Генералы вертаются!

Общество
Москва, 14.06.2004
«Эксперт Северо-Запад» №22 (179)
В Архивном управлении Санкт-Петербурга и Ленинградской области устроили выставку "Северо-Запад России. Документы по истории региона в архивах Петербурга"

История Северо-Запада России - особая история. Здесь именно что не воля, но свобода. Не Дикое Поле, но попытка европейской ответственной свободы, каким-то роком переламывающаяся в отечественный деспотизм... Бог с ним, с Новгородом, с вечевыми собраниями и прочим, - давно это было. Но "ленинградская оппозиция"! Последняя попытка политической жизни при советской власти, попытка обреченная, но... настолько напугавшая власти предержащие, что уж и следа не осталось от той оппозиции, а Питер все трясли и трясли.

Словом, узнав, что в Архивном управлении Санкт-Петербурга и Ленинградской области шесть архивов города устроили выставку "Северо-Запад России. Документы по истории региона в государственных архивах Петербурга", я сей же час отправился туда - на Таврическую, 39. Предвкушал встречу с Клио - музой жестокой, насмешливой, ироничной.

Во-первых и во-вторых...

Милая женщина представилась Лидией Дмитриевой, заведующей выставочной галереей Архивного управления, и провела в небольшой такой зальчик, по стенам которого висели фотографии, акварели и рисунки, а вдоль стен стояли стенды с документами.

Мы остановились у первого стенда под довольно схематичной картой Северо-Запада, где области были очень так пестренько замазаны разными красками. Покуда я разглядывал раскрашенную зеленым Мурманскую область, Лидия Алексеевна рассказывала мне что-то про торговые пути "из варяг в греки". Я вообще-то не против, но время, время! Ах, этот враг, что всегда сидит в нас, как писал Теннесси Уильямс в "Сладкоголосой птице юности". Посему я невежливо перебил Лидию Алексеевну: ведь здесь представлены документы не Новгородской республики и даже не времен Петра. Лидия Алексеевна была вынуждена согласиться.

Тогда я от карты перевел взор к стенду и, признаться, был поражен. Первое, что я увидел, - постановление Ленинградского обкома от 4 мая 1930 года об ускорении, или подъеме, или развитии народного хозяйства вверенной обкому территории. Поражен я был, во-первых, тем, что это не архивный документ. Постановление напечатано; правда, под постановлением не указано, где именно напечатано. И это то, что поразило меня во-вторых...

За что Мироныча с Евсеичем?

По природной своей неделикатности я не преминул указать Лидии Алексеевне на эти "во-первых" и "во-вторых". Покуда заведующая выставочной галереей искала, где был опубликован этот интереснейший документ, открывающий выставку (труднодоступное издание - "Бюллетень Ленинградского обкома ВКП(б)", 1930, 11, с. 7-9), я рассматривал фотографии. Ба! Сергей Миронович Киров, Иосиф Виссарионович Сталин и Климент Ефремович Ворошилов во время прогулки на пароходе по Беломорканалу. Подпись: "Из фондов Музея С.М. Кирова". Забавно. В анонсе написано, что в выставке принимают участие шесть архивов, а про музей ни слова. За что опять обидели Мироныча? В 1934 году в коридоре Смольного - пиф-паф, а теперь, в 2004-м, не хотят сообщить, что в выставке использованы фотоматериалы из его музея. За что? Но раз есть Киров, стало быть, должен быть и тот, кого Сергей Мироныч сменил в ходе внутрипартийной борьбы - Зиновьев, как раз один из руководителей той самой "ленинградской оппозиции". Нет! Нету Григория Евсеевича. А его за что, спрашивается?

Недоумения

Я и поинтересовался насчет Зиновьева - все ж таки я надеялся увидеть на выставке материалы, посвященные последней попытке легальной политической борьбы в СССР: в ЦГАИПД СПб (бывшем партархиве) их должно быть немало. Но Лидия Алексеевна посмотрела на меня таким взглядом, что я почувствовал себя обвиняемым на первом (1936 года) процессе троцкистcко-зиновьевского центра. Я смутился и про Мироныча спрашивать уже не стал. Ну не написали в анонсе выставки про Музей Кирова - что я, в самом-то деле, блох вылавливаю?

Тем паче что недоумения мои росли и ширились. Я разглядывал фотографии, развешанные по стенам, и как-то мне все время хотелось спросить а la дедушка Крылов: "И как их Бог не в пору вместе свел?" Писатель Федор Абрамов, разрушенный замок в Калининграде, писатель Виталий Бианки с ружьем, артист Игорь Скляр с гитарой, смеющийся Сталин, вместе с другими партийцами разглядывающий Беломорканал, хмурый писатель Гранин, вместе с другими писателями разглядывающий водопад Кивач, - что сей сон значит?

Нет, все-таки в стендовом расположении некая логика просматривалась - территориальная. Один стенд посвящен Ленинградской области, другой - Архангельской, третий - Вологодской, потом - Мурманской, потом - Коми АССР, ну, и так далее, до Новгорода и Пскова. Более того! Внимательно разглядывая документы, я дотумкал до концепции выставки, а в конце концов и до того, почему визуализации на выставке удостоился один только политик - Киров - ну, и еще Николай II на маневрах 1903 года в Пскове. Николай II - это само собой, это понятно: государь-император. Куда ж без него?

Но почему Киров?! Так ведь семидесятилетие гибели! Получается такая стыдливая мемориальная выставка. И так же стыдливо, под сурдинку, но достаточно последовательно проводятся ее тема и концепция. Я сформулировал для себя эту тему и концепцию, когда увидел на стенде, посвященном Вологодской области, два расположенных рядом документа.

Концепция

Большая конторская книга, на обложке которой напечатано: "О.Кузнецов. Воспоминания о революционных событиях в Череповецком уезде 1905-1907. Ф. 4000, оп. 5, 483, ед. хр. 614". Книга закрыта. Так что не узнать, про что там вспоминал в 1925 году О.Кузнецов. А ведь было бы любопытно прочитать хоть один эпизод из всероссийского бунта, давшего стране первую конституцию - Основные государственные законы 17 октября 1905 года; первый парламент - Государственную думу; первых фашистов - черносотенцев.

Время было, что и говорить, замечательное. Помнится, я где-то вычитал, как после выборов в первую Государственную думу некий становой пристав, узнав, кто прошел в парламент по его участку, грянулся в обморок. А? Какой силы исторический переворот - становые чувств лишаются.

Нет, нет, книга закрыта, зато рядом - телеграмма 1918 года, посланная агитатором А. Корытовским после митинга: "Выражаим глубокою нигодование паводу гнустного убиства товарища Володарского на придательский выстрел ответим..." Ну и вокруг уже разного рода документы: дореволюционный отчет Вологодской ученой архивной комиссии; советские документы 50-х годов, связанные с Череповецким металлургическим заводом, и тому подобная бюрократия...

Тут-то передо мной и нарисовались тема и концепция означенной выставки, я их даже про себя обозначил так: "Генералы вертаются!" Значит, была упорядоченная дореволюционная жизнь - маневры, музеи, ученые архивные комиссии, общества изучения древностей et cetera, et cetera - ни с того ни с сего грянула хренотень всякая, революция, повылезли малограмотные агитаторы. Но Бог помог, все устаканилось, вошло в норму, далекую от дореволюционной, но все же... и худо-бедно стали жить-поживать почти как до революции, до нового трам-та-ра-рам - взрыва.

В вышеозначенной концепции, не лишенной стройности и своеобразной логики, есть, конечно, несообразности и нестыковочки. Но в какой концепции их нет? А все-таки не лежит у меня душа к ней. Вот я гляжу на телеграмму товарища Корытовского, выражающего "нигодование", понимаю, что гибель ждала товарища, и вспоминается мне гений русского ХХ века Андрей Платонов: "Партийные люди не походили друг на друга - в каждом лице было что-то самодельное, словно человек добыл себя откуда-то своими одинокими силами... Белые безошибочно угадывали таких особенных людей и уничтожали их с тем болезненным неистовством, с каким нормальные дети бьют уродов и животных: с испугом и сладострастным наслаждением".

А когда я посмотрел на грамотное письмо генерал-майора НКВД Мальцева товарищу Попкову с просьбой озаботиться присылкой из Ленинграда в Воркуту скульптора для работы над памятником Кирову, то избавиться от ощущения, что пишет рабовладелец, уж никак не мог. Я вновь не выдержал и поинтересовался у Лидии Алексеевны, почему бы не написать в аннотации к документу, что еще шесть лет - и конец товарищу Попкову. Подвал того самого НКВД - и стенка... "Ну, - сказала Лидия Алексеевна, - кто же этого не знает..."

Санкт-Петербург

Новости партнеров

Реклама