти национал-социалистов дизайнерская школа была разрушена. Фашисты стремились вернуть - и вернули - псевдоклассические традиции. До 60-х годов у Германии в смысле дизайна не было собственного лица, и мы были вынуждены ориентироваться на то, что создавалось за границей. Сначала таким ориентиром были Cкандинавские страны, потом Италия, Франция... Но собственной школы не было, ее надо было создавать.

- Я не поклонник национал-социализма, но надо отдать должное немецким архитекторам, которые работали в то время: зачастую они создавали очень красивые вещи...

- Я не могу с вами согласиться, для меня это однозначно было падение, огромный шаг назад. Тоталитарный режим всегда делает представление о вещи важнее, чем сама вещь. Конечно, тогда тоже были таланты, но они либо уезжали из Германии, как представители школы Bauhaus, либо, как Авэ Брекер, тиражировали гигантские скульптуры, которые соответствовали германской идеологии того времени.

- Маленький человек им был неинтересен?

- Надо сказать, этот германский сверхчеловек и вам доставил огромное количество неприятностей.

- У нас были свои сверхчеловеки. Но объектом вашего вдохновения, насколько я понимаю, является как раз маленький человек. Когда вы создаете предметы мебели, думаете ли вы о том, что создаете жизненное пространство именно для него?

- Собственно, здесь все связано. Когда что-то творю, не могу абстрагироваться от пространства, для чего я делаю и куда делаю. С другой стороны, думая о пространстве, не могу не думать о людях, которые внутри него живут. Когда мы проектируем мебель, то у нас в компьютерной программе есть целая серия людей - разных "размеров", в разных позах, и мы всегда помещаем их изображения, чтобы понимать, как они в этой обстановке будут существовать. Без человека мебель не сделать.

- Вам никогда не предлагали создать декорации для кино?

- В Германии - я не знаю, связано ли это с давлением капитала или еще с чем-нибудь - существует очень четкое разделение профессий, четкая специализация, если хотите. Я бы с удовольствием сделал какую-нибудь машину или нарисовал декорацию, но это делают специалисты.

- Я спросил про кино, потому что в тех чудесных предметах, которые вы создаете, есть что-то от киношной dolce vita итальянского неореализма.

- Я действительно очень люблю эти фильмы, равно как и французское кино, особенно черно-белые картины. Когда я думаю о России в этом контексте, вспоминаю, как это ни банально, Сергея Эйзенштейна.

- Когда вы делаете свои вещи, вы думаете о том, что они должны быть коммерчески успешными или вы просто реализуете свою дизайнерскую идею?

- Моя первая задача как дизайнера состоит в том, чтобы суметь как можно лучше реализовать свою идею. Но нельзя забывать, что дизайн - это прежде всего некий экономический процесс, и от экономических ограничений его никак нельзя освободить. Дизайнерский продукт возникает как результат сложных производственных технологий, это не свободное искусство, когда я могу просто нарисовать свою идею. Мебель - это всегда результат договоренности, к которой должны прийти разные группы людей: дизайнеры, технологи, маркетологи и так далее. Вообще, когда делаю мебель, я должен очень четко представлять, уложится ли технологический процесс в ту цену, за которую этот предмет может быть продан.

- Окружение, среда оказывает на любого человека, на его характер и мысли огромное влияние. Вы, как создатель среды, чувствуете свою ответственность?

- Здесь двойная ответственность. С одной стороны, - перед "конечным клиентом", для которого ты, собственно, и делаешь мебель и для которого в каком-то смысле являешься адвокатом; с другой стороны - ответственность перед фирмой, с которой сотрудничаешь. Большое предприятие может справиться с неудачей или маленьким просчетом, а вот небольшие предприятия, которые на мой продукт поставили многое, промах может привести к краху.

- Скажите, а как можно оставаться свободным, принимая во внимание такое количество необходимых условностей?

- Я свободен в том смысле, что не стану работать там, где мне не хочется. Я не могу работать с массовым производителем, у которого иные, чем у меня, цели. Я всегда работаю с фирмами, которые пропагандируют дизайнерскую культуру, и только с такими фирмами я могу найти взаимопонимание.

- Вы являетесь представителем такого направления, как пуризм. И вы щедро используете такие холодные материалы, как металл и стекло. Как вам удается сочетать с ними идеи комфорта?

- Не знаю. Мне все время приходится убеждать людей, и это происходит разными способами. Приходится агитировать. Иначе как сообщить покупателю желание жить среди этих вещей?

- Бывает, что немецкая дизайнерская пресса критикует вас?

- Не знаю, я перестал читать прессу, и вообще, я стал классиком - меня не нужно критиковать...

- То есть классиком быть легко и приятно?

- Критики мне в любом случае достаточно, в этом недостатка нет, все равно приходится бороться за каждый проект. Вчера, например, получили отказ - мы работали над проектом шесть недель, он был уже почти готов, но нам позвонили и сообщили, что не будут его реализовывать. Это, конечно, неприятный удар, и не только в моральном плане, но и в экономическом.

- Неужели без предоплаты работали?

- Да, хотя обычно я беру предоплату: риск велик. Фирмы, с которыми я работаю долго, помимо гонорара платят еще процент с продаж, поэтому, если вещь хорошо продается, есть какие-то регулярные денежные поступления, они дают возможность развивать бизнес.

- Это правда, что стул - самый сложный предмет мебели?

- Да. Стул - всегда вызов дизайнеру.

- А вы можете представить себя каким-нибудь городом? Только как частный человек, а не как архитектор или дизайнер.

- Сложный вопрос. Это какой-нибудь южный город с большой площадью, где все бы встречались, общались, где можно вкусно поесть, где хорошая погода...

- Это Флоренция с ее частными дворцами или Болонья с ее компромиссными портиками?

- Тоскана, солнечная Тоскана!

У партнеров

    Реклама