От эпатирования до этапирования

Символ прочитывается легко: в душах у этих драчунов - музыка, цветы и скрипка

Бродишь, бродишь по третьему этажу Эрмитажа, и все как-то мертво, скучно, неинтересно. И вдруг душу обдаст как бы весною, как писывал Тютчев по другому поводу. Словно взрыв, радостный взрыв, словно кто-то взял да и прополоскал твое зрение. Словно кто-то вымыл и заново выкрасил весь окружающий тебя мир. Импрессионисты. Вот так и с "Бубновым валетом"... Просто удивительно: для своих натюрмортов эти гениальные исказители натуры брали не настоящие фрукты-овощи, а муляжи - раскрашенные подобия яблок, слив, морковок из папье-маше, но, будучи нарисованными, эти подобия становились живыми, сказочными, пестрыми! Искусство и революция

У картин русских авангардистов начала ХХ века зрители не задерживаются. Одни потому, что "глаза бы мои на это не смотрели"; другие из-за того, что взрывообразность, динамичность картин как-то способствует быстрому движению вдоль всего ряда. Они похожи на ковры, эти полотна. Наглые, насмешливые, веселые полотна, чтобы не сказать полотнища. Пробежавшись вдоль всех, можно и задержаться по второму-то разу, можно и всмотреться в то или иное радужное пятно на боку мыльного пузыря несостоявшейся цивилизации. Великая живописная революция, революция в искусстве, предшествовала огромному социальному перевороту, невероятной социальной революции. Про это поневоле помнишь, шастая по залам, в которых вывешены картины "бубнововалетцев". Вот так славно они эпатировали тупую, самодовольную буржуазию.

От эпатирования буржуазии до ее этапирования времени прошло немного. А дальше и самим эпатажникам не поздоровилось. Последний раз их ретроспективная выставка была проведена в 1927 году в Государственной Третьяковской галерее. После чего яркие, словно фейерверочные шутихи, полотна "бубнововалетцев" отволокли в запасники музеев, как на погост.

Революции, делающейся державой, совершенно не нужны были такие... предшественники. Живописное хулиганье совершенно ни к чему было респектабельным государственным деятелям. "Бубновый валет" ждал десятилетиями. Нынешняя выставка в павильоне Бенуа Русского музея - самая репрезентативная. До того, как развернуться в Русском музее, она работала в Монако. А после Русского отправится в Москву - в Третьяковку. Теперь, когда русский авангард стал классикой, проблема меняется, переворачивается проблема.

Теперь как-то неловко говорить про то, что русский авангард был связан с таким малопочтенным событием, как русская революция. А ведь как связан-то был! Корнями и нитями... Верой и надеждами: еще немного, еще чуть-чуть - и все переменится! Такой прекрасный новый мир засверкает, такой всеобщий праздник закружится - уххх! В этой вере, в этих надеждах есть что-то детское, подростковое; наверное, поэтому и в монументальности "бубнововалетцев" есть детские черты. Ребята играли. От этого их картины так ошарашивающе веселы. Хотя, казалось бы, что может быть веселого в том, как изобразил поздний "бубнововалетец" Казимир Малевич своего друга Клюна?

Сначала ни черта не разберешь в нагромождении разного рода разноцветных деталей, а потом всматриваешься: мать честна! Да это же лицо! Человеческое лицо, составленное из бревен и камней, а кроме того, для пущей приятности, наверное, из щеки монстра торчит двуручная пила. И ничего, не вздрагиваешь от ужаса: лицо человека изображено как недостроенный дом, как бревенчатая изба, которую не то разбирают, не то собирают. Детский конструктор вспоминается, а членовредительство никак и никоим образом не вспоминается.

С 1910 по 1917 год "бубнововалетцы" выставляли свои картины, шумели и хулиганили. Устраивали диспуты и дискуссии, во время которых швырялись в публику тяжелыми гранеными стаканами и графинами, перемазывали друг друга красками, вообще - резвились, как могли и умели.

В отличие от своих наследников - художников советского неофициального искусства - эти ребята были бесшабашны и веселы. Русский авангард отличается от авангарда советского - все равно как футурист от футуролога. Как там сказано у замечательного советского поэта Бориса Слуцкого: "Будущее футуристов - полеты на Луну; они не знали, как холодно там и пусто. Будущее футурологов - пойду на машину взгляну: в котором году изрубят меня на капусту".

Почему "Бубновый валет"?

Почему лихие московские ребята, которым надоела скучная академическая живопись, решили выставить свои хулиганские работы под титлом "Бубновый валет"? На первой афише их первой выставки была изображена игральная карта "валет бубен", так что многие любопытные, но невнимательные прохожие решали, что в Москве открылся новый игорный дом, заходили поиграть в карты, а приходили "на посмотреть картины".

Получались скандал и неприличие. Но этого-то "бубнововалетцы" и хотели. Этого-то они и добивались. Один из организаторов выставки художник Илья Машков так объяснял название: мол, нам сродни уголовные каторжники, которым нашивали на платье красный ромб - бубновый туз. Не тузы, конечно, поскольку молоды; и не шестерки, поскольку - сильны, но... валеты.

Есть какой-то соблазн у художников и поэтов - считать себя (и не без оснований) родными братьями правонарушителей. Трагически погибший современный поэт Борис Рыжий именно так и сформулировал: "Земная шваль - бандиты и поэты". Отверженные, что уж тут поделаешь... Не жалкие, затурканные мизерабли, а гордые, самоуверенные отверженные, которым сам черт не брат. В мастерской у Ильи Машкова - огромном, высокопотолочном помещении - висели трапеции, кольца, стоял гимнастический конь, лежали гири и гантели. Плакат перед входом в мастерскую предупреждал: "Вход только сильным и здоровым. Илья Машков".

Самого себя Илья Машков изобразил в виде борца в трико; рядышком усадил друга - "бубнововалетца" Петра Кончаловского, зятя художника Сурикова, тестя Сергея Михалкова и деда известных кинематографических деятелей. Двойной этот портрет, огромную картину, внесли на первую выставку "Бубнового валета" буквально в последние минуты.

Так бывает: за несколько минут до открытия повесили ту самую картину, которая стала знаковым полотном "бубнововалетцев". Просто жены художников возмутились. Над головами полуголых борцов Машков нарисовал в небольших овальных портретах изображения жен - своей и Кончаловского. Женам это не понравилось. Вот Илья Машков срочно и зарисовывал лица жен букетами цветов. Можно эпатировать буржуев, но с женой лучше не ссориться. Это - правильный подход.

Получилось даже и лучше: в картине яснее, ярче стало "сопряжение далековатых идей и явлений". В комнате, где сидят мускулистые, ярмарочные, балаганные мужики, - пианино. В руках у одного силача, усача, - скрипка. Другой силач, бородач, держит ноты. А над их головами - цветы в овальных рамах. Символ прочитывается легко: в душах у этих драчунов - музыка, цветы и скрипка. Для того они и наращивают мускулы, чтобы защитить нежные цветы и нервную скрипку. Так оно и было, кстати, поскольку Машков нарвался так-таки со своей проповедью силы, молодости и прочих мачистских качеств на настоящего мачо.

Сын управляющего украинскими имениями графа Мордвинова, участник второй выставки "Бубнового валета" художник Владимир Бурлюк как-то затеял бороться с Ильей Машковым. И так приложил бедолагу всем телом об пол, а виском о какой-то выступ, что взыскующий силы и молодости живописец сбледнул с лица и с трудом поднялся.

Насмешники - хорошие пророки

Машкову вообще везло на точные попадания. Его учитель по Московскому художественному училищу знаменитый Валентин Серов, поглядев на пестрых, как натюрморты, монументальных, как постаменты, натурщиц в изображении своего ученика пренебрежительно бросил: "Это не живопись, а... фонарь". И - попал. Насмешники - хорошие пророки. Точнее и образнее не сформулируешь суть и особенности всех "бубнововалетцев". Они - разноцветны, ярки, сияющи, как фонари. Ярмарочные фонари. Их можно было бы назвать первыми художниками поп-арта. Подобно тому как художники поп-арта обращались к рекламе, кино и комиксам, "бубнововалетцы" обращались к вывескам, мещанской павильонной фотографии, лубку.

В одной из их выставок участвовали художники-вывесочники из московской "Второй артели живописцев вывесок". Величайший вывесочник всех времен и народов Нико Пиросманишвили впервые был показан русской публике "бубнововалетцами". В павильоне Бенуа в Русском музее Пиросмани нет, как и других иностранных участников "Бубнового валета", Пикассо и Франца Марка, но российские "бубнововалетцы" представлены с наибольшей полнотой.

Видно, какие они разные, даже те, что были мужем и женой, как Михаил Ларионов и Наталья Гончарова. Но всех - и насмешника Михаила Ларионова, и суровую (вот уж где поневоле вспомнишь иконы) Наталью Гончарову, и театрального Владимира Татлина, и балаганного Аристарха Лентулова объединяет некая общая черта. Дело не в том, что они талантливы и агрессивны. Дело в удивительной уверенности, бьющей с их полотен: жизнь хороша, а еще немного - и изменится к лучшему.