Каталонская вольница

В недалеком прошлом все наши познания в области испанских вин скромно ограничивались хересом, который сегодня почему-то все стали называть на английский манер - шерри, часто путая его с cherry. Херес советским гурманам был знаком исключительно по его крымским эпигонам (вполне, в общем-то, достойным). Про то, что это вино на самом деле производят в Андалусии, знали единицы, и уж совсем редкие знатоки имели представление о том, чем отличаются, например, херес фино и херес олоросо. В утешение можно констатировать, что остальной мир имел немногим более широкое представление об испанском виноделии - пили испанских вин традиционно много (по причине их дешевизны), а вот идентифицировать могли в лучшем случае вина Риоха, или тот же англо-американизированный херес.

Ситуация изменилась лишь в последние лет 10-15, и в эти годы Риоха и Андалусия неожиданно сдали позиции в пользу Каталонии и Наварры. Самое поразительное, что всемирную известность каталонским винам принес один-единственный винодел. И хотя этот феномен имеет некоторую историческую подоплеку, подвиг, который совершил Мигель Торрес, впечатляет. Его предприятие за последние лет 30 добилось таких успехов, что теперь каталонские вина, и прежде всего вина Пенедес, ассоциируются исключительно с его именем. В результате среди винных гурманов словосочетание "вина Торрес" стало обозначать некую особую глобальную категорию, которая рассматривается вне традиционных классификаций.

Подоплека

Каталонцы утверждают, что делать вино их научили греки, а не римляне, как остальных испанцев. То есть не завоеватели, а, скажем так, культурно-исторические партнеры. Надо отдать должное каталонцам - они в Испании не только самые гордые и свободолюбивые, но и самые усердные и трудолюбивые. Они всегда жили лучше и богаче остальных испанцев, у них всегда была более гуманная социальная система, и - что очень важно - земля в Каталонии издавна принадлежала крестьянам, а не дворянам.

Последнее обстоятельство, хотя и благотворно сказывалось на сельском хозяйстве в целом, с виноделием сыграло дурную шутку. Виноградники были традиционно распределены между мелкими хозяйствами, которые поставляли виноград на кооперативные винзаводы. Понятие винных замков и поместий отсутствовало, и качеством каталонцы серьезно озабочены не были. То есть вина все были средние (откровенно плохие каталонцы не делали из врожденного самолюбия), а выдающихся здесь не встречалось, поскольку их изготовление не приносило особой выгоды. В результате к середине XX века в Каталонии, которая всему миру была известна как край виноградарей, не было ни одной мало-мальски известной марки вина. Ситуация изменилась с укоренением в умах наиболее продвинутых каталонцев маркетинговых идей, идеи стратегического продвижения марок как залога экономического успеха. И, как это часто случалось в мировой экономике, первый, кто освоил уроки маркетинга, и оказался самым успешным, причем настолько, что фактически стал монополистом в своей области.

Встреча двух королей

Самым известным винодельческим районом Каталонии является Пенедес, простирающийся к западу от каталонской столицы Барселоны. Строго говоря, такого понятия, как каталонское вино, и не существует, потому что, имея в виду вина этой провинции, обычно называют Пенедес. До некоторых пор этот винодельческий регион был известен миру только своими винами кава. Кава - это испанское название игристых вин, изготавливающихся методом шампанизации, и 90% вин кава производится именно в районе Пенедес. В испанском экспорте вин кава занимает второе место после хереса, а наиболее известной маркой является конечно же "Фрейхенет" (Freixenet) с его знаменитой "кровавой" рекламой. Только вот с Пенедесом эти вина никто особенно не ассоциирует, так же, как и херес воспринимается всеми не как андалусийское вино, а просто как испанское. К тому же эти вина имеют яркую специализацию: одно игристое, другое - крепленое десертное.

Как и было сказано, всемирной славой своих традиционных вин Пенедес обязан, по сути, одному человеку - Мигелю Торресу. Семья Торресов занимается вином уже лет 300, что даже по каталонским меркам весьма солидно. Первого серьезного успеха она добилась, когда в 1870 году дон Хайме Торрес построил собственную винодельню - у нас таких предприимчивых субъектов называли кулаками. Правда, свое первое состояние дон Хайме сколотил не на вине и не на помидорах и оливках, а на нефти, которой он какое-то время приторговывал в Америке. Вернувшись в Испанию, он активно занялся экспортом и продавал свое вино не только в Штаты и Германию, но даже в царскую Россию и еще более экзотические страны - в Индию и на Кубу. В итоге вина Торреса добились признания короля Альфонса XIII, который почтил дона Хайме визитом и наградил его Большим крестом Исабель ла Католика. Винодел из Вилафранка дель Пенедес (по-русски - Вольный град Пенедеса), в свою очередь, не ударил в грязь лицом и устроил прием с каталонским апломбом - внутри построенной по случаю дубовой бочки объемом 600 тысяч литров!

Глобализм по-каталонски

Крест на успехах семьи Торрес надолго поставила кровопролитная гражданская война. Виноградники были разорены, знаменитая "царь-бочка" разрушена, виноделие пришло в упадок. И тут, посреди этой испанской разрухи, взошла звезда Мигеля Торреса. Ставка была сделана на беспрецедентное нарушение традиций. Наследник дона Хайме прошел обучение во французском Бордо, привез оттуда современное оборудование и вопреки предубеждению многочисленных традиционалистов начал культивировать на священных землях Пенедеса французские сорта винограда - "мерло", "каберне совиньон", "пино нуар", "совиньон блан" и "шардоне".

Еретиком он слыл недолго - его успех был настолько оглушительным, что местные виноградари почти полностью перешли на французские сорта, так что теперь дон Мигель Торрес и его семья вынуждены заниматься возрождением старинных каталонских сортов винограда - "гарнача", "кариньена", "парельада" и даже "темпранильо" (главного сорта вин Риоха). Кстати, самые любопытные вина у Торреса именно купажные. Дело даже не в том, что они сегодня в моде (Торрес был одним из тех, кто эту моду и вводил), просто сочетание горячих и тягучих испанских сортов с витальными и рациональными французскими действительно дало впечатляющие результаты. Они сохраняют испанскую теплоту, солнечность, жгучесть, но при этом достаточно уравновешенны, неплохо хранятся и, старея, обретают особое благородство, какое может родиться только от союза испанской и французской знати.

На самом деле влияние Франции, в силу ее географической близости, в Каталонии ощущалось всегда сильно. Сегодня это проявляется во внедрении французских винодельческих традиций, но каталонская кухня французский гастрономический дух впитывала веками. Это "читается" в той оригинальности и смелости, с которой каталонские кулинары оперировали с априори несовместимыми пищевыми ингредиентами, создавая в результате абсолютно уникальные гастрономические шедевры. Чего стоят только лангусты по-каталонски - их готовят с луком, чесноком, морковью и шоколадом! И так во всем: шпинат в Каталонии делают с семечками сосновых шишек и виноградом, кролика фаршируют улитками, сыр едят с медом - после этого традиционное каталонское блюдо "абас а ла Каталана" (фасоль с зеленым луком, ветчиной и колбасой) покажется конвенциональной уступкой постному Мадриду. Поистине, первая кухня fusion родилась не в Нью-Йорке и Париже, а в Барселоне. Так каталонские крестьяне, сами того не подозревая, оказались на передовой международного глобализма.