Иван идет!

Власти республик Прибалтики настороженно относятся к российскому бизнесу, но вынуждены с ним сотрудничать

Недавно совершенная сделка по приобретению "Газпромом" доли в капитале литовского концерна Lietuvos dujos (см. "Эксперт С-З" 4 от 2 февраля 2004 года) стала ярким свидетельством новой тенденции - активизации российских инвестиций в экономику стран Балтии.

В Литве объем российских вложений растет почти в геометрической прогрессии. Даже без учета упомянутой сделки он десятикратно превысил показатели пятилетней давности. Отметим, что деньги направляются в ключевые отрасли литовской экономики - в нефтегазовую отрасль ( Mazeikiu nafta и Lietuvos dujos), энергетику (Каунасская ТЭС), химическую промышленность ( Lifosa), банковскую сферу ( Snoras). Сходный сценарий реализуется в Латвии: Юрий Шефлер купил известного производителя алкогольных напитков Latvijas balzams, "Северсталь" открыла цех металлопроката на Рижском вагоностроительном заводе (Rigas vagonbuves rupnica), "Газпром" приобрел акции Latvijas gaze и т.д. В Эстонии обсуждают новый крупный проект - строительство предприятия по производству вагонов и нефтеналивных цистерн, где основным инвестором является Уралвагонзавод.

Эти процессы не могут не волновать политиков и экспертов. Лозунг "Русские идут!" все чаще воспроизводится балтийскими СМИ - то с оптимизмом, то с тревогой. Для Балтии вопрос о значении российских инвестиций далеко не однозначен.

Фактор безысходности

Аналитики называют несколько причин активизации российского капитала. Одна из важнейших - предстоящее вступление Балтии в ЕС. Действительно, при разумном подходе российский бизнес получит немало преимуществ от интеграции трех республик в объединенную Европу. Во-первых, став частью ЕС, балтийские страны должны снизить импортные пошлины примерно вдвое, что создает основу для освоения российскими компаниями рынков Прибалтики. Во-вторых, появится возможность беспошлинно вывозить товары из балтийских республик на территорию стран европейского содружества - по подсчетам Еврокомиссии, Россия будет экономить на этом до 300 млн евро ежегодно.

Целый ряд сделок, совершенных в последнее время, связан именно с перспективой освоения российским бизнесом Западной Европы через Балтию. Понятно, что "Северсталь", открывшая производство в Латвии, получит выигрыш в виде увеличения квоты на поставки металлопроката в ЕС. Также очевидно, что продукция Latvijas balsams, водочные брэнды которой весьма популярны, найдет место на европейском рынке и Юрий Шефлер не останется внакладе.

Помимо сугубо экономических факторов, на динамику деловых отношений России и Балтии, безусловно, влияет политика. Так, достаточно высокие показатели внешнеторгового оборота между Литвой и Россией объясняются в том числе тем, что Москва явно благоволит Вильнюсу, который лояльно относится к русскоязычному населению. В то же время объемы экспорта и импорта между Россией и Латвией весьма невелики, и одна из причин такого положения - неоднозначная политика Риги в отношении русских. Можно долго говорить о нюансах, однако в целом политики России и Балтии взяли курс навстречу друг другу, что, безусловно, сказалось на деловых контактах между соседями.

Наконец, существуют предпосылки сотрудничества, лежащие на стыке экономики и политики. Власти стран Балтии долго пытались развивать экономики своих республик, не прибегая к партнерству с российским бизнесом, и эти попытки оказались неуспешными. Пришедшее с опытом понимание того, что у российского капитала нет альтернативы, заставило прибалтийских политиков "разрешить" ему работать на их территории.

Этап отторжения

Эволюцию отношения к российскому капиталу можно проследить на примере Литвы. Еще в 1990-е годы деньги из России не играли сколько-нибудь заметной роли в литовском инвестиционном процессе. Достаточно отметить, что в 1998 году вклад России в экономику этой республики едва превышал 30 млн долларов. При этом нельзя сказать, что российские бизнесмены не делали попыток проникнуть на литовский рынок - наоборот, попыток было немало.

Например, в 1994 году Литвой заинтересовался " ЛУКОЙЛ": он предложил властям республики свое участие в строительстве Бутингского терминала в обмен на долю акций этого объекта. Однако предложение было в категоричной форме отвергнуто. Кстати, в тот момент у власти находились левые: и в сейме, и в правительстве Адольфаса Шлежявичюса они имели абсолютное большинство, а президентом являлся Альгирдас Бразаускас (на это необходимо обратить внимание потому, что распространено мнение, будто литовские левые настроены пророссийски).

Вторая заметная попытка была предпринята российским капиталом в 1997-1998 годах - уже при консерваторах, когда встал вопрос о продаже акций нефтяной компании Mazeikiu nafta. Именно в тот момент министром хозяйства республики (теперь уже бывшим) Винцасом Бабилюсом был выдвинут лозунг "иванов к трубе не пускать!". И "труба" вместе с НПЗ и терминалом была отдана американским инвесторам. Общеизвестно, что произошло потом: за время хозяйствования на Mazeikiu nafta американская компания Williams International, по подсчетам экспертов, нанесла экономике Литвы ущерб в размере 1,5 млрд литов (более 500 млн долларов).

Есть и другие примеры, говорящие о том, что для 1990-х годов было характерно отторжение российского капитала, причем независимо от того, какие политические силы находились у власти. Всех политиков особенно раздражало то обстоятельство, что единственная сфера литовской экономики, которая интересует Россию, - энергетика, а она, эта сфера, является стратегической. Выдвигалась версия, что соседи преследуют не коммерческие, а политические цели, желая взять республику под контроль.

Неудивительно, что помощь в обеспечении своей энергетической безопасности Литва искала где угодно, но только не в России. На церемонии закладки Бутингского терминала премьер Шлежявичюс назвал этот проект "политической инвестицией", призванной ослабить одностороннюю зависимость Литвы от поставщиков нефти. Многие уже забыли, что по проекту предполагалось строить не одну, а две платформы, одна из которых предназначалась для приема танкеров с нефтью из Скандинавии, Роттердама и т.д. И на это делался акцент.

Процессы, происходившие в газовой отрасли, тоже были во многом обусловлены политическими страхами. Уже упоминавшийся Бабилюс одно время активно пропагандировал идею прокладки подводного газопровода из Скандинавии - лишь бы поменьше пользоваться российским газом. Только после знакомства с деталями министр неохотно признал нереалистичность такого проекта ввиду его фантастической дороговизны. Нежеланием сотрудничать с русскими объясняется и то обстоятельство, что в Литве очень надолго затянулась приватизация газового хозяйства.

Заслуженный перелом

После 2000 года некоторым российским компаниям все-таки удалось проникнуть на литовский рынок, и результаты их работы оказались весьма успешными. Это обстоятельство, безусловно, приблизило перелом в деловых отношениях России с Литвой. Так, в 2001 году холдинг "ЕвроХим" купил крупный комбинат по производству фосфорных удобрений Lifosa и доказал республике, что российский бизнес умеет действовать эффективно. Всего за год холдинг наладил на химическом предприятии-банкроте, которое многие считали обреченным, стабильную работу.

С другой стороны, скандал, связанный с деятельностью американцев на Mazeikiu nafta, а также неудача сингапурской компании Tolarаm group, которая развалила крупнейший в Литве текстильный комбинат в Алитусе, развеяли миф о том, что бизнес "дальнего зарубежья" - всегда грамотный и честный. Потрясение общества результатами деятельности Williams было столь велико, что политики, допустившие сделку с американцами, стали аутсайдерами и остаются ими до сих пор.

Сказанное вовсе не значит, что после 2000 года литовские власти и общество прониклись абсолютным доверием и симпатией к российскому капиталу. Да, русские пришли не только в химическую промышленность, но и в нефтяную отрасль, куда их раньше не пускали, в частности - ЮКОС купил Mazeikiu nafta. Однако, в сущности, российский нефтяной концерн и не спрашивал разрешения у литовских властей: его сделка с Williams была, что называется, закулисной. Правительство Литвы узнало о ней как о свершившемся факте, и все, что оставалось кабинету Бразаускаса, - сделать вид, что он этой сделке рад.

И вновь российский капитал, теперь уже в лице ЮКОСа, продемонстрировал способность быть эффективным. Два года назад нефтекомплекс Mazeikiu nafta был убыточным, по итогам минувшего года он стал литовским лидером по объему полученной прибыли. Заметим, что никакого чуда в этом нет: и в случае с Lifosa, и в случае с Mazeikiu nafta для возвращения литовских предприятий к жизни требовалось прежде всего бесперебойно снабжать их сырьем. В обоих примерах новые хозяева обладали этим главным "лекарством". Свою роль сыграл, конечно, и грамотный менеджмент.

Успех этих двух компаний помог руководителям Литвы смириться с активизацией российского капитала, но некоторая настороженность сохранилась. Переговоры с "Газпромом" о покупке Lietuvos dujos затянулись более чем на полтора года и дважды находились на грани срыва. В сущности, окончательное решение - в пользу российской компании - было принято по причине отсутствия выбора: не будь во главе литовского правительства Бразаускас, окажись на его месте консерватор Кубилюс, результат был бы тот же - любой руководитель сейчас понимает, что равноценной альтернативы "Газпрому" как инвестору литовской газовой отрасли нет.

Таким образом, если российский бизнес и может кого-то благодарить за произошедший перелом в сотрудничестве с Литвой, то прежде всего себя - свою настойчивость и результативную работу.

Баланс интересов

Дальнейшая эволюция отношения к российскому бизнесу будет во многом зависеть от событий в самой России. В частности, в Литве внимательно следят за программными заявлениями Анатолия Чубайса и его правой руки Андрея Рапопорта по поводу "либерального империализма", ставящего целью с помощью инвестиций "привязать" к России бывшие части метрополии. В Вильнюсе долго обсуждали, к примеру, что имел в виду Чубайс, заявив осенью прошлого года о серьезных планах РАО ЕЭС в отношении Балтии и других стран Восточной и Центральной Европы. Это заявление реанимировало тему "политических" русских инвестиций.

Кроме того, в Литве с тревогой воспринимают попытки Кремля взять под контроль не только частный российский, но и международный капитал - такие компании, как ЮКОС и "Газпром". На примере Михаила Ходорковского и его соратника Михаила Брудно, вынужденного скрываться от российского правосудия (Брудно входит в состав руководства Mazeikiu nafta), моделируется ситуация, когда бизнес может превратиться в орудие политиков.

Предлагаются разные способы защиты от новых российских угроз. Одни политики ратуют за радикальные меры - восстановить списки стратегических объектов и резко ограничить доступ к ним со стороны "неевроатлантического" капитала. Другие выступают за более-менее либеральные способы, которые можно описать формулой "баланс капиталов". Классическим примером такого баланса является акционирование Lietuvos dujos, когда доли в капитале предприятия получил не только "Газпром", но также немецкие и литовские инвесторы.

Думается, что радикальные предложения уже не будут жизнеспособными, в частности потому, что в Литве заметно усиливается местный капитал. Бразаускас не без оснований полагает, что национальный бизнес уже готов к участию в большой приватизации. Пример тому - недавняя покупка розничной торговой сетью VP Market "Западных электрораспределительных сетей" Литвы. И чем больше будет подобных случаев, тем меньше придется дискутировать по поводу политических предпочтений: местный бизнес сам разберется, с какими инвесторами иметь дело. Есть все основания полагать, что довольно часто он будет выбирать в качестве партнеров российские компании.

Вильнюс

Еще раз о любви
Человеческое сознание нуждается в политических стереотипах. Яркий пример такого стереотипа - взаимно пессимистический взгляд на отношения России с прибалтийскими государствами. Грубо говоря, мы сидим у телевизора и думаем: ох, эти мелочные латыши (эстонцы, литовцы), они ненавидят Россию, обижают русскоязычных и платят пенсию ветеранам легионов СС. И они сидят на том же "досадном" диване и думают: о, этот огромный, страшный русский медведь, он спит и видит, как бы опять лишить нас независимости - политической, культурной, экономической, и платит ветеранскую пенсию палачам из НКВД. Таково коллективное бессознательное - на диване у телевизора. В воспаленном патриотами воображении мы расходимся все дальше. Но вот парадокс: в жизни все обстоит иначе. Чем ближе момент вступления Латвии, Литвы и Эстонии в Европейский союз и НАТО, чем дальше в политическом смысле они от нас становятся, тем теснее их экономические связи с Россией. Даже так: назвать наши связи тесными - никак не назвать. Мы имеем дело прямо-таки с бегством в объятия друг друга. Прибалтийские компании ведут свою деятельность в России и мечтают о ее расширении. Наши компании, особенно крупные, показывают необычайную активность на прибалтийских рынках. Сегодня российский бизнес в той или иной форме контролирует целые отрасли промышленности в Латвии, Литве и Эстонии. И никаких чудес. Нам интересно работать на их рынках, пользоваться коммуникациями, выходить на европейские рынки, используя Прибалтику как плацдарм. А у них бизнес в основном русскоязычный, умение работать с русскими - его конкурентное преимущество. И в конце-то концов, не в Европу же им продавать свои товары? Конечно, в богатеющую Россию, по рыночным просторам которой еще бродит призрак дефицита.Знаменитый французский шансонье Серж Гейнсбур написал в свое время песню-диалог "Je t'aime - Moi non plus". То бишь "Я тебя люблю - я тебя тоже нет". Жизненная песня, правда?
Федор Гаврилов