Зимнее варенье

Культура
Москва, 20.12.2004
«Эксперт Северо-Запад» №48 (205)
Как считает лауреат премии "Букер-2004" Василий Аксенов, правда - в том прекрасном вечном мире, где Вольтер растет экзотическим баобабом, а Екатерина II стоит огромной доброй скирдой

Гром и грохот политических событий в сопредельной стране естественным образом скрыли от публики одно литературное событие. Впрочем, и без украинского бескровного восстания мало кто обратил бы внимание на вручение премии "Букер-2004". "Есть вещи поважнее, чем мир..." Это - парадокс, но то, что есть вещи поважнее литературы, - это трюизм.

Дюма на русско-европейской почве


Василий Аксенов

"Жизнь выше постыдной страсти ее загонять в строку, как целое выше части, кипящей в своем соку", - процитируем поэта Дмитрия Быкова, прежде чем обратиться к... литературе, ибо что может быть важнее неважного? Премию "Букер-2004" за роман "Вольтерьянцы и вольтерьянки" получил патриарх современной российской прозы Василий Аксенов.

Он сочинил нечто веселое, приключенческое, фантастическое про Вольтера, Екатерину II и их друзей... Попытался заполнить лакуну, ибо не было в русской литературе Дюма-отца. Можно возразить: российская история слишком серьезна для мушкетерства. Ну и что? Умудрился же Александр Дюма-старший в "Королеве Марго" Варфоломеевскую ночь изобразить как серию лихих драк и погонь? "Вольтерьянцы и вольтерьянки" - попытка дюма-отцовщины на русско-европейской почве.

Однако сквозь все шутки и прибаутки романа прорываются: во-первых, настоящий ужас перед "русским бунтом, бессмысленным и беспощадным", во-вторых, истовая надежда на европеизацию российской "властной вертикали", что в современных условиях выглядит как отчаяние. Аксенов описывает далекий XVIII век, да еще прихотливо искаженно, фантастично описывает, но благодаря его фантасмагории многое понимаешь, например - откуда такое недоверие к "оранжевой революции" на Украине, разлитое во всех слоях российского общества.

Про революцию

Ой, нет! Совсем не то, что вы подумали! В романе Василия Аксенова нет ничего про Украину. Но есть очень много про революцию и либерализм. Мол, между Вольтером и якобинцами, Просвещением и революцией существует четкая демаркационная черта, ее же не прейдеши. Вольтер - открытый всему миру человек-праздник, единственный в своем роде веселый праведник, едва ли не святой, а якобинцы, как и любые революционеры, - угрюмые бесы. На самом-то деле все это не так. И Вольтер не такой уж святой, и Робеспьер - не такой уж дьявол. Но дело не в истории, идеологии и политике, дело в общественном самоощущении, которое Аксенов выразил очень сильно и точно.

Дело в том, что за ХХ век в российском обществе выработалась идиосинкразия к любым массовым движениям. Если толпа выходит на улицу, российские люди начинают ежиться, даже если толпа - права. Даже если не ежиться надо, а радоваться правильному, точному, человечному волеизъявлению толпы. Все одно - не доверяем. Мы стали партикуляристами. Вот и последний роман Василия Аксенова - гимн либеральному партикуляризму. Его бы очень украсил эпиграф из Розанова: "Что делать? Как что делать? Варенье варить, а зимой это варенье есть..."

Либеральный партикуляризм не слишком весело чувствует себя в нынешней российской обстановке. Потому-то за всей буффонадой романа стоит печаль. Что остается, когда в народных движениях разочаровались давным-давно, а надежд на европеизацию власти - ни малейшей? "Варенье варить"? Исследовать физическое здоровье соотечественников, как один из героев романа Аксенова? Этого самого героя в эпилоге шарахнут по темечку ломиком. Уносится он, правда, в рай, к Вольтеру и матушке императрице, чью встречу он когда-то организовывал, но... что с того?

Политика, музыка, мультипликация...

Роман невозможно пересказать. Он слишком для этого музыкален. Можно сказать только, на что он похож. Например, на мультипликацию. На хороший мультипликационный фильм для взрослых. Нет, не на компьютерную штучку, а вот на такую, даже не рисованную, а кукольную анимацию. "Чуча 4". Только в роли защитницы мальчиков не очаровательно-уродливая няня, получившаяся из соединения подушки и боксерской перчатки, а властная красавица... Все одно и в мультфильме, и в романе - российский вариант "вечно-женственного, которое влечет нас", поскольку защитит пусть и по-матерински, но яростно и умело, как львица, обороняющая львят.

В общем, роман писан о никогда не бывшей встрече Екатерины II и Вольтера на острове Доттер-Моттер, что означает "дочки-матери". Вокруг этой встречи накручены всевозможные приключения, оказывающиеся то шутками, то насмерть серьезными символами. Из них самый серьезный такой: перед читателем - полотно; на нем нарисованы (или вылеплены, сделаны) фигурки - обаятельные, смешные, печальные. Они дерутся, скачут, беседуют, рассуждают, любят; вдруг полотно чуть приподнимается и читатель-зритель видит: за полотном совсем другая жизнь. Не мультипликационная серо-кровавая - просто серая, просто грязная. Это в лучшем случае. В худшем - абсолютно черная пустота.

Но это все неправда - автор-кукольник торопливо задергивает полотно, как занавес, - это мучительная неправда. Правда - то, что происходит на полотне, пусть я это выдумал, пусть я наплел черти чего, черти что выдумывая. Правда - в том прекрасном вечном мире, где Вольтер растет экзотическим баобабом, а Екатерина II стоит огромной доброй скирдой.

На что еще похож этот роман? На одно из последних выступлений Эллы Фитцджеральд, которое я давным-давно видел по телевизору. Пожилая негритянка не взяла самую высокую ноту, но только обозначила ее голосом и подняла вверх палец: де, помните? Помните, как когда-то, да? Это было сделано так артистично и красиво, так трогательно, что зал взорвался аплодисментами. Не взятая, но обозначенная верхняя нота вместе с жестом, обращенным к публике - помните? - это и есть роман Аксенова "Вольтерьянцы и вольтерьянки".

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №48 (205) 20 декабря 2004
    Филантропия
    Содержание:
    Реклама