Усталая скорость

Эпоха, начавшаяся с футуристического гимна скорости, завершилась взорванным растрескавшимся холстом или усталыми, одинокими людьми

Об итальянской живописи ХХ века русский человек, даже интеллигентный, знает немного. Джотто, Рафаэль, Микеланджело, Леонардо да Винчи всем известны. Де Кирико вспомнят уже с трудом. Гуттузо - только люди старшего поколения, да и то потому, что художник был членом итальянской компартии. Нынешняя выставка в Эрмитаже может исправить ситуацию: здесь представлены почти все крупные итальянские художники с 1900 года до середины века.

"Наш бог - бег"

Начинается выставка с картин футуристов. В России футуризм прославлен именами Маяковского, Пастернака и Северянина, но впервые футуристы появились в Италии в 1909 году. Тогда был издан манифест писателя Моретти, под которым подписались и художники: Джакомо Балла, его ученик Умберто Боччони, Карло Карра, Луиджи Руссоло и Джино Северини. Картины этих художников, кроме Руссоло, есть на выставке. Самым ярким из всей компании был рано и нелепо погибший на первой мировой войне Боччони. Он упал с лошади.

В юности Боччони писал импрессионистические полотна. Его "Мастерские возле Порта Романа" 1909 года напоминают работы Камилла Писсаро. После 1909 года картины Боччони меняются радикально - он стал одним из самых ярых приверженцев нового искусства. И все же отличался от своих боготворящих технику единомышленников: человека и человеческое не забывал никогда.

Вот - "Спиральная конструкция". Название чуть ли не абстракционистское, да и на самой картине - незаконченная спираль, закручивающаяся вверх. Такое искусство раздражает. Сам видел и слышал, как интеллигентная пожилая женщина, взглянув на этакий смерч, сказала: "Ничего не понятно. Не люблю я это все - спирали, квадраты..." Но, если присмотреться, увидишь, что на полотне Боччони изображен человек - только голова срезана верхним краем картины, а тело как будто закручивается спиралью. Главной своей задачей футуристы считали изображение движения. Маяковский писал: "Наш бог - бег", а Боччони даже сидящего человека попытался представить в виде на миг застывшего смерча.

Другим принципом футуризма была оголтелая вера в будущее. Недаром поэт Велимир Хлебников перевел на русский: футуристы - "будетляне", то есть люди будущего. Итальянские "будетляне" обожали новые материалы, новую технику. В живопись они переносили приемы молодых искусств ХХ века, еще не отпочковавшихся от техники: фотографии и кинематографа. Джакомо Балла использовал метод фотографа Майбриджа в картине "Скорость мотоцикла. (Скорость)": стремительные черно-белые мазки на желтовато-белом фоне вызывают ощущение стремительно мчащейся мимо зрителей машины.

Лихое "будетлянство" привело русских футуристов к левым экстремистам, большевикам, а итальянских - к правым, фашистам. Скорость, сила, подчеркнутый мачизм, культ молодости и здоровья - на самом деле опасные соблазны. Впрочем, футуризм был нужен политическим экстремистам на первых порах разрушения старого режима. Для укрепления собственного понадобились иные художественные направления. На словах футуризм оставался официальным искусством фашистской Италии, но на деле его сменяли тяжеловесные монументальные конструкции.

Романтика и метафизика

Многие, например Балла, хранили верность принципам своей молодости до самой смерти. А вот Карло Карра поменял по меньшей мере четыре направления, причем в каждом случае он стоял у истоков. Недолгое время был футуристом, но уже в середине 1910-х годов перешел к подражанию ранним итальянским мастерам Возрождения (в первую очередь Джотто). К этому периоду относится картина "Романтики. (Романтизм)" (1916 год). Карра здесь не просто подражает Джотто. Он демонстративно отталкивается от футуризма, используя знаки старомодного искусства: кинжал, пергаментный свиток, коронованный ребенок, ворон. Вместо жестокого оскорбительного забвения прошлого (помните, у Маяковского: "А мы - / не Корнеля с каким-то Расином - / отца, - / предложи на старье меняться, - / мы / и его/ обольем керосином / и в улицы пустим - / для иллюминаций") - cентиментальное издевательство. Полотно странным образом напоминает и жестокие фантасмагории Филонова и наивные картинки Пиросмани.

Затем Карра вместе с Джорджо де Кирико основал группу "Метафизический рисунок". "Метафизические рисовальщики" изображали вполне метафизические пейзажи: бесконечные белые аркады, античные здания на странном сером фоне, часто использовали прием "картина в картине" (например, "Композиция ТА..." Карры, где античное здание "врисовано" в серый фон с миской и буквами ТА). Де Кирико писал, что надо "приблизиться к снам и к детскому пониманию": только так можно изобразить "настоящий мир" - разъединенный и таинственно-пугающий, когда пальто в темноте может показаться человеком.

Например, тайным советником, как в пьесе Евгения Шварца "Тень". Вряд ли Шварц знал живопись де Кирико, когда писал эту пьесу. Тем интереснее было бы поставить ее с декорациями в стиле группы "Метафизический рисунок". Тень (Теодор-Христиан) точно сошла с картины де Кирико. Когда он рассказывает Принцессе о своей жизни, то перед глазами стоит пейзаж итальянца "Тревожное утро": длинное белое здание с черными провалами арок.

"Растерявшаяся" жизнь

После "бури и натиска" начала века по всем законам социальной физики художникам захотелось тишины и покоя, традиционализма и неподвижности. У нас это называлось социалистическим реализмом, в Италии - "Новеченто". Эту группу организовали де Пизис, Мартини, Сирони и вездесущий Карра. Они решили вернуться к принципам классицизма. И появились картины вроде "Трех купальщиц" Убальдино Оппи или "Пловцов" Карры. Впрочем, объединение просуществовало недолго: в XX веке вернуться к спокойным идеалам красоты прошлого никому не удавалось.

В 40-е годы, годы войны и Сопротивления, тоже своего рода "бури и натиска", невозмутимых "новечентистов" сменили яростные абстракционисты и неореалисты. Они боролись друг с другом, но темперамент абстракционистов Лючио Фонтаны, Альберто Бури и Пьеро Мандзони был того же градуса, что и у неореалиста Ренато Гуттузо. Художники противоположных направлений пытались выразить одно: "растерянность" жизни, разорванность всех связей между людьми. Гуттузо в картине "Женщина и читающий мужчина" изображает пару: она спит за столом, на котором навалены бумаги, он читает газету. Им дела нет друг до друга. Они - одиноки по самой своей сути.

Абстракционист Фонтана с его идеей взрезать поверхность холста куда как далек от таких жанровых сцен. Но сама мысль приблизить живопись к зрителю, взломав ее изнутри, покрыть трещинами "Черный квадрат" Малевича, как это сделал Бури ("Трещины на черном"), рождается из все того же чувства одиночества, мягко говоря, некоммуникабельности. Эпоха, начавшаяся с футуристического гимна скорости, завершилась взорванным растрескавшимся холстом или усталыми, одинокими людьми.

Футуризм. Новеченто. Абстракция. Итальянское искусство ХХ века. Николаевский зал Государственного Эрмитажа