Правило трех "П"

Спецвыпуск
Москва, 28.06.2004
«Эксперт Северо-Запад» №24 (181)
Дом должен быть полезным, прочным и пропорциональным. В Петербурге за это правило платят двойную цену

Заслуженный архитектор России Марк Рейнберг вместе со своим другом и соратником Андреем Шаровым с 1988 года работает в своей независимой мастерской. Сегодня на их счету множество сложнейших проектов - жилой комплекс компании "Евросиб" на Мичуринской улице, торговый центр на Казанской улице, знаменитый дом на Манежной площади, про который уже ходят легенды, а также десятки других работ - и 15 лет, отданных реконструкции старого фонда и строительству новых домов в центре города. По опыту архитекторов, красота Петербурга обходится ему очень дорого. Об этом, а также о роли архитектуры в организации социального пространства Марк Рейнберг рассказал корреспонденту "Эксперта С-З".

- Затрагивая тему архитектуры и социального пространства, хотелось прежде всего узнать ваше представление о том, как должен развиваться город.

- Город должен просто развиваться. Потому что во второй половине ХХ века возможностей для развития было очень мало. Я имею в виду Петербург, а не Купчино. Сейчас он должен развиваться во времени. Чтобы стать, как его и задумывал Петр, новым городом России. Таким он был задуман в начале XVIII века, таким он был для России, таким он и должен быть. Теперь город получил другой вектор развития. Конечно, Петербургу надо развиваться так, чтобы людям в нем хорошо жилось. Для этого нужна реконструкция центра, нужна новая инфраструктура, новые коммуникации. По-настоящему это может быть осуществлено только, когда поднимется общий уровень жизни. Реконструкция и развитие инфраструктуры - занятие дорогое. Сохранение облика города - тоже дорогое удовольствие. А людям необходимы удобные квартиры, они тоже стоят дорого, потому что дорого стоят материалы. Поэтому каким будет город, зависит от того, сколько будут зарабатывать люди.


Марк Рейнберг

- То есть для вас потенциал развития зависит от платежеспособности населения?

- А о каком развитии города можно говорить, если платежеспособность населения низкая? Ну вот, пожалуйста, пример - проблема парковки. Никому не нравится, что улицы заставлены машинами. Нужно строить специальные парковки и подземные гаражи. Это очень дорого. Средний класс себе этого позволить уже не может.

- При этом спрос опережает предложение.

- Я не экономист, я архитектор, поэтому я не могу отвечать на этот вопрос с экономических позиций. Конечно, как архитектор я знаю - чтобы в городе было красиво, удобно и комфортно жить, надо, чтобы над ним работали архитекторы, а не только правительство города и экономисты. Для нас самое главное - создать спокойную среду обитания для населения. Это значит, например, что новые дома в старом городе должны быть уместны, правильно размещены, удобны для проживания в них, должны иметь прочную конструкцию, потому что необходимо учитывать особенности наших тяжелых, болотистых грунтов. И наконец, они должны быть соразмерны масштабу петербургской архитектуры, которая сложилась за три века существования города.

- Вы считаете, что ландшафт города должен оставаться спокойным?

- У каждого архитектора может быть свое мнение. Я больше сорока лет работаю архитектором, и не только в Петербурге. Моя семья уже 150 лет живет в этом городе, мой прапрадед был садовником у императрицы Марии Федоровны на Елагином острове. В 70-е и 80-е годы мне все время хотелось создавать какую-то новую архитектуру в Петербурге, соблюдая, правда, при этом масштаб города. Потом, когда мы стали проектировать в центре города, на Петроградской, около Невского проспекта, например Казанский торговый дом, соблюдали масштабность Питера. Масштаб - вот традиция нашего города, которая, надо сказать, почитаема его жителями. А наша задача - строить так, чтобы они чувствовали спокойствие и то, что это их город, родной.

Сейчас появились новые материалы, новые технологические возможности. И при той дороговизне строительства, которая существует в центре города, понятно, что мы должны строить комфортное, просторное жилье, потому что маленькие комнатки в этих домах все равно были бы очень дорогими. Правильнее строить просторные квартиры, в которых человек мог бы почувствовать свою сопричастность этому городу и его архитектурному пространству. Вот эта сопричастность, соразмерность архитектурному пространству старого города и есть одна из основных наших задач. Вторая задача - это реконструкция старых домов. Это тоже очень дорогостоящая история.

- Вопрос реконструкции, на мой взгляд, очень интересен. Раньше, строя современные благоустроенные квартиры, от старых домов оставляли только фасад, а все стены и конструкции внутри рушили. Покупатели, с одной стороны, получали удобства - лифт и современные коммуникации при старом фасаде, а с другой - терялась аутентичность петербургского дома, на которую они претендовали, покупая квартиру в центре, - высокие потолки, перила на лестничных маршах, витражи и так далее.

- Это и есть основная тема реконструкции - сохранение того, что было, и его реставрация, изменение инженерной начинки и применение новых технологий и материалов как внутри, так и снаружи, но так, чтобы не было новодела. А второе - это реконструкция, при которой мы оставляем линию фасада или даже полностью обновляем его, но по обмерам и чертежам старого здания. Два пути: новодел или сохранение городского архитектурного антиквариата - это и есть основной вопрос реконструкции домов исторического центра. В каждом конкретном случае ищется свой выход и свой способ реконструкции. А то, что делал Ленжилпроект в советские годы, это самый простой способ при том очень низком уровне строительства и полном отсутствии строительных материалов, которые у нас были в 70-80-е годы. Моим коллегам приходилось просто весь дом вычищать изнутри и делать его заново из простых сборных настилов, гипсолитовых перегородок. Конечно, это губило суть петербургской архитектуры, на которую человек не только смотрит, но в которой живет.

Надо сказать, что вкусы состоятельных петербуржцев тоже меняются с течением времени. Клиент в 90-е годы просил создать некий ностальгический петербургский стиль, и мы делали ему английский кабинет, французскую гостиную и какую-то петербургскую спальню, сейчас просит такой, знаете ли... минимализм с применением металла, больших плоскостей, свободы. Это как раз и есть нормальное развитие Петербурга из века в век. Петербург должен меняться во времени, сохраняя то, что в нем является неоспоримым. Нужно сохранять памятники архитектуры, но в обычных домах достаточно оставить фасад, петербургский двор, а все остальное надо менять.

- Хотелось бы затронуть тему районирования в Петербурге. В Европе существовала традиция, согласно которой разные слои населения селились в четко определенных районах города. Возьмем, например, Лондон и Париж: там были кварталы, в которых жила элита, кварталы для рабочих, для студентов и т.д. В Петербурге же этот вектор был скорее вертикальным, то есть самые обеспеченные люди занимали вторые и третьи этажи, бедные - цоколь и мансарды. В советское время вообще все перемешалось. На ваш взгляд, надо ли сохранять эту социальную однородность или же необходимо разделить элитные кварталы и остальной Петербург?

- Я думаю, что это будет довольно трудно, так как у нас в центре нет свободных территорий. Есть только один путь - освобождение промышленных и хозяйственных зон под жилье. Что же будет на месте больших промышленных предприятий, занимающих целые кварталы, это вопрос. Там, конечно, необходимо строить жилые дома, причем такие, которые отвечали бы нынешним представлениям о комфорте. Это с одной стороны. С другой - строительство в определенных зонах подчиняется правилам ГИОПА, инспекции по охране памятников, а она должна сохранять масштаб Петербурга. Например, набережные сегодня отчетливо выделяются в элитные зоны. Чтобы в таких местах начать реализацию архитектурных проектов, их обязательно надо согласовывать в большом количестве инстанций. И если это будет конкурс, то его, естественно, выиграет тот проект, который сумеет найти компромисс между современной архитектурой и существующей традицией. Собственно, то, чем мы занимаемся в нашей мастерской, это и есть поиски такого компромисса. Как писал Витрувий: "Польза, прочность, красота". Это необыкновенно короткое и четкое определение задачи архитектора. Польза и прочность дома для жителей, красота - и для них, и для окружающих. Чтобы для благозвучия сформулировать это правило как принцип трех "П", я заменяю слово "красота" на "пропорциональность".

Словом, возвращаясь к вашему вопросу, - на сегодняшний день мы не можем говорить о каком бы то ни было социальном разделении города на районы согласно той схеме, которая предложена Генпланом. Однако такие районы выделятся сами собой - по уровню затрат на приобретение каждого квадратного метра жилья.

- Собственно, набережные и острова уже фактически заняли элитарную нишу.

- Конечно, там будет самое дорогое жилье. На его возведение требуются большие затраты, поэтому оно и будет стоить дороже. У нас очень тяжелый грунт, болотистый, подвижный, особенно в местах, близких к воде. Из-за этого мы, в отличие, например, от Хельсинки, часто не имеем возможности строить подземные гаражи, а в центре города это крайне актуально. Гаражи создают огромное удобство. Во-первых, разгружают улицу от парковки, во-вторых, вы можете попасть в гараж, не выходя из дома - просто спустившись в лифте на подземный уровень.

- То есть подземные гаражи в центре - это несбыточная мечта?

- Да нет, есть и удачный опыт. Десять лет назад мы построили дом недалеко от набережной с гаражом на 60 машин - по количеству квартир. Для этого нам пришлось углубиться на четыре метра в грунт, который представляет собой обыкновенное болото, там еще ко всему прочему подземная речка протекает. В общем, мы сделали сложнейший кессон без свай. То есть дом фактически дрейфует как корабль. Но рассчитали все правильно - с 1998 года дом в одном месте ушел всего на пять миллиметров. Это, разумеется, невозможно определить глазом, только с помощью приборов. Вы поймите, Петербург не Хельсинки, там совсем другой грунт, хотя вроде бы город расположен в похожем месте. Но у нас придется возводить новые дома с подземными гаражами. А чтобы они не выглядели новоделом, нужно их строить современными, но в соответствии с окружающими старыми зданиями. Если же вы реконструируете дом, сохраняя фасад, то цена квадратного метра вырастает в полтора раза - это очень большие деньги. И кто тогда купит такую квартиру? Подобных проблем перед городом стоит очень много. Конечно, мы, архитекторы, все их решить не можем. Мы решаем проблемы только на уровне конкретного проекта.

- Нужен ли нам сейчас при строительстве градостроительный опыт других стран? Ведь когда Петербург строился, использовался опыт Амстердама, сюда приглашали иностранных архитекторов. Сегодня для развития города это имеет смысл?

- Во-первых, градостроительный опыт Запада мы и так используем. Замечу: мы не можем применить этот опыт в том, что касается Генплана. Это во многом зависит от образа страны, государства и вообще от устройства государственной системы. Опыт перенимается в основном в отношении материалов и технологий. Мы стараемся развиваться в направлении современных возможностей строительства. А с точки зрения социальной культуры мы еще не можем развиваться потому, что мы пока социально малокультурные люди.

- Градостроительный опыт крупных городов в Европе показывает, что многие ультрасовременные решения вполне органично вписываются в старый ландшафт.

- Я еще раз повторяю главный завет Петра: это должен быть новый город. И он был таким при Петре, при Екатерине, при Николае I, при Александре III. Новый город предполагает использование новых возможностей строительства и новых интеллектуальных возможностей градостроителей.

Классический пример - Казанский собор, который начали строить после войны 1812 года. Когда он был построен, то выглядел новоделом, абсолютно не характерно для тогдашнего Петербурга (Невский-то тогда был двухэтажным). У некоторых петербуржцев он вызывал протест. Так было и с Елисеевским магазином, и с домом Зингера - они вызывали чувство протеста уже в XX веке. Протест вообще характерен для людей с традиционным мышлением, которые с любовью относятся к тому, что они привыкли видеть. Поэтому я легко допускаю, что определенная часть населения может быть недовольна новым домом в центре города. Но для детей этих людей это уже будет нормальный органичный дом. Конечно, мы должны его делать с любовью к нашему городу, с пониманием его развития, его образа и традиций. И те дома, которые мы строим сегодня, со временем тоже должны стать памятниками архитектуры.

- Странно, что протест мог вызывать такой петербургский по своему духу дом Зингера.

- Вы знаете, мне в свое время - в 50-е годы - преподаватель по теории искусства в ЛИСИ кричал: "Забудьте про Елисеевский магазин! Забудьте про Дом книги! Это безобразие, испортившее Петербург и Невский проспект". Так говорили еще в 1955 году...

- Вы должны предугадать чувства потомков?

- Мы просто должны быть людьми этого города, мы должны развиваться вместе с ним, быть такими же, как он, и тогда наша работа будет продолжением Петербурга. Необходимо забыть про собственные амбиции - только амбиции города, который ты строишь.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама