Сила через слабость

Культура
Москва, 27.09.2004
«Эксперт Северо-Запад» №36 (193)
Чем больше, чем значительнее человек, тем его жизнь сюжетнее и, если угодно, поучительнее

Давно-давно, во времена оны, в начале ХХ века, накануне самой сокрушительной революции всех времен и народов, Василий Васильевич Розанов записывал: "Я страшно ленив читать. Так только, протираючи пыль с полок, возьмешь книжку, листнешь и - если с середины, с того места, с которого листнул, - зачитаешься, значит, хорошая книжка".

Угадал. По-моему, так теперь и читают, если не детективы в метро, то - кусками из середины: "Ого! Интересно...", аж тряпку на полке забыл. Поэтому таким успехом пользуются биографии. В человеческую жизнь увлекательно заглянуть в любой ее миг, особенно если это такая жизнь, как жизнь поэта Николая Гумилева.

Это - очень важная, смыслообразующая сцена, потому что тот, кто выглядел так потешно, в самом деле оказывается героем, идущим на смерть. Было бы у него время, он научился бы конспирации и агитации так же хорошо, как он научился стихописанию, переводческому искусству, войне, умению влюблять в себя женщин - и каких женщин!.. Придется сделать лирическое отступление.

Книга обильно и отлично иллюстрирована. Можно посмотреть в лица тех, кого любил Гумилев и кто любил Гумилева. И не в том даже дело, что они - красавицы (кстати, не все), а в том, что в них есть элан, жизненная сила, индивидуальность, необычность. Умные и одаренные Лариса Рейснер и Ольга Гильдебрандт-Арбенина, обаятельная Мария Левберг, женственная Маргарита Тумповская, и даже не очень умная вторая жена Гумилева Анна Энгельгардт - на всех лежит особая мета: настоящие женщины, ничего не скажешь.

Я отвлекся. "Гадкий утенок" не сам собой становится "лебедем". Это Шубинский подчеркивает так же упорно, как и первые неудачи Гумилева на каком бы то ни было поприще. Едва ли не с мазохистическим чувством он цитирует ругательные рецензии на гумилевские книги, порой довольно остроумные, как, например, рецензия марксиста Льва Войтоловского: "По произведенному мной утомительному, но полезному подсчету на страницах "Жемчугов" г. Гумилева фигурирует 6 стай здоровых собак, 2 стаи бешеных, 1 стая бешеных волков, 5 волков-одиночек, 4 буйвола, 8 пантер (не считая двух, нарисованных на обложке), 3 слона, 4 кондора, несколько "рыжих тюленей", 5 барсов, 1 верблюд, 1 носорог, 2 антилопы, лань, фламинго, 10 павлинов, 4 попугая (из них - один антильский), 3 тигра и множество мелкой пернатой твари. Полагаю, что при таком неисчерпаемом изобилии животного царства книге г. Гумилева правильнее было бы именоваться не "Жемчуга", а "Зверинец"".

С тем же мазохистическим упорством Шубинский подчеркивает малую известность Гумилева по сравнению с его первой женой, Анной Ахматовой: "После выхода "Четок" слава Ахматовой росла стремительно, и, конечно, она была гораздо громче тогдашней известности Гумилева. Суммарный тираж ее книг к 1924 году превысил 70 тысяч экземпляров. Суммарный тираж прижизненных книг Гумилева, не считая переводов, - менее шести тысяч".

Автор жизнеописания не просто так подчеркивает все эти обстоятельства. Они важны для сюжета, вытянутого им из судьбы Гумилева. Гумилев сам делает из себя героя, воина, Дон Жуана, великого поэта и переводчика. Он достигает силы, преодолевая свою слабость. ""Я никогда не устаю, - говорил он. - Никогда". Но стоило ему вернуться домой и надеть войлочные туфли, он садился в кресло, бледный, в полном изнеможении. Этого полагалось не замечать... Длились такие припадки слабости только несколько минут. Он вставал, отряхивался, как пудель, вышедший из воды, и как ни в чем не бывало продолжал разговор", - цитирует автор воспоминания Ирины Одоевцевой о Гумилеве в холодном и голодном Петрограде образца незабываемого 1919-го. Не зря цитирует, потому как его книгу о Гумилеве вполне можно было бы назвать: "Сила через слабость".

Шубинский В. Николай Гумилев: Жизнь поэта. - СПб., Вита Нова, 2004. - 736 с.

Новости партнеров

Реклама